Модальность как категория текста. На материале произведений Ю. Полякова. Монография
.pdfнегде...» Понять-то ее можно: у них же там на телевидении сплошной «Голубой огонек»,
вроде нашего теоретика!(«Козленок в молоке»).
Объективированный, «обезличенный» характер невозможности передается антонимичными предикативу можно модальными наречиями невозможно, нельзя, когда отрицанию подвергается сама возможность реализации ситуации. Семантическая специфика предикатива невозможно (12% употреблений в текстах Ю. Полякова) - в
реализации значения объективной возможности «не иметь возможности, условий для выполнения действия» [МАС 1981-1984], модификатор характеризуется отстраненностью действия, независимостью процесса, состояния от активного деятеля. Гибкий партаппаратчик Чистяков, во избежание конфликта с «липовым ветераном» Белогривовым, не предпринимает никаких попыток для восстановления справедливости,
поскольку не имеется объективной возможности, условий для выполнения действия: Но сам-то Чистяков из всей этой истории сделал для себя важный вывод: главное -
избегать конфликтных ситуаций, потому что разрешить их по-божески в конкретных общественно-исторических условиях чаще всего невозможно («Апофегей»). В примере отрицательная форма модальной конструкции разглядеть невозможно сигнализирует об отсутствии условий для осуществления действия субъектом Свирельниковым, который замечает, как его машину постоянно сопровождают какие-то «Жигули». Ситуация невозможности детерминируется лексемой с причинным значением с такого расстояния:
Но те самые «Жигули» или другие, разглядеть с такого расстояния невозможно
(«Грибной царь»).
Невозможность осуществления действия отражает в своем функционировании большую степень объективации, присутствие субъекта в семантике предложения является еще более отстраненным, чем в конструкциях с можно. Так, часты сочетания предикатива
невозможно с ментальными глаголами, в примере Свирельников решил пойти на при-
мирение со своим бывшим, нечистым на руку компаньоном. Но чувство тревоги не покидало Свирельникова, семантика невозможности конкретизируется ментальным глаголом объяснить: Потом, в очередной раз налив по последней, они встретились глазами, и что-то Сви рельникову сильно не понравилось во взгляде Веселкина. Что именно? Объяснить невозможно... («Грибной царь»). Модальное сочетание понять невозможно в следующем примере репрезентирует значение внешней возможности:
разговоры в обществе людей, ожидающих разрешение на выезд за рубеж, были полны недомолвок, тайн, недоговоренностей, потому были непонятны окружающим:
Улавливались в разговорах и еще кое-какие тонкости предотъездной жизни, но понять
61
их было так же невозможно, как профану вникнуть в профессиональный спор узких специалистов («Замыслил я побег»).
Обращает на себя внимание тот факт, что в текстах Ю. Полякова нередки конструкции с семантикой возможности, функционирующие в составе системы
«бинарной оппозиции», автор использует конструкции, содержащие противопоставление.
Антитезные предикативы, использованные в одном предложении или в пределах соседних предложений, как правило, характеризуются особой экспрессией, эмоциональным накалом. В случае, если в препозиции находится предикатив можно, а предикатив нельзя -
в постпозиции, значение «отсутствия возможности» и «запрещения» выражается более категорично, с ярко выраженной позицией говорящего. В примере семантика запрета актуализируется использованием лексемы да со значением противопоставления, а также самой структурой нераспространенного предложения, в которой заключена быстрая смена событий: Вскоре «жигуль» оказался настолько близко, что можно было рассмотреть номер на переднем бампере. Можно - да нельзя! Жестяная табличка оказалась густо замазана грязью («Грибной царь»). Свирельников нагнулся, сорвал белесый болотный подберезовик и показал Светке: - Вот эти собирать можно! - А эти? - Свинушки нельзя
(«Грибной царь»). При таком взаимодействии точнее расставляются смысловые акценты модальных предикативов, категоричность невозможности осуществления действия в примере подчеркивается лексемой ни в коем случае: Откуда-то он мгновенно выяснял,
какому именно преподавателю можно отвечать по билету, а какому нельзя ни в коем случае («Замыслил я побег»). Так, антитезное соположение предикативов нельзя - можно
демонстрирует сложное чувство, охватившее повествователя романа «Козленок в молоке», встретившего на борту самолета Виктора Акашина. Страх перед ним заставил повествователя использовать в высказывании контрастные смысловые предикативы,
передающие одновременно семантику осуществления возможности и семантику запрета: -
Это самолет - тут нельзя драться... - возразил я.- А кто тебе сказал, что мы будем драться? Я просто откручу тебе голову! Очень тихо... Пошли! - Все равно нельзя:
можно нарушить балансировку центрирующей оси крылоподъемной конструкции! -
выпалил я первую пришедшую в голову чепуховину («Козленок в молоке»). Частотное использование предикативов можно - нельзя в рамках одного высказывания,
характеризующегося яркой экспрессивностью, оценочностью, можно отметить как черту идиостиля Ю.Полякова.
