Онтология. Объективированное идеальное (духовное) и его роль в жизни человека и общества. Монография

только на поле брани, но и в сферах экономической и духовной жизни. Социальная жизнь есть непрерывный процесс объективации членами общества тех норм социального бытия, которые вытекают из понимания ими основ социального существования (идеального, духовного).

Нравственным идеалом общественной жизни является существование, деятельность на основе справедливости. Установление царства справедливости в нынешних условиях — утопия. Критерии справедливости определить весьма трудно, каждый их понимает в меру своего социального положения. В реальности мы живем в условиях несправедливости, эта несправедливость базируется на силе властных структур в местном и мировом масштабах. Сейчас мы ведем речь не об установлении царства справедливости в мировом масштабе, а о проблеме социального насилия, которая с вопросом социальной справедливости органически взаимосвязана. Каждый субъект социального бытия понимает справедливость по-своему, а потому стремится объективировать свое понимание справедливости в системе социальных отношений различного уровня, прибегая к насилию, что ведет к конфликтам, включая вооруженные, разных остроты и масштаба.

Наиболее жесткой и кровопролитной формой социального насилия является война. Есть ли у нее объективные основания? Попытаемся в этом разобраться, опираясь на азбучные истины, выработанные и проверенные на практике нашими теоретическими предшественниками.

Неоспоримо то, что война является продолжением политики. Политика представляет собой отношения субъектов политических отношений, какими выступают классы, партии, нации, государства. Каждый из субъектов политики стремится объективировать свое идеальное видение социального бытия, используя весь возможный арсенал средств насилия. Между этими субъектами возникают конфликты, перерастающие в войны. Политика выступает концентрированным выражением экономики. Основу экономической жизни общества составляют производственные отношения, включающие отношения собственности, обмена, распределения и потребления. Ведущей формой экономических отношений, определяющей все остальные, выступают отношения собственности. Отношения собственности не имеют абсолютной объективной основы, они базируются на морали и праве. И мораль, и право являются социальными институтами и формами общественного сознания. Мораль — общественный институт, регулирующий отношения людей, опираясь на обычаи, традиции, нравы. Право — воля политически господствующего класса, возведенная в закон. У морали тоже есть силовая составляющая, поскольку социум следит за соблюдением своих нравственных основ. Право опирается на силовые структуры государства. Отношения собственности базируются на воле и силе (экономической, военной) социума, выступающего гарантом той или иной формы собственности. Получается, что политика базируется на воле

51

господствующих субъектов политики и силовых составляющих политической власти. Эта воля постоянно объективируется субъектами власти. По-

добный вывод подтверждается нынешней настоящей международной жизнью, событиями вокруг Украины, Сирии и других государств, когда США и их союзники, перекладывая проблемы с больной головы на здоровую, обвиняют Россию во всех смертных грехах и стремятся спровоцировать вооруженный конфликт с нашей страной. Кому-то очень хочется владеть территориями Украины, России и не только. Здесь очень кстати приходятся слова из басни И.А. Крылова «Волк и Ягненок», где сказано: «У сильного всегда бессильный виноват: … „Ах, я чем виноват?‟ — „Молчи! Устал я слушать, досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать‟»42.

Нотки волка из басни И.А. Крылова весьма четко проявляют себя в Стратегии национальной безопасности США, утвержденной конгрессом США в феврале 2015 г. В этом документе сказано: «Она (Стратегия) направлена на инициативное продвижение наших интересов и ценностей с позиции силы. …Не существует замены американскому лидерству… Мы будем лидировать с позиции силы... США будут применять военную силу, при необходимости используя ее в одностороннем порядке... Вооруженные силы США будут готовы применить военную силу в любой точке мира, воспрещая и останавливая агрессию на множестве театров военных дей-

ствий»43. Идеальная картинка мироустройства на американский манер предстает во всей красе. Во всей красе представлены и инструменты объективации политики США.

