Модальность как категория текста. На материале произведений Ю. Полякова. Монография
.pdf3.2 Место модальных слов в функционально - семантическом поле субъективной
модальности прозы Ю. Полякова
Исходя из концепции деятельностной сущности человека, исследователи все больше обращают внимание на социальные, психологические, прагматические аспекты речевого поведения личности. Данная тенденция прежде всего связана с проблемой изучения «языка в действии», в рамках которой ведутся современные лингвистические изыскания. Модальные слова являются одной из наиболее часто рассматриваемых в работах последних лет категорий слов, как в отечественной, так и в зарубежной литературе. Их семантика рассматривается в рамках разных лингвистических подходов -
лексико-семантического, семантико-синтаксического, контекстно-семантического и др.
Они изучаются в различных теоретических парадигмах (логический анализ языка, лин-
гвистика текста, анализ диалога, дискурс-анализ и др.). Неоднократно отмечалось, что модальные единицы обладают рядом особых свойств (часто обеспечивают связь между достаточно удаленными друг от друга фрагментами текста, между текстом и знаниями говорящего, в общем случае не имеют отрицания, часто одновременно принадлежат к не-
скольким частям речи, могут являться служебной формой полнозначных лексем и пр.),
совокупность которых лежит в основе рассмотрения их как отдельного класса. Проблема метатекстовых элементов привлекает к себе пристальное внимание исследователей на протяжении всей истории отечественной лингвистики [Пешковский 2009; Шахматов 1941;
Виноградов 1975; Мещанинов 1978; Панфилов 1977; Немец 1991 и мн. др.]. Однако,
несмотря на это, до сих пор различна их интерпретация и методика описания. Класс модальных слов и частиц в его современном виде представляет собою продукт сложных изменений грамматического строя русского языка. Он очень пестр по своему лексическому составу, по этимологической природе относящихся и тяготеющих к нему словесных элементов. Модальные (вводные) слова включают в свой состав и фразеологические сочетания, и полновесные слова, и частицы. Кроме того, по общепринятому мнению, к ним примыкают, функционально с ними сближаются разнородные синтаксические конструкции, свободно разлагающиеся на разные части речи
[Виноградов 2001: 77]. Модальное слово в «Лингвистическом энциклопедическом словаре русского языка» трактуется как «слово, утратившее свое конкретное лексическое значение и функционирующее как средство описательного выражения модальности»
[Лингвистический энциклопедический словарь русского языка 1990: 112]. Модальные слова - это особая часть речи, общекатегориальное значение которой сводится к передаче разнообразных субъективно-модальных отношений говорящего к тому, о чем и как он говорит [Современный русский язык 2000: 347-348], слова, посредством которых
91
говорящий оценивает свое высказывание в целом или отдельные его части с точки зрения отношения их к объективной действительности [Валгина 2002: 232]. В.В. Виноградов, как известно, отделил модальные слова от наречий на основании семантического и синтаксического критериев. Эти два признака - семантический и синтаксический -
представлены достаточно чётко, что и заставляет многих лингвистов говорить о модальных словах, как о самостоятельной части речи. Семантическим признаком модальных слов является их значение субъективного отношения к высказыванию с точки зрения его достоверности, предположительности или желательности. Синтаксическая функция модальных слов - функция вводного члена предложения или, значительно реже,
слова - предложения. Семантически модальные слова ничего не называют и не ут-
верждают, но, являясь элементами модуса ментального плана, выражают различные отношения к тому, что составляет содержание высказывания. В терминах категории модальности являются выразителями субъективной модальности, так как характеризуют не тот актуальный мир, о котором говорится в высказывании, а выражают отношение к возможной характеристике этого мира.
В свете новых концепций - «человек в языке», «творящий дискурс человек» отмечается значительный интерес лингвистов, направленный на выявление коммуникативной специфики и прагматических свойств модальных (вводных) элементов.
Все чаще их называют «дискурсивными словами» [Баранов, Плунгян, Рахилина 1993;
Киселева, Пайар 1998; Кобозева 2003], «дискурсивными маркерами» [Сарафанникова
2006 и др.], «дискурсивными коннективами», «прагматическими маркерами»,
объединяющими на формальной и функциональной основе модальные (вводные) слова,
модальные частицы и некоторые междометия.