К ядру микрополя необходимости относится группа высокочастотных слов категории состояния: надо, нужно, необходимо. Наибольшим числом примеров из названных модальных предикатов в текстах Ю. Полякова представлен модификатор
62
модального значения необходимости надо (около 61 % от общего количества экспликаторов необходимости), выступающий обычно в значении «необходимо, требует-
ся» и выражающий необходимость более категорично. В примере Надя решила сообщить Чистякову о том, что её вызывали в партком на беседу о поведении Чистякова во время поездки молодых историков на берлинский симпозиум. Модификатор модального значения необходимости надо представлен в значении «это отвечает внутренней потреб-
ности субъекта, его намерению»: «Надо поговорить!» - начала Надя, и сердце Чистякова на радостях споткнулось и пропустило положенный удар («Апофегей»). В следующем примере субъектом волюнтативности является второе лицо, Журавленко побуждает Сергея Леонидовича к выполнению действия, в этом случае высказывание получает
«императивное» истолкование, поскольку оно близко к предложению, содержащему императивные формы в прямом употреблении (найдите Акашина): - Надо срочно найти
Акашина! Срочно! - сказал Журавленко не допускающим возражений тоном и строго глянул на Сергея Леонидовича («Сто дней до приказа»). Ситуация, планируемая как предстоящий факт, тесно связана с настоящим - пришло сообщение о том, Акашину присуждена премия «Золотой Бейкер» за роман «В чашу», то есть налицо актуальность предшествования.
Ситуация может характеризоваться как облигаторная, степень облигаторности в примере акцентируется словом усилительного значения обязательно: - Скажешь тоже! -
вздохнул Олег Трудович и подумал о том, что обязательно надо съездить в Егорьевск -
бабушка Дуня совсем плоха стала («Замыслил я побег»). Степень облигаторности ослабевает, сводится к желательности действия при смягчении частицей бы: - Вы меня об этом спрашиваете? - послушно поинтересовался мой воспитанник. - Да, действительно,
- согласилась Стелла. - Об этом надо бы спросить наших издателей, которые не то-
ропятся замечать молодые таланты («Козленок в молоке»).
В прозе Ю. Полякова часто в конструкциях с надо содержится указание на цель,
обусловившую появление потребности. Такое «указание» представлено сложными предложениями с придаточными цели, обособленными членами предложения или расчлененными, но объединенными семантически простыми предложениями. В примере в основе ситуации намерения, потребности положена цель - научиться понимать чужие стихи. Талантливый поэт Костожогов советует начинающему поэту для осуществления этой цели предпринять действие с семантикой необходимости, степень облигаторности подчеркивается наречием обязательно: - Дело хорошее. Чтобы научиться понимать чужие стихи, надо обязательно попробовать писать самому («Козленок в молоке»). В
произведениях Ю. Полякова небольшим числом реализации (2 %) представлен
63
предикатив надо в контекстах, где возможна замена его безличным глаголом следует, то есть где актуализируется частное значение «долженствование как предписанный идеал»:
Разработки надо подавать (= следует, должны) в письменном виде. В двух экземплярах
«Замыслил я побег». - Для начала, Тунеядыч, нужно сделать ремонт в квартире. Ты когда в последний раз обои клеил? Потом надо поймать (= следует, должны) ту сволочь,
которая почтовые ящики ломает («Замыслил я побег).
Значения « обязанность» и «вынужденность» являются периферийными в семантическом объеме модификатора надо и в текстах Ю. Полякова реализуются в единичных контекстах: Лекции читать тоже не приглашали. Какие там лекции, если вся страна проснулась нищей и надо было соображать, как жить и что жевать!
