Модальность как категория текста. На материале произведений Ю. Полякова. Монография
.pdfнасыщенность разных секторов периферии, более или менее равномерно удаленных от сердцевины, теми или иными признаками данной единицы. Речь идет о «полевом подходе» к изучению противоположных свойств языковых системных объектов -
прерывности (дискретности) и непрерывности (континуальности) [Адмони 1964: 51].
С позиций функциональной грамматики модальность можно представить как функционально-семантическое поле, имеющее сегментированную структуру и объединяющее разнообразные средства выражения оценки говорящим связей и отношений действительности с точки зрения их характера, степени познанности или желательности либо как комплекс функционально-семантических полей с указанным со-
держанием. В данном случае в рамках каждого модального поля мо гут анализироваться определенные типовые категориальные (модальные) ситуации - возможности,
необходимости, оптативные, императивные и т.п. [ТФГ 1990: 63].
Разрабатываемая учеными Санкт-Петербургской лингвистической школы модель функциональной грамматики основана на понятиях «функционально-семантическое поле» и «категориальная ситуация».
Функционально-семантическое поле - это базирующаяся на определенной семантической категории группировка разноуровневых средств данного языка,
взаимодействующих на основе общности их семантических функций. В условном пространстве функций и средств устанавливается конфигурация центральных и периферийных компонентов поля, очерчиваются зоны пересечения с другими полями.
А.В. Бондарко выделяет два основных структурных типа функционально-
семантического поля: моноцентрические и полицентрические. Моноцентрический тип структуры функционально-семантического поля наиболее четко представлен полями, в
центре которых находится определенная грамматическая категория, концентрирующая в целостной системе наиболее специализированное и наиболее регулярное выражение данного круга функций. Следуя логике ученого, такой подход дает возможность интегрировать в единой системе те языковые средства, которые в традиционной грамматике оказываются разделенными в зависимости от их принадлежности к той или иной формальной подсистеме [Проблемы функциональной грамматики. Полевые структуры 2005:17].
Учеными этой лингвистической школы в рассматриваемой системе функциональной грамматики выделены следующие группировки функционально-
семантического поля: 1) ФСП с предикативным ядром: аспектуальность, временная локализованность, таксис, темпоральность, модальность, персональность, залоговость;
2) ФСП с субъектно-объектным ядром: субъектность, объектность, коммуникативная
31
перспектива высказывания, определенность / неопределенность; 3) ФСП с качественно-
количественным ядром: качественность, количественность; 4) ФСП с предикативно-
обстоятельственным ядром: локативность, бытийность, посессивность, обусловленность
(комплекс полей условия, причины, цели, следствия и уступительности) [Проблемы функциональ ной грамматики. Полевые структуры 2005: 18]. В системе структуры функционально-семантического поля приоритетными являются такие вопросы, как иерархия признаков центра и периферии, соотношение центра и периферии постепенность переходов от центра к периферии, частичные пересечения ФСП, общие сегменты
[Бондарко 1978: 204244; 1984: 58-70].
В структуре функционально-семантического поля разграничиваются ядро и периферия. В ядре сосредоточены определенные грамматические категории, обладающие полным набором свойственных им дифференциальных признаков, их максимальной концентрацией. На периферии представлены члены функционально-семантического поля,
функциональная нагрузка которых уменьшилась, поскольку они не имеют полного набора этих признаков.
Теория функционально-семантического поля связана с понятием о категориальном значении [Бондарко 1978: 14]. Так, в ядре функционально-семантического поля находятся такие языковые явления, такие грамматические категории, у которых присутствуют все их грамматические признаки, то есть именно в этих явлениях сосредоточено яркое категориальное значение. Лингвисты этой школы отмечают, что периферия функционально-семантического поля характеризуется неполнотой грамматических свойств анализируемых категорий, поэтому в периферийных структурах категориальное значение несколько ослабевает, однако периферийные структуры синкретичны и дополнительно приобретают значения или оттенки значений других грамматических категорий.