Частицы и вводно-модальные слова как дискурсивные характеризуются прежде всего тем, что не имеют денотата в общепринятом смысле, так как их значения непредметны и их можно изучать только через их употребление. Как частицы, так и вводно-модальные слова, устанавливая отношение между двумя и более составляющими дискурса, «обеспечивают связность текста, отражают процесс взаимодействия говорящего и слушающего, выражают истинностные и этические оценки, пресуппозиции, мнения,
соотносят, сопоставляют и противопоставляют разные утверждения говорящего или говорящих друг с другом и проч.» [Баранов, Плунгян, Рахилина 1993: 7].
В прозе Ю. Полякова модальные (вводные) слова и модальные частицы представлены большим объемом реализаций. В рамках нашего исследования будут рассмотрены только модальные слова, представляющие наиболее весомый пласт экспликаторов субъективной модальности в произведениях Ю. Полякова.
92
Сегодня в лингвистике традиционно выделяются пять лексико-грамматических разрядов модальных слов с учетом их семантики и функционирования:
1) показатели персуазивности, или достоверности/недостоверности сообщаемого
(несомненно, конечно, безусловно, разумеется, вероятно, видимо, кажется, может быть
и др.). Модальные слова с общим значением достоверности / недостоверности сообщаемого (возможность / невозможность, безусловность / вероятность) принадлежат к сфере логической модальности, семантика данных единиц отражает градуальность признака (18% среди лексико-грамматических разрядов модальных слов прозы Ю. Полякова). Модальное слово достоверности маркируют оценку достоверности сообщаемого говорящим и степень близости языковой и внеязыковой реальностей,
например, модальное слово высокой степени оценки достоверности разумеется:
Собрание мы, разумеется, провели, а в «Отваге» о нем поместили заметочку под названием «Мужской разговор» «Сто дней до приказа». Делая предположение, говорящий подчеркивает, что содержание высказывания возможно, вероятно, основано на внезапной догадке или опасении, т. е. оно неистинно. Цель субъекта речи в данном случае - выразить неуверенность, сомнение в необходимости какого-либо действия, недоверие, скепсис,
желательность или неизбежность предполагаемого события. Вводная лексема может быть в этом контексте служит для выражения неуверенного предположения в ситуации логического, интеллектуального восприятия действительности. Говорящий делает вывод о состоянии дел третьего лица, опираясь на анализ известных ему фактов. Связь прошлого факта и нынешнего возможного состояния дел («маршал подписывает свои приказы каким-нибудь потрясающим «паркером» с золотым пером») определяется субъективной логикой говорящего. Следовательно, вывод (предположение) лишен истинности,
достоверности и, в конечном счете, уверенности самого автора в его правильности. Не знаю, может быть, маршал подписывает свои приказы каким-нибудь потрясающим
«паркером» с золотым пером, но так уж считается: сначала он выбирает себе ручку,
потом обмакивает ее в чернила, затем делает несколько пробных росчерков и, наконец,
ставит автограф на известном каждому солдату документе («Сто дней до приказа»).
Контекст содержит указание на известные говорящему факты; вывод, возникающий как результат логической обработки информации, носит неуверенный характер): Возможно,
все решится в ближайший месяц, тогда возникнет вопрос о преемнике, им традиционно становится заместитель по оргвопросам, но все-таки желательно, чтобы эта плодотворная идея родилась в недрах парткома, а в райкоме, слава богу, есть кому поддержать («Апофегей»). Итак, мой расчет оказался правильным, я ведь знал, что где-
93
то в Пензе почти два года Зуба ждала девушка, его однокурсница, писала письма,
наверное, любила по-настоящему («Сто дней до приказа»).
Так, анализ языкового материала показывает, что наряду с чистым значением предположения вводно-модальные компоненты может быть /может статься,
возможно, наверное /наверно, пожалуй способны обозначать предположение-догадку,
возникающее в результате отсутствия у говорящего каких-либо фактов или крайней недостаточности имеющейся информации. Существенную роль здесь играет лексическое наполнение контекста, который содержит слова и выражения со значением незнания,
неизвестности, мнимости, недостоверности. В этом случае о логической обработке данных говорить почти не приходится: говорящий, скорее, смутно чувствует, осознает возможность того или иного действия, состояния, признака: Любого можно было заподозрить как в том, так и в другом. За исключением, пожалуй, Аллы с Филиала. - ...
так что прежде всего мы едем в Париж работать! - закончил товарищ Буров, пристукнув ладонью по столу («Парижская любовь Кости Гуманкова»). И еще: по моим наблюдениям,
он болезненнее других воспринимает взаимоотношения между молодыми и
«стариками»,- может быть, потому, что перед армией работал пионервожатым
(лучше бы помалкивал!) и привык руководить («Сто дней до приказа»).