Субъективизм потенциального агрессора, зачинщика войны налицо. Субъективный характер возможного противостояния или смирения с действиями агрессора тоже достаточно четко просматривается. Получается, что войны носят субъективный характер, хотя и имеют некоторую объективную детерминанту.

Насилие — процесс двусторонний, объединяющий активную и пассивную стороны взаимодействия. Центром насильственных действий выступает идея справедливости, понимаемая правильно (истинно) или искаженно.

Все стороны конфликта опираются на правду, но правд много, а истина одна. Правда той или иной стороны конфликта опирается на удобоваримые для соответствующего социума трактовки понятий «демократия», «агрессия», «терроризм» и др. Опять мы здесь встречаемся с идеальным (духовным), которое предполагает объективировать субъект агрессивной или контрагрессивной деятельности.

42Крылов И.А. Волк и Ягненок / И.А. Крылов Соч. в 2 тт. М., 1969. Т. 1. С. 57.

43Цит. по: Ивашов Л.Г. Интеллектуально-кадровый дефолт как главная угроза безопасности России // Советская Россия. от 4 апреля 2015 г.

52

Демократий много, в зависимости от социального строя. Демократия — это всегда власть, предполагающая наличие субъекта и объекта властных полномочий. Если все становятся субъектами власти, а объект отсутствует, что соответствует полной демократии, то демократия утрачивает свой смысл, она исчезает44. Представитель каждой из демократий считает свою власть более демократичной, чем та, которая ему противостоит. Такое понимание демократии позволяет политику от имени представляемой им социальной группы ставить свой вариант демократии выше других и обвинять других в отсталости и пытаться силой навязать «достижения прогресса». Субъективизм налицо. Объективным критерием демоса, которому должна принадлежать вся полнота власти, является тот слой общества, без которого любой социум существовать не может. Этот слой — труженики, производители материальных благ. Его уничтожить невозможно, не уничтожив самого общества. Диалектика бытия такова, что социальные слои, возвышающиеся над тружениками, будучи лишенными средств существования, превращаются в тружеников. Другие слои уничтожаются, не оставив после себя следов. Они уничтожаются не физически, а трансформируются в тружеников. За подчинение слоя тружеников, производителей материальных благ вместе со средствами и предметами труда, идут все войны. Насильник паразитирует на своей жертве, а потому ищет ее, находит, закабаляет и держит в своем подчинении, опираясь на силу, узаконенную им же самим сформулированными нормами права. Эти же нормы права определяют экономическую и духовную зависимость подвластных слоев общества. Форм зависимости людей, социальных групп, государств от тех, кто прямо или косвенно закабалил другие страны и народы, очень много, а потому любые попытки освобождения от внешней зависимости рассматриваются как агрессивные устремления, как агрессия, особенно если подобные акции сопровождаются актами вооруженного насилия.

Определение агрессии дано в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 3314 (XXIX) от 14 декабря 1974 г. Это определение носит рекомендательный характер для Совета Безопасности. Статья 1 гласит: «Агрессией является применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом Организации Объединенных Наций, как это установлено в настоящем определении». Пункт 2 ст. 5 констатирует: «Агрессивная война является преступлением против международного мира. Агрессия влечет за собой международную ответственность». Это определение хотя и принято ООН, но оно в силу своего рекомендательного характера не работает. Оно не остановило и не могло остановить

44 Ленин В.И. Подготовительные материалы к книге «Государство и революция» // Ленин В.И. ПСС. М., 1969. Т. 33. С. 180–181.

53

США от агрессии против Ирака и от других агрессивных поползновений. Соответственно, США как агрессор не понесли никакого наказания. США и их союзники нарушают требование ст. 7, содержание которой не позволяет трактовать как агрессию борьбу народов за самоопределение, свободу и независимость. США и их союзники вешают на Россию клеймо агрессора за то, что она, следуя волеизъявлению народов Крыма, приняла Крым в состав своего государства. Чистейшей воды субъективизм. Налицо идеальное (духовное) мироустройство, которое хотели бы реализовать (объективировать) США и их союзники различными средствами насилия.