(«Замыслил я побег») (=вынуждены были соображать). После разрыва с Ниной Ан-
дреевной Башмаков вел размеренно семейный образ жизни: придя с работы, ужинал,
выпивал свои сто грамм, но не больше, ибо водку теперь продавали только по талонам и
надо было растягивать удовольствие на месяц («Замыслил я побег») (= вынужден был привыкать + следует).
Обращает на себя внимание тот факт, что в прозе Ю. Полякова большим числом реализаций представлены экспрессивные варианты предложений с предикатом надо +
инфинитив, в которых на первое место выносится инфинитив, а зависящая от него словоформа остается на последнем месте, это «предложения с рамочной акцентной структурой» [РГ 1980: 325]. Такая инверсия с препозицией инфинитива и постпозицией предикатива надо являет собой отклонение от нормы, что в большей степени характерно для высказываний разговорного стиля. Данное несоответствие языковых явлений стандарту, лежащее в основе экспрессивности, нетипичность и поэтому необычность,
выразительность речи, присущи стилю Ю. Полякова: За стукачество наказывать надо! -
сокрушенно покачал головой Шарипов «Сто дней до приказа». - Предупреждать надо! -
обиделся Стас «Козленок в молоке». - Пиночет-то у вас хоть есть ? - не остался в долгу Олег Трудович. - Пиночета еще заслужить надо! («Замыслил я побег»). В произведениях Ю.Полякова подобная инверсия используется также в целях более глубокого раскрытия образов персонажей, для обрисовки их речевой характеристики, в качестве доминанты экспрессивно-семантической структуры текста.
Таким образом, можно констатировать, что значительное количество экспрессивных вариантов предложений с предикатом надо + инфинитив в прозе Ю. Полякова свидетельствует о специфике индивиду - ально-авторского стиля писателя.
К центральным средствам выражения модального значения необходимости относится предикатив нужно (35% от общего количества примеров модальности
64
необходимости). Экспликатор модального значения необходимости нужно чаще реализует модальное значение «следует; долженствование как предписываемая норма».
Солдат Купряшин понял, что в целях благополучного разрешения конфликта он должен был поговорить с Зубом о Елине потом, с глазу на глаз: А поразмышлять было о чем:
конечно, я сделал ошибку, при всех связавшись с Зубом из-за Елина, нужно было поговорить потом, с глазу на глаз («Сто дней до приказа»). Семантика долженствования обнаруживается в предложениях с подтипом детерминации «это предписывается со-
циальными установлениями, определенными обязанностями субъекта» [ТФГ 1990: 151].
Солдат Купряшин рассуждает об обязанностях человека и социальном устройстве общества, в котором не только необходимым, но и должным считается приспособление к условиям выживания: Значит, нужно смирить душу и вжиться. Сила характера не в том, чтобы ломать других, как считает Уваров, а в том, чтобы сломать себя!.. Стоп. А
нужно ли ломать, нужно ли привыкать к тому, к чему приучил себя я? («Сто дней до приказа»). В примере на семантику необходимости накладывается оттенок долженствования, но долженствование здесь продиктовано условиями иронического кон-
текста - глазами нужно есть командиров: - Товарищ воин, глазами нужно есть
командиров, а не их жен! - Это смотря по какому уставу! - неожиданно для себя схамил я. - Скажите, пожалуйста, - удивилась Таня,- он еще и остроумный («Сто дней до приказа»).
В словарях предикатив нужно фиксируется как: 1) Оценка чеголибо как необходимого, что следует сделать. 2) Оценка чего-либо как необходимого, что следует иметь [ ЛЭС: 215], «надлежит, необходимо, следует, надо что-нибудь сделать» [Толковый словарь русского языка 2005: 311]. «Норма» в предложениях с нужно может иметь не строго облигаторный, а рекомендательный характер. Так, в примере модификатор нужно
располагается в пределах центральной зоны модального микрополя необходимости и одновременно является центром поля потребности, в этом случае отмечается взаимодействие и взаимопроникновение полевых структур различных уровней -
повествователь сообщает, что «поползновения поэтов нужно давить в зародыше», «это требуется для окружающих»: Если поэт, неважно - столичный или провинциальный,
читает за столом хотя бы одну свою строчку, он уже не остановится, пока не вывалит вам на голову весь накопившийся в его душе стихотворный мусор. Такие поползновения
нужно давить в зародыше («Козленок в молоке»). В примере предикатив нужно
сообщает то необходимое, что следует сделать Аварцеву и выражает его потребность: -
Извините, Олег Трудович, нам нужно с дочерью поговорить («Замыслил я побег»).