Как правило, высказывания, содержащие очевидно, судя по всему, видимо, по-
видимому, видно / как видно, похоже описывают ситуацию чувственного восприятия:
включают указание на видимый факт, слуховое впечатление, вкусовое ощущение (налицо связь со значением производящего слова «видеть» - «воспринимать зрением, наблюдать,
получать знание, представление о ком-нибудь либо о чем-нибудь»), при этом слова и выражений с семантикой незнания, неуверенности в контекстах отсутствуют: Товарищ Буров, очевидно, лишь недавно научился говорить без бумажки и потому изъяснялся медленно, но весомо («Парижская любовь Кости Гуманкова»). В примере демонстри-
руется ситуация эмоционально-психического состояния персонажа Аллы, ситуация
«зрительной» достоверности: В проходе, между столами, виднелась ее наполненная хозяйственная сумка, и женщина явно нервничала, так как инструктивное собрание все никак не начиналось, а ей, очевидно, нужно было поспеть в детский сад и забрать ребенка еще до того, как молоденькие воспитательницы, торопящиеся домой или на свидание, начнут с ненавистью поглядывать на единственного оставшегося в группе подкидыша («Парижская любовь Кости Гуманкова»).
Необходимо также отметить, что группа модальных компонентов очевидно, видно,
видать, по всей видимости, судя по всему, похоже может выражать высокую степень уверенности говорящего в истинности предполагаемого, так как его логический вывод
94
подтвержден прочными зримыми доказательствами. При этом лексема судя по всему
передает наибольшую степень уверенности, так как предположение в этом случае основывается на всей сумме впечатлений, ощущений и т. д.: Полина Викторовна убеждала непривычно томную Аллу в том, что у нас производственные отношения давно заменены личными - судя по всему, речь шла о том, кому достанется в борениях вырванное у роно высокое звание учителя-методиста, дающее двадцать пять рублей прибавки к жалованью («Работа над ошибками»).
Высокой частотностью представлена в прозе Ю.Полякова группа слов должно быть, надо думать / надо полагать, вероятно, по всей вероятности / по всем вероятностям, по всему вероятию / по всем вероятиям, верно. Данные лексемы участвуют в реализации модального значения избыточного предположения, базой для создания логического вывода здесь служит конкретная информация - один или группа фактов, точно известные говорящему. Контексты, как правило, представляют логическую ситуацию, содержащую каузальную пропозицию: Проводив окрыленного Стаса, я хотел было сразу выпить «амораловки» и сесть за машинку, истомившуюся, должно быть, без меня, как верная солдатка («Козленок в молоке»).
Некоторые исследователи относят вводные (модальные) слова глагольного типа к показателям степени достоверности сообщения, полагая, что они передают информацию прагматического, а не денотативного или сигнификативного характера. В ряде случаев эта информация целиком и полностью сводится к информации об интенциональном со-
стоянии говорящего. Подобные парентетические глаголы [Кобозева 2000: 57-63] ученые относят к средствам имплицитной информации на том основании, что они имеют пониженную коммуникативную значимость [Падучева 1996: 324-327; Кобозева 2000: 57-
63]. Модальное (вводное) слово думаю - показатель того, что имеющаяся в момент речи в сознании говорящего информация «из-за многочисленных креслоборцев проистекает немалое количество наших несуразиц» осознается им именно как предположение, а не как знание, то есть оценивается как имеющая вероятность истинности: Думаю, именно из-за многочисленных креслоборцев проистекает немалое количество наших несуразиц
(«Работа над ошибками»). В следующем примере источником оценки вероятности истинности являются знания говорящего о мире, с которыми данная информация согласуется лучше, чем ее отрицательный коррелят «журналы с руками оторвут»: -
Думаю, журналы с руками оторвут! - преувеличил я. - Ну да - оторвут, - ухмыльнулся Расходенков, - печатают только начальников! («Работа над ошибками»).
2) показатели авторизации, связывающие достоверность информации с ее источником (по-моему, по слухам, говорят и др.). В.В. Виноградов относит к этой группе
95
модальные слова, обозначающие чужой стиль выражения, субъективную передачу чужой речи, мысли, а также её оценку со стороны говорящего. Как единицы, служащие для выра-
жения отношений коммуникативного плана, модальные слова этой группы доминируют в прозе Ю. Полякова в качестве средств коммуникативного воздействия на читателя (21 %).