А.В. Бондарко замечает, что «о функционально-семантическом поле можно говорить лишь в том случае, если налицо факт взаимодействия элементов, образующих определенную структуру, если реально представлены связи не только однородных, но и разнородных языковых средств, в частности грамматических и лексических» [Бондарко
1978: 8]. Средствами выражения субъективной модальности являются модальные слова и словосочетания типа «может быть, по всей вероятности» и т.п., интонация, различные описательные обороты [Бондарко 1981: 49]. Ядром средств выражения субъективной модальности являются модальные слова и модальные частицы как морфологизирован ные единицы речи. В средства выражения субъективной модальности входят также различные вводные единицы речи с субъективно-модальным значением, вводно-модальные
32
словосочетания типа «вне всякого сомнения», вводно-модальные предложения. К
периферийным средствам выражения субъективной модальности относятся такие различ-
ные модально-изъяснительные конструкции, в главной части которых выражается оценка степени достоверности/недостоверности сообщаемой информации, которая выражается в придаточном предложении. К периферийным также относятся интонация и словопорядок,
союзы, совмещающие функции союза и модального слова, выражающие субъективно-
модальные значения.
Таким образом, к средствам выражения субъективной модальности относятся разнообразные лексические и грамматические средства, что позволяет говорить о формировании ими функционально-семантического поля субъективной модальности.
1.3 Текстовая категория модальности и идиостиль писателя
Первым модальность как категорию текста отметил И.Р. Гальперин [Гальперин
1981: 110]. Он подчеркивал, что объективная модальность существует лишь на уровне предложения, тогда как субъективная модальность присуща как отдельным единицам текста, так и целому, а характер модальности текста складывается из таких экстралинг-
вистических факторов, как «сам объект изображения, личность автора, особенности его мировосприятия и т.д., находящие свое выражение в языковых средствах» [там же: 115].
В.А. Маслова текстом называет «тот лингвистический космос, изучение которого будет продолжаться до тех пор, пока существует человек, деятельность и общение»
[Маслова 2007: 9], по мнению Беловой, «художественный текст - это не только отражение действительности, но и выражение средствами естественного языка модели человеческого отношения к миру» [Белова 2008: 28], В. П. Белянин вписывает художественный текст в сложную систему: «действительность - со знание - модель мира - язык - автор - текст -
читатель - проекция» [Белянин 2000: 10].
Художественный текст является искусственно организованной структурой, он
«передает определенную картину мира и обладает высокой силой социального воздействия» [Базалина 2001: 23], текст «пронизан субъективностью и антропоцентрическими устремлениями, а антропоцентричность выражается в речи и как субъективно-модальное значение» [Бабенко, Васильев, Казарин, 2000: 115]. Следуя определению исследователей, «текст - это один из сложнейших объектов линг-
вистического исследования, он сейчас понимается как «первичная данность и исходная точка всякой гуманитарной науки» [Бахтин 1986: 123], «это высшая форма системной организации, содержащая сообщение о фрагменте мира, созданная по замыслу автора,
33
обладающая композиционным, семантическим, прагматическим единством, обработанная
всоответствии со стилистическими нормами и функциями языка» [Маслова 2007: 27].
Вработах по текстовой модальности последних лет исследователи пытаются показать, что субъективное и объективное - неотъемлемые составляющие текстовой модальности, эти категории взаимосвязаны, существование одной невозможно без другой,
и служат они передаче различных планов отношений. Субъективно-оценочная мо-
дальность с наибольшей очевидностью проявляется в тех произведениях, где просвечивается личность автора: «коэффициент модальности меняется в зависимости от целого ряда причин - индивидуальной манеры автора, объекта описания, прагматической установки, соотношения содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной информации. Этот коэффициент тем выше, чем отчетливее проявляется личность автора в его произведениях» [Гальперин 1981: 118]. В художественном тексте происходит языковое воплощение личности писателя. Очень редко позиция автора выражается в открытой форме лирических отступлений, связывающих предшествующий фрагмент текста с последующим. Чаще позиция автора скрыта, проявляется в тех или иных формах,
приемах, в том числе и в организации структуры произведения.
Предназначенность категории модальности состоит в обеспечении единства и целостности текста как системы. Эта категория играет исключительно важную роль в организации текста, выступая как логико-композиционный компонент высказывания.