65
Как и в примерах с модификатором надо, следует выделить группу предложений, в
которых предикатив нужно выступает с инфинитивом в нераспространенных предложениях типа нужно учитывать (отметить, сказать, заметить, подчеркнуть).
Повествователь романа «Козленок в молоке» отмечает объективный факт, справедливость которого несомненна и к которому вынуждают его обстоятельства: Но справедливости ради нужно сказать: несколько месяцев я действительно чувствовал себя благополучным рантье. Но потом пришел этот самый дождливый, точнее - грозовой день («Козленок в молоке»).
Экспликатор модального значения необходимости предикатив необходимо
представлен в текстах Ю. Полякова нечастым числом реализаций (3 %), поскольку это связано с его книжной принадлежностью, а также с максимальной категоричностью его значения, подчеркивающего крайнюю степень желательности действия. Необходимо
толкуется в словарях как «надобно», «нужно» [Даль 1998: 317], «очень нужно» [Ожегов
1986: 293], «оценочная характеристика чего-либо, как являющегося таким, что следует делать» [МАС 1981-1984]. В предложениях с предикативом необходимо говорящий преследует цель оказать наиболее сильное воздействие на адресата. Мать Кокотова, оби-
девшись за сына, пыталась выработать у него твердую позицию по отношению к семье жены, то есть говорящий хочет оказать сильное воздействие на адресата: Она разъясняла,
что, конечно, семью разрушать нельзя, но необходимо взять себя в руки и дождаться,
когда Обиходы (она произносила нарочно «Обэходы»), одумавшись, позовут его назад - и
тогда вернуться победителем, с развернутым знаменем, раз и навсегда продиктовав свои условия мира («Гипсовый трубач»).
Значение долженствования менее свойственно модификатору необходимо,
значительно чаще необходимо актуализирует частное значение «потребность,
надобность». Надя Печерникова обращается к Чистякову через много лет с просьбой устроить её сына для лечения в Нефроцентр. Предикатив реализует в примере значение необходимости и надобности, лексема по вопросу исключительной важности акту-
ализирует высокую степень потребности выполнения действия для субъекта:
«Уважаемый Валерий Павлович! Прошу простить за беспокойство, но мне необходимо с
Вами поговорить по вопросу исключительной важности («Апофегей»). Так,
повествователь романа пережил предательство любимой женщины, надобность выражается конструкцией необходимо напиться: На Ярославском вокзале я купил изпод полы у какого-то деда водку и портвейн «Агдам»: мне было просто необходимо напиться («Козленок в молоке»).
66
Лексема пора, выполняющая роль темпорального маркера ситуации необходимости и указывающая на обстоятельства существующей необходимости, актуализирует частное значение потребности либо вынужденности. В прозе Ю. Полякова пора составляет 4%
словоупотреблений с аналогичной семой. Выступая в модальной функции, пора указывает на временную обусловленность. Семантика самого слова содержит указание на принудительную причину, определяющую потенциальное действие [Крючков 1986: 57],
либо интерпретироваться как «имеется необходимость в совершении действия, так как настал для этого срок»: - Да, я сейчас... - Принцесса кивнула горничной и снова повернулась к Башмакову. - Извини, мне пора кормить ребенка («Замыслил я побег») (наступило время для кормления ребенка). - Объелся груш... - с горькой усмешкой ответила Татьяна. - Ладно, пора спать! («Возвращение блудного мужа») (наступило время для сна). Модификатор пора может указывать на отношение к действию, которое должно последовать за каким-то другим, прямо или косвенно послужившим его причиной. В примере лексема пора сигнализирует о действии, которое необходимо совершить - покинуть помещение - так как время уже позднее: А посиделки продолжались до тех пор, пока не вваливался комендант здания, отставной подполковник, и заявлял,
что пора, дескать, и честь знать, что даже кафедра научного коммунизма уже по домам разошлась («Апофегей»). Так, в примере реализуется значение «пришло время развестись», это действие должно последовать за другим, прямо послужившим его причиной - в данном случае ссорами и непониманием в отношении супругов: Сборы мужа она поняла по-своему: - Я тоже думаю - нам пора развестись («ЧП районного масштаба»).