Модальные слова этого рода являются показателями того, что воспроизводимое высказывание приписывается говорящим другому лицу: А посиделки продолжались до тех пор, пока не вваливался комендант здания, отставной подполковник, и заявлял, что пора, дескать, и честь знать, что даже кафедра научного коммунизма уже по домам разошлась; ему наливали стакан, он выпивал, давал еще полчаса на «помывку посуды и приборку помещения», после чего грозился опечатать кафедру со всеми ее сотрудниками
(«Апофегей»). Прощаясь, Валера пристально посмотрел на свою бывшую невесту, давая понять, мол, если так уж замуж невтерпеж, могла бы найти преемника и получше, чем этот засушенный богомол! («Апофегей»). С этим разрядом дискурсивных слов сближаются продуктивный тип вставных синтагм, состоящих из предлога по с дательным или родительным падежом имени существительного и группа неопределенно-личных или безличных вставных глагольных форм: И ничего удивительного, ибо все эти «ефрейторы Недыбайло», «рядовые Ковтунадзе», «сержанты Сидоровы», как говорят учёные, суть псевдонимы одного-единственного молодого лейтенантика - корреспондента
«дивизионки» («Работа над ошибками»). - И он сказал мне: у вас своя работа, у меня -
своя. Говорят, хороший производственник («Работа над ошибками»). Модальные слова могут содержать оценку самого стиля, способа выражения, то или иное выражение сопровождается стилистической отметкой говорящего лица. Говорящий как бы не решается признать свои слова адекватным отражением действительности, поэтому он снабжает свои слова оговорками, стилистическими оценками и заметками: - Я не меняюсь... Я, собственно, из первого типа, но осваиваю, так сказать, смежную спе-
циальность ... («Работа над ошибками»). Подавляющее большинство изолянтов (за исключением активистов драмкружка) наотрез отказалось исполнять роли, откровенно говоря, списанные с них самих, и пригрозило переправить коллективный протест в Международный Красный Крест! («Демгородок»). Сюда же можно отнести модальные слова и выражения, обозначающие переход от одного стиля речи к другому, а также переход к обобщению, к итогу речи или слова, в которых выражаются поиск забытого или непонятного слова [Виноградов В.В. 2001: 604]: В особенно торжественных случаях в пиво добавлялось немного водки, и от «ерша» мир становился звеняще-легким и восхитительно простым. Одним словом, все те события, которые превращают молодого безответственного циника в ответственного циника средних лет, готового
96
поддерживать любой, самый идиотский режим, если тот гарантирует незыблемость очередного отпуска («Парижская любовь Кости Гуманкова»). Необходимо отметить высокую частотность модальных слов этой группы в прозе Ю. Полякова, слов,
являющихся показателями авторизации, выражающих субъективную передачу чужой речи, мысли, а также её оценку со стороны говорящего. Эти слова представляют как бы инструкцию по авторскому пониманию для читателя, составляют у Ю.Полякова особую разновидность «авторского узора» или «рисунка».
3) показатели эмоциональной оценки содержания передаваемой информации (к
счастью, к сожалению и др). Сюда относятся те модальные слова и идиомы, в которых заключается эмоциональное освещение самой изображаемой действительности, это продуктивный тип вставных синтагм, образуемых из предлога к с дательным падежом имени существительного, обозначающего эмоцию или вызывающее ее обстоятельство
(11 %). Модально-оценочное речевое средство к сожалению являются актуализатором плана негативной оценки, главный редактор журнала выражает сожаление по поводу его отсутствия в тот момент, когда был сдан в печать скандальный рассказ: Он сообщил, что,
к сожалению, когда случилось это безобразие, находился в Австралии на конференции
«Детство в ядерный век», а то, разумеется, прочитав одну только строчку, сразу бы снял рассказ... («Апофегей»). Инессу, чье чрево, к счастью, еще не стало футляром для новой очаровательной скрипочки, он возвратил родителям, и та довольно скоро вышла замуж за другого своего дальнего родственника - авангардного композитора («Замыслил я побег»). Преобладания в художественных текстах той или иной группы модальных слов
- негативно или позитивно заряженной оценки - характеризует индивидуальные личностные черты отправителя речевых сигналов, автора. Следует отметить, что текстах Ю. Полякова нет такого преобладания, поскольку субъективно-оценочный фон автора строится на частом использовании иронического подтекста, на использование слов в пере-
носном значении, на изменении коннотации высказывания, что формирует индивидуальную ощущаемость текстов писателя.