Однозначного определения терроризма нет, поэтому в содержание этого понятия включают все то, что хотелось бы субъекту насилия представить в негативном плане, чтобы показать свою акцию насилия в розовом, благопристойном цвете, как борьбу за некие гуманистические идеалы человечества. Волк, скрывая свою хищническую натуру, стремится облачиться в овечью шкуру. Вновь налицо идеальное с признаками субъективности, которое объективируется США средствами насилия.

Обычно под социальным насилием понимается применение или угроза применения силы (различных форм принуждения) со стороны субъекта насилия в отношении объекта насилия с целью получения власти над ним или приобретения выгоды, иных привилегий.

Приведенное определение достаточно в полном объеме характеризует вооруженную и экономическую формы социального насилия, но слабо раскрывает духовную (идеологическую) составляющую агрессивных насильственных действий.

Социальное насилие — это система вооруженных, экономических и идеологических воздействий, нацеленная на подавление, уничтожение силовой составляющей властных структур объекта социального насилия, основ экономической жизни и духовного потенциала. Изменение, разрушение духовного потенциала предполагает трансформацию сознания людей в угодном для субъекта насилия направлении.

Социально-политическое насилие является формой социального насилия, проявляющейся в сфере внутри- и межгосударственных отношений.

Сущность социально-политического насилия — расширение сферы соци- ально-политического влияния посредством установления открытой или закамуфлированной политической власти субъекта насилия над объектом насильственных воздействий.

Формы социально-политического насилия уже перечислялись. Это вооруженное, экономическое и духовное насилие. В последнее время к этим формам добавилось кибернетическое насилие, проявляющееся в специфическом пространстве, но воздействующее на вооружение, управление вооруженными силами, на экономику и духовную сферу. В силу этого кибернетическое наси-

54

лие выступает не формой, а одним из средств достижения целей субъектом насилия. Тем более что в вооруженных силах существует специфическая структура, занимающаяся радиоэлектронной борьбой, осуществляя защиту своих интересов и нанося специфическое поражающее воздействие противнику. Входит ли кибернетическое насилие в функции этой конкретной структуры или не входит — вопрос. Если не входит, то значит, есть другие структуры, которые этим занимаются.

Киберпространство, как объективированное идеальное, созданное людьми для конкретных целей, будучи включенным в систему массовой коммуникации, связано с решением важных задач разных уровней — от личностных до государственных и межгосударственных. По большому счету это открытая система с множеством подсистем, стремящихся работать обособленно, автономно и решать свои специфические задачи. Открытость системы обусловлена тем, что она существует на основе физических (электромагнитных) полей, излучаемых и принимаемых взаимодействующими объектами. Принадлежность к открытой системе делает подсистему уязвимой посредством возможности внешнего воздействия электромагнитного поля на передающие и принимающие устройства, а также на содержание информации, передаваемой посредством электромагнитного излучения. Отсюда и попытки защитить приемопередающие устройства, каналы связи, информацию различного рода паролями, кодами, которые создаются и взламываются людьми (хакерами), демонстрируя противоборство одного объективированного идеального против другого. В киберпространстве переплетены интересы пользователей Всемирной паутины, информационные потоки, управление различным гражданским и военным оборудованием. У всех систем и их пользователей есть защитники и противники, преследующие далеко идущие цели, часто не лишенные политического содержания. На «полях» киберпространства разворачиваются баталии, связанные с вандализмом, пропагандой, шпионажем, вмешательством в функционирование инфраструктуры городов и стран, в системы вооружения. Все это вкладывается не только в понятие интернет- (компьютерного) хулиганства, но и идеологических и экономических диверсий (агрессии). Вместе с тем атаки хакеров на экологически опасные объекты, такие как гидроэлектростанции и АЭС, на системы вооруженной борьбы могут привести к человеческим жертвам среди мирных и военных людей, что в соединении с политикой тех или иных социальных групп, государств позволяет расценивать подобные акции как акты кибернетических войн. Хотя и с оговоркой. Как правило, войны имеют место там, где гремят орудия, а здесь логичнее говорить об актах агрессии, которые, так же как и киберпространство, являются результатом объективации идеального, отражающего политические интересы соответствующих сил.