Следует заметить, что в прозе Ю. Полякова при эллипсисе инфинитива семантика предикатива пора оказывается более экспрессивно нагруженной, необходимость выражается более эмоционально: - Андрей Львович, нам пора! Скоро уже начнется
(«Гипсовый трубач»). Все-таки у нее кто-то появился. Давно пора! («Грибной царь»).
Таким образом, слова категории состояния можно, нельзя, невозможно,
необходимо, пора представлены в прозе Ю. Полякова как наиболее частотные средства выражения собственно модальных и субъективно-модальных значений, выражающие широкий спектр общих и частных значений модальности.
67
2.2.3 Средства выражения собственно модальных и субъективно-модальных значений специализированными экспликаторами (краткими прилагательными и
краткими причастиями) в произведениях Ю. Полякова
К ядру средств выражения модального значения возможности примыкает предикативное прилагательное способен, частота использования которого в прозе Ю. Полякова составляет 35 %. Прилагательное способен специализируется на экспликации значений субъективной возможности, на выражении ситуации возможности,
обусловленной внутренними качествами, умениями, знаниями субъекта. В примере герой Калязин находится под впечатлением, спровоцированным телевизионным семейным шоу,
однако люди в студии, которые философски рассуждали о любви как о разновидности урагана, его успокоили тем, что в силу своих «внутренних качеств способны понять» незадачливого любовника: Калязин даже немного подуспокоился, выяснив, что есть,
оказывается, люди, способные понять Сашино безвинное непротивление обрушившейся на него любви. («Возвращение блудного мужа»). Так, в примере говорится об Избавителе Отечества, генерале Рыке, частная жизнь которого давно уже обросла мифами и легендами, ситуация возможности обусловлена выдающимися умениями субъекта: В
очередях можно было услышать рассказы о том, что адмирал способен не моргнув
выпить литр «шила» - так на флоте называют спирт («Демгородок»).
Прилагательное способен может эксплицировать значение субъективной возможности - «(не) быть в состоянии выполнить действие по причинам психического
(физического, финансового) характера». Эта семантика субъективной возможности субъекта реализуется в примере, в котором демонстрируются нерастраченные чувства миланского короля спагетти Джузеппе к русской переводчице Вете: Назовем его для разнообразия Джузеппе. Он влюбился в нее, как только способен влюбиться
пятидесятилетний мужик, отдавший всю свою жизнь макароностроению и семье
(«Гипсовый трубач»). Выпьем за любовь! Вы допускаете, что такой мерзавец и мироед,
как я, способен испытывать это чувство? («Небо падших») (может в состоянии выпол-
нить действие по причинам психического характера).
Модификатор способен может специализироваться на экспликации значений субъективной возможности - «(не) иметь возможность совершить действие», что обусловлено объективными причинами. В этом случае характер модального значения возможности объективируется, ставится в зависимость от внешних факторов. Супруга не имеет возможность совершить действие - долго злиться на мужа, поскольку объективные причины - ремонт, который затеял муж - не позволяют ей сделать это: Редкая супруга
способна долго злиться на мужа, который, вырядившись в старье и надвинув на брови
68
сложенную из газеты шапочку, решительно срывает со стен старые обои, словно одежду со страстно желаемой жены, упорно уклоняющейся в перевоспитательных целях от постельных обязанностей («Грибной царь»).
Часто встречаются в прозе Ю. Полякова примеры, когда экспликацию значения субъективной возможности - «быть в состоянии выполнить действие по причинам физического характера» берет на себя неодушевленный субъект. Субъект в этом случае наделяется необыкновенными физическими возможностями, о чем сигнализирует лекси-
ческое окружение контекста, например, лексемы раз и навсегда в предложении: Стою и потихоньку из своей баварской кружки производства Дулевского завода фарфоровых изделий прихлебываю мутный желтый напиток, способный раз и навсегда лишить
профессиональ ной чувствительности любого западного дегустатора пива («Парижская любовь Кости Гуманкова»); в данном примере частица даже актуализирует способности субъекта: Когда в машине я включаю приемник и натыкаюсь на знакомый хриплый голос,
у меня иногда возникает ощущение, что его могучий многолетний перегар способен на-
стигать слушателей даже по радиоволнам («Небо падших»). Такая «антропоморфность» конструкции позволяет прочитывать иронический подтекст прозы Ю. Полякова,
характеризует самобытность авторского видения мира и определяет индивидуально-
творческую художественную систему автора.