4) метатекстовые модальные слова: показатели порядка изложения мыслей в тексте
(во-первых, кроме того, наконец и др.); средства обобщения, уточнения или дополнения информации (итак, словом, в частности, иначе говоря и др.) (14 %): Итак, молодежь драила казарму, дневальный безмолвствовал, и я, воспользовавшись самым приятным, на мой взгляд, «стариковским» правом, лежал в теплой постели и сквозь полудрему следил за жизнью проснувшейся казармы («Сто дней до приказа»). К этому разряду примыкает другой тип модальных слов, обозначающих порядок движения мыслей в числовой последовательности: во-первых, во-вторых, в-третьих, в-четвертых и т. п. Эти
97
выражения определяют не только место какого-нибудь пункта в ряду перечислений, но и содержат его оценку, его субъективную квалификацию. Часто в таких предложениях выражается стремление говорящего определить какой-то факт как единственно истинный или единственно важный: Поговаривали, что выбор остановили на нем по двум причинам:
во-первых, его терпеть не мог свергнутый Бусыгин (впрочем, таких людей насчитывалось немало), а во-вторых (и это главное!), Чистяков проявил необычайную дальновидность и оказался единственным, кто не стал швырять камни в БМП на том беспощадном заседании бюро горкома («Апофегей»).
Некоторые исследователи считают, что в особый разряд модальных слов со значением порядка движения мыслей в числовой последовательности необходимо выделить слова, содержащие оценку данных перечислений, их субъективную квалификацию [Немец 1989: 66]: Изобразив это на шести квадратиках, я приклеил их к ликам, которые, в свою очередь, рядком-ладком разместил на диване («Козленок в мо-
локе»). Оттенки выражения порядка движения мыслей можно найти и в таких средствах выражения модальных отношений, которые передают временные, порядковые, числовые и другие значения: А если повесить «изменный» галстук на люстру, прямо посреди комнаты? Катя войдет, увидит и все поймет. Не надо никаких прощальных записок. Но,
с другой стороны, это будет нечестно, потому что побег на самом деле совершенно не связан с той почти забытой изменой («Замыслил я побег»).
Отдельный разряд образуют модальные слова и словосочетания, выражающие отношение содержания какого-нибудь отрезка речи к общей последовательности мыслей в ходе высказыванья. Эти модальные слова по своей функции близки к союзам. Модальные слова этого типа выражают не соотношение связываемых синтаксических единиц, а
обозначают разные виды логического или экспрессивного отношения последующей мысли к предшествующему сообщению. Они характеризуют субъективную манеру перехода от одной мысли к другой или присоединения одной мысли к другой. Таковы,
например: значит, стало быть, кстати, мало того, кроме того, сверх того, помимо того, в частности, примерно, например, главное (главное дело), в конце концов и т. п.: А
мощный сержант-сибиряк шумно рассказывал, какие замечательные пельмени лепит его мать. Кроме того, доподлинно известно: к возвращению сына она заморозила чуть ли не тысячу штук! («Сто дней до приказа»). Кстати, в отделе, который возглавил Валерий Павлович, культурой по иронии судьбы заведовал - кто бы вы думали? - Убивец. Вот такая, понимаете, встреча в горах... («Апофегей»). Таково, например, слово впрочем.
Это слово, кроме значения противительного союза (тем не менее, все же), может выражать колебания, нерешительность. Оно указывает на внезапный излом в логическом движении
98
речи, демонстрирует способность «вписывать», «встраивать» высказывание в контекст:
Впрочем, именно в армии я впервые попал в настоящую переделку («Сто дней до приказа»). Точно так же слова наоборот и напротив совмещают функции модальных слов с наречными и союзными, а напротив - сверх того и со значениями предлога:
«Пожалуйста», - ответил Чистяков и машинально, проверяя температуру, приложил ладонь к ее лбу, и вдруг ему почудилось, что Надя не отстранилась, а, наоборот, чуть-
чуть даже подалась навстречу его руке («Апофегей»).
5) фатические модальные слова, служащие для установления оптимального речевого контакта говорящего со слушающим (понимаешь, слышите, представьте,
видите ли, знаете ли и др.). В особый разряд замыкаются модальные слова, свойственные диалогической речи и заключающие в себе призыв к собеседнику, стремление возбудить его внимание к чему-нибудь, подчеркнуть перед ним что-нибудь, какойнибудь факт или вызвать в нем то или иное отношение к сообщению (15 %): - Только, знаешь, Коля, -
подозрительно ласково заговорила она, переворачиваясь на спину и глядя в потолок, -
отстань ты от моей жизни! («ЧП районного масштаба»). - Понимаешь, Коля, -
Околотков закурил, задумчиво затянулся, - страшного, конечно, ничего нет, но разговоры пошли - и это плохо! («ЧП районного масштаба»). Развитие модальных оттенков в этих глагольных формах сопровождается изменением их лексических и грамматических значений, способствует превращению их в новые потенциальные слова. В текстах Ю.