55

Существенной особенностью кибернетических актов агрессии является то, что субъект агрессивных действий бывает достаточно хорошо скрыт, находясь за тысячи километров от объекта предпринимаемых атак.

Цель у всех форм социального насилия одна — та или иная форма власти или властвования над социумом, который подвергается насильственному воздействию. Объективация идеального замысла агрессора может осуществляться непосредственно либо опосредованно, с опорой на силы внутри объекта агрессии, занявшие (вставшие на) сторону противника, сделавшиеся пособником врага.

Вооруженное насилие предполагает:

–устрашение (при демонстрации военной силы) власти и народа объекта насилия возможными негативными последствиями применения вооруженных сил, что может способствовать появлению лиц, снизивших или утративших волю к сопротивлению;

–подавление, разгром вооруженных сил (армии) объекта насилия как силовой опоры существующей власти;

–разрушение экономики и всей инфраструктуры объекта насилия как основы его военной мощи;

–психологическое давление на вооруженные силы и мирное население, связанное с угрозой гибели и различного рода бедствий, в целях снижения воли

ксопротивлению и становления на путь пособничества с субъектом насилия. Экономическое насилие предполагает:

–достижение «мирными» экономическими средствами политических задач по минимизации промышленного, сырьевого потенциала как основы военной мощи социума, лишению способности решать политические задачи военными средствами;

–ослабление, дестабилизацию экономики или разрушение ее, лишение экономической самостоятельности, независимости, относительной обособленности, подчинение политической власти внешним силам, превращение власти в марионетку, лишенную права самостоятельного принятия не только экономических, но и политических решений;

–воздействие на биологическую составляющую человеческого бытия через экономическую основу общественной жизни, превращение людей в послушное орудие политических действий, угодных субъекту насилия.

Духовное (идеологическое) насилие предполагает:

–ослабление или разрушение духовного потенциала общества как важного элемента военной мощи государства, навязывание пораженческих настроений, отказа от защиты существующего общественного строя;

–посредством убеждения (лести, лжи, различных методов и приемов идеологического воздействия) разрушение сложившихся политических, право-

56

вых, нравственных и иных зависимостей (несвобод) от конкретной социальной системы;

–навязывание угодных агрессору стереотипов мысли и поведения (зомбирование населения);

–активизацию свободы социальной активности, ориентированную на трансформацию социальной сферы бытия в угоду субъекта идеологических (агрессивных, насильственных) воздействий.

Духовное насилие как таковое не всегда имеет идеологическую составляющую. В социально-политическом насилии духовная составляющая не может не приобретать идеологического (политического) оттенка.

Насилие по своей сути субъективно. Конечная цель всех форм насилия — человек как неделимый далее «общественный атом», его психика, сознание, обеспечивающие нравственную и физическую возможность погубить или возродить, защитить любой социум. Пока человек не побежден, пока он не признает себя побежденным и не прекратит сопротивление, цель насилия не достигнута. Противник может разрушить страну, но, если люди, составляющие останки этой страны, не сломлены, победы нет.

Насилие ломает слабых и укрепляет сильных. Все формы насилия могут превратить слабого человека, неспособного видеть мир иначе как через различные варианты собственного приспособления к меняющимся условиям бытия, в раба. Верх берет биологическая составляющая человеческого существования. Это то, что угодно субъекту насилия. Сильный человек, поставленный жизнью перед выбором: жить рабом (умереть как личность) или бороться за человеческие условия существования, выбирает борьбу, несущую не только физическую смерть, но и возможность утвердить человеческую, а не рабскую жизнь. Здесь ведущую роль играет социальная, личностная компонента человеческого бытия. Человек, поставленный на грань физического выживания, находящийся на грани — погибнуть или выжить, не всегда объективирует идею простого выживания, сильный духом выбирает жизнь в человеческих условиях или гибель за условия человеческого существования.