Прилагательное готов в сочетании с инфинитивом в произведениях Ю. Полякова представлено большим числом реализаций - 65 % от общего количества прилагательных со значением возможности. В силу своей семантики модификатор готов способен выступать в значении «быть в состоянии выполнить действие», часто желательное для субъекта. В данном примере эксплицируется совмещенное значение возможности и желательности для Калязина, который «в состоянии выполнить действие и желает его выполнения»: Тот сначала даже не сообразил, кто звонит, потом понял и долго выслушивал сбивчивую, витиеватую мольбу, смысл которой сводился к тому, что если он на два часа предоставит Саше свою квартиру, то Калязин в благодарность готов отдаться чуть ли не в пожизненное рабство («Возвращение блудного мужа»). Так,
малоизвестный писатель Кокотов терпит все придирки режиссера Жарынина, от которого полностью зависит, поэтому конструкция готов снести выражает значение возможности и желательности одновременно: Андрей Львович продолжил чтение, стараясь всем своим видом показать, что ради творчества готов снести любую бестактность, однако забывать или прощать хамство не в его правилах («Гипсовый трубач»).
Семантика субъективной возможности реализуется в произведениях Ю. Полякова в конструкциях готов + инфинитив в составе фразеологизмов: А мы, наследники Толстого и
69
Достоевского, никак сами не научимся? Поверишь, просто готов был сквозь землю провалиться! «Грибной царь». Раньше, отец мне рассказывал, если парня в комсомол не принимали, он руки был готов на себя наложить. За великую честь считали! («ЧП районного масштаба»). Данные примеры достаточно ярко и убедительно демонстрируют семантику субъективной возможности, осложненной оттенком желательности, органично вплетаются в ткань смыслового и экспрессивного пространства художественного текста.
Таким образом, в контекстных реализациях прилагательное готов в прозе Ю. Полякова актуализирует семантику возможности и желательности, очень часто эти значения взаимодействуют, дополняя и обогащая друг друга.
Лексема должен является безусловной доминантой среди лексических экспликаторов модального значения необходимости. Это предикативное прилагательное характеризуется наибольшей частотностью функционирования (около 82 % среди слов,
выражающих значение необходимости), что связано его способностью передавать значение необходимости в общем виде и способностью выступать экспликатором всех отдельных оттенков модального значения необходимости.
Прилагательного должен является семантически емким, в словарях в его структуре выделяются следующие значения необходимости: «долженствование как обязанность», «долженствование как идеал», «долженствование как вынужденность» [МАС 1981-1984;
Толковый словарь русского языка, 2000]. Большим числом реализаций представлено частное значение «долженствование как обязанность». Секретарь партийного комитета пединститута Семеренко желает передать дело своей жизни - партийную работу -
Чистякову, предикатив должен актуализирует семантику «долженствование как обязанность»: У меня на тебя, парень, большие виды. Я не вечный, моторчик последнее время барахлит, в случае чего вверенное мне хозяйство должен в надежные руки
передать («Апофегей»). В контекстах, где должен выступает в «обязывающем» значении,
данная семантика определяется нормами служебных, командных, политических предписаний: - Мы не имеем права на ошибку. Сапер должен знать устройство мины,
которую должен обезвредить... («Замыслил я побег») (обязан знать - служебные нормы).
- Отец, ты сам человек военный. Должен понимать: приказ есть приказ («Замыслил я побег») (обязан понимать, так как имеются в виду командные предписания).
Практически каждая модальная ситуация, представленная при помощи модификатора должен, может быть оценена как выгодная для адресата. Так, в случае реализации благоприятных для него событий, квартирный аферист Недвижимец обогащается за счет чужого добра: Он придумал замечательную вещь: находил одинокого нуждающегося пенсионера или пенсионерку, обещал солидное ежемесячное вспо-
70