Можно утверждать, что на уровне текста она обладает более своеобразным набором средств выражения по сравнению с другими текстовыми категориями, а в крупных текстах - сложным взаимодействием средств актуализации модальных значений.
Установление системности этих средств - одна из насущных исследовательских задач,
решение которой позволит наиболее обоснованно определить статус данной категории на уровне текста.
Авторский замысел воплощается при помощи модальных оценок, анализ которых способствует наиболее глубокому пониманию авторского видения реальности. В
формировании замысла художника участвуют элементы всех уровней языка.
Взаимодополняя друг друга, различаясь по средствам выражения и функциям, они организуют понимание художественного произведения, приближенного к авторскому
[Бочкова 2008: 12].
Лингвистические исследования последних лет, посвященные анализу художественной речи и идиостиля, характеризуются многообразием теоретических ориентаций и точек зрения на проблемы изучения текста и его единиц. Современная лингвистика определяет путь исследования идиостиля «в соотношении со структурой,
34
семантикой и прагматикой текста, включая изучение характерных для автора способов приобщения читателя к художественному смыслу текста» [Болотнова 2000: 8].
В нашем исследовании понятие идиостиль приравнивается к экстралингвистическому понятию «творческая индивидуальность автора» [Болотнова
2000: 10]. В лингвистических исследованиях подчеркивается многоаспектный характер понятия «идиостиль», ученые трактуют его подчас с разных точек зрения. Мы считаем,
что идиостиль - это индивидуальная разновидность художественной речи; это система ин-
дивидуальных особенностей автора как личности и художника слова в языковом выражении, это способ отражения и преломления в художественной речи фактов внутреннего мира конкретного писателя - носителя конкретного языка в конкретный исторический период.
Индивидуальная картина мира Ю. Полякова, отражённая в его идиостиле,
формируется под влиянием различных факторов, среди которых доминантным оказывается социальный. Историческая ориентация индивидуальной картины мира Ю.
Полякова, его обращение к таким понятиям, как мораль, истина, ложь, справедливость,
делают индивидуальную систему «универсальным зеркалом», отражающим все со-
временные социальные процессы и изменения.
В индивидуальной картине мира Ю. Полякова на первый план выходит концепция гуманизма, творческого преобразования мира, концепция созидательной деятельности личности. Особенности идиостиля прозы Ю.Полякова во многом определяются экстралингвистическими факторами: творчество этого писателя характеризуется ярко выраженной социальной ориентацией, а стиль мышления Ю. Полякова отличается большой социальной зоркостью, сосредоточенностью на реальной проблематике. Поэтому чрезвычайно важной нам представляется задача рассмотреть целостное взаимодействие элементов языковой подсистемы текстов прозаика Ю. Полякова, ментальное пространство и эстетическое кредо писателя, что, несомненно, выражается в насыщенности комплекса взаимодействующих модальных значений текста этого писателя.
1.3.1 Субъективная модальность и оценка
Необходимо отметить, что в категории субъективной модальности заключено антропоцентрическое свойство языка, которое проявляется в противопоставлении концептуального начала нейтрально-информационному фону. Художественный текст -
объективная данность, эстетический продукт, живущий независимой от создателя жизнью, результат реализации языковой личности автора, это феномен культуры,
обладающий чертами интеллектуальной личности, он существует независимо от создателя
35
текста, воздействие субъективного фактора на характер, структуру и итоговый смысл текста уже совершилось при его создании и теперь заложено в нем самом. В
антропоцентричности состоит определяющая особенность текста как объекта изучения.
Человек является организующей категорией текста как на уровне создания (интенции), так и на уровне восприятия (рецепции). М.В. Ляпон, анализируя различные подходы к тексту,
отмечает, что «представить природу текста в отрыве от его живого источника, от его реального производителя - человека - удается с трудом» [Ляпон 1985: 4]. Но текст без адресата (читателя) - это имманентная система, поскольку «механизм работы текста подразумевает какое-то введение в него чего-либо извне» [Лотман 1992: 152]. Таким образом, антропоцентрическая сущность текста интегрирована двумя важнейшими