Все формы несправедливого насилия не несут ничего хорошего ни в настоящем, ни в будущем. У справедливого насилия радужные перспективы, но жестокое настоящее.

Война, как и любой другой акт социально-политического насилия, — волевой акт субъектов политики, обусловленный социально-экономическими факторами их существования, выражающими политические интересы противоборствующих в войне сторон. Война — это двусторонний (многосторонний) процесс объективации идеального (духовного) каждой из противоборствующих сторон: с одной стороны, стремление к господству над государствами, социальными группами, территориями, ресурсами, с другой — утверждение собственной независимости, самостоятельности.

57

Международная политическая жизнь демонстрирует нам многообразие силовых составляющих, образующих сложное переплетение политических усилий, в клубке которых каждый игрок желает, чтобы его голос был услышан и учтен. На словах все твердят о том, чтобы отношения в мире строились на принципах безопасности, добрососедства, сотрудничества. На деле многое выглядит иначе: объективная реальность позволяет констатировать наличие сил, которые претендуют на свое главенство, пренебрегая интересами других, а действуя по принципу «разделяй и властвуй», провоцируют нестабильность, создают очаги напряженности и военных конфликтов. Это, по всей видимости, имел в виду В.В. Путин, выступая на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай». Он говорил: «К сожалению, гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, нет. Эта система серьезно ослаблена, раздроблена и деформирована. Непростое время переживают международные и региональные институты политического, экономического, культурного взаимодействия»45.

Система международных отношений зависит от субъективных (субъективистских) решений отдельных социальных групп, представляющих властные структуры тех или иных стран, те или иные социальные течения и движения, выдвигающие претензии на власть в том или ином регионе или мире в целом.

Нужен международный механизм препятствия агрессии, разрешения споров и противоречий мирным путем. ООН с этой задачей не справляется.

Вскрытие субъективизма политики и политических решений позволяет увидеть, как субъект политики, имея перед собой определенные цели, стремится использовать в зависимости от условий весь арсенал средств и форм насилия, чтобы объективировать свои идеальные замыслы и не дать противнику сделать это. Это в свою очередь требует освободить понятие «война» от несвойственного ему содержания.

В понятие война необоснованно стремятся втиснуть любые формы социального насилия, имеющие место в сфере международного бытия. Потому получили широкое распространение в массовом сознании понятия экономических и идеологических войн, имеющих порой к собственно войнам весьма отдаленное отношение. Собственно, война как явление имеет место там, где гремят орудия, идет вооруженная борьба. Комплекс экономических, духовных составляющих, соединенных с вооруженным насилием, есть война. Вне вооруженного насилия, без связи с ним, но используемые для достижения в том числе агрессивных целей акты экономического и идеологического насилия войной не являются. Это феномены мира, пусть даже на грани войны.

45 Путин В.В. Речь на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай» от 24 октября 2014 г. // URL: http://www.kremlin.ru/news/46860

58

Экономическая и духовная составляющие политического насилия вне военных действий, несомненно, имеют место и играют важную роль в достижении субъектом политики своих целей. Все дело в том, что у этих форм насилия другой механизм достижения поставленных целей. Как и у войны, у этих форм социального насилия главная цель — политическая власть. К разрушению существующей власти эти формы насилия идут не напрямую, как это осуществляется с помощью вооруженного насилия, а косвенно, не сверху, а снизу, не от властных структур, разрушаемых военными средствами, а от самого низового элемента объекта властного управления — человека, которого сознательно готовят к направленному социальному насилию. Здесь основа всех так называемых «цветных революций», а по сути — экономических и духовных агрессий.

В соответствии с п. 1 ст. 3 Конституции «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ».