Полякова эти модальные слова выражают личность говорящего, его настроения,
отношение говорящего к той картине мира, которую он, как предполагается, разделяет со слушающим, а также дополнительно характеризуют участников ситуации.
В особый разряд В.В. Виноградов выделял модальные слова, выражающие субъективную внезапность припоминания, присоединение по ассоциации [Виноградов
2001 : 611]. Например: кстати, одно к другому, заодно, к тому же и другие подобные.
Модальные слова этого типа, выражая присоединение какого-нибудь побочного звена, по функции сближаются и с союзами. В текстах Ю. Полякова эти модальные слова,
сущностно прагматические, отображают тип мышления автора и его своеобразное ощущение реальности. В данном примере в рассуждениях персонажа Чистякова, который научился цепенеть в президиуме и впадать в анабиоз, надежно закрепив на лице выражение доброжелательного внимания, явно слышен голос автора, который также не приемлет официоз партсобраний. Модальное слово кстати выражает субъективную внезапность припоминания, присоединение по ассоциации: Кстати, первый, кто
посоветовал ему выработать этот жизненно важный навык, был опять-таки любимый тесть Николай Поликарпович, сочинявший все свои брошюры («Наука - производи-
99
тельная сила общества», «Наука и социализм» и т. д.) исключительно в президиумах, а
дома быстренько надиктовывавший текст Людмиле Антоновне, в молодости работавшей секретарем-машинисткой в исполкоме «Апофегей». Нет, нет! -
забеспокоился старичок. - Сюда нельзя. Здесь сидит Жуков-Хаит. К тому же, он теперь Жуков - поэтому лучше сюда («Гипсовый трубач»).
Выделение этих модальных средств в самостоятельную группу с автономным значением, по мнению некоторых ученых, предусматривает еще целый ряд условий,
расширяющих понимание указанной семантики [Немец 1989: 69]. Одним из таких условий является рассмотрение группы междометий, которые могут выражать те же отношения, но с большей эмоциональной экспрессией, эмоциональной значимостью:
Наконец она вернулась, причем без всяких объяснений, после недельного отсутствия.
Конечно, мой друг вспылил («Гипсовый трубач»). Экзамены у него принимал знаменитый россомоновец по прозвищу Кротолов, прославившийся, в частности, тем, что выследил-
таки матерого злодеятеля Стратонова и порешил его прямо в рыбной секции супермаркета, несмотря на фальшивый паспорт и накладную бороду («Демгородок»).
Количественные обозначения степени могут также вовлекаться в круг модальных слов, в этом случае они становятся выражением субъективной оценки меры, числа или степени чего-нибудь - самое большее, самое меньшее, по крайней мере, едва ли не и т. п.:
Мол, если бы все можно было вернуть назад, то, конечно, мы не расстались бы, нет, не расстались бы, а побезумствовали по крайней мере еще одну ночь... («Гипсовый трубач»). Первое публичное чтение пьесы «Всплытие» состоялось в демгородковском клубе вместо очередного воспитующего фильма и вызвало возмущение даже большее,
чем ненавистная порнуха («Демгородок»).
В.В. Виноградов замечал, что «в категории модальности наблюдаются переходные,
или гибридные, типы слов и выражений, совмещающих модальные значения со значениями других категорий» [Виноградов 2001: 609]. В силу яркой субъективной окраски большей части модальных слов с ними легко сближаются междометия: Завидев причудливого Каракозина, Волобуев-Герке быстро справился с собой, светло улыбнулся и,
наклонившись к члену парткома Башмакову, шепнул: - Пошел к нам неформал губастый,
ей-Богу, пошел! («Замыслил я побег»). - Больных, раненых нет? - Откуда раненые? А что,
есть и раненые? - Пока, слава Богу, нет... Алкогольные отравления. Ну, обмороки и нервные припадки, в основном у женщин... («Замыслил я побег»).
Вслед за Виноградовым, который выделил несколько грамматических разрядов слов, промежуточных между союзами и модальными словами, мы считаем возможным также обозначить эти разряды в произведениях Ю. Полякова, эти слова, включенные в
100