Народ состоит их людей, а каждый человек, как биосоциальное существо, зависит от своих биологических и социальных потребностей (несвобод), от границ (свобод), в рамках которых он может эти потребности реализовать. Как существо деятельное, с постоянно растущими потребностями, забегающими вперед возможностей их удовлетворения, потенциально человек всегда не удовлетворен той политической властью, которая возвышается над ним. Вот эта потенциальная неудовлетворенность при определенном уровне патриотического сознания и сознания вообще, при нерадивом руководстве создает возможность внешней активации социального недовольства властью. За этим следует подготовка к участию в «цветных революциях», инициируемых «доброжелателями» извне.

Как уже говорилось, здесь сложно выделить умышленное злонамеренное внедрение в сознание отдельных лиц и социальных групп чуждых им воззрений, направленных на их превращение в орудие чуждой им политики, и непреднамеренно искаженное отражение в индивидуальном сознании социального бытия. Следует отметить, что духовное насилие для усиления его эффективности частенько сопрягается с экономическим. Экономическое насилие, выражающееся в различных запретах на поставку сырья, продуктов питания, технологий и т.д., нацелено на человека, на его уровень благосостояния, на его удовлетворенность или неудовлетворенность политической властью.

Из сказанного следует, что акты духовного и экономического противостояния и противодействия могут иметь место. Несомненно и то, что идеологические установки не просто декларируются, но и активно навязываются, проявляясь в виде агрессивного давления. Экономические акты, продвигаемые в ущерб собственным экономикам, в расчете на будущий реванш, также часто носят агрессивный характер. Но пушки молчат. При отсутствии «горячей» войны, акты экономической и духовной (идеологической) агрессии к войне отно-

59

сить неправомочно, они остаются актами политического насилия в условиях мира.

Среди форм политического насилия есть такая, которая именуется «ненасилие».

Один из столпов философии ненасилия Мартин Лютер Кинг так рассуждал о ненасилии: «Ненасильственное сопротивление — это не метод для трусов, это сопротивление»46. При этом М.-Л. Кинг отмечал: «Это — метод физической пассивности, но мощной духовной активности. Это не пассивное непротивление злу, а активное ненасильственное сопротивление злу»47. Вдобавок Кинг приводит слова Ганди, с которыми он обращался к своим соотечественникам: «Реки крови, быть может, протекут, пока мы завоюем себе свободу, но это должна быть наша кровь»48. Акции, предполагаемые философией ненасилия, ведут к разрушению силовых связей того, что именуется злом. Следовательно, это специфическая форма насилия, осуществляемая в особых условиях, когда субъект ненасилия является важным элементом системы социального бытия и своей активной позицией «ненасилия» осуществляет активные насильственные действия в отношении своего противника. Поэтому о ненасилии можно говорить как о форме насилия. Вместе с тем следует отметить, что против внешнего врага концепция ненасилия не работает. Она означает сдачу себя, населения страны и территории государства на милость победителю.

Завершая краткий экскурс в область ненасилия, можно сказать, что ненасилие есть форма насилия, где активное открытое противостояние несправедливому насилию своим отказом от ответных насильственных действий сводит результат несправедливого насилия внутри социума не только к нулю, но и к отрицательным последствиям для субъекта несправедливого насилия. Насилие в противостоянии ненасилию оказывается бессильным. Насилие с применением средств насилия оказывается бессильным против насилия, осуществляемого без средств насилия.

Ненасилие есть форма насилия, осуществляемая политическими средствами, активным физическим бездействием в системе социальных отношений, где от объекта насилия (субъекта ненасильственных действий) ожидают определенного участия во внутренних общественных делах. Применение ненасилия продуктивно только там, где субъект ненасилия играет важную роль в функционировании социального организма и своим непротивлением способен вызвать сбои в функционировании определенной социальной системы и привести ее к изменению, разрушению.

46 Кинг М.-Л. Паломничество к ненасилию // Этическая мысль: научно-публицис-

тические чтения. 1991. М.,1992. С. 177.

47Там же. С. 177.

48Там же. С. 178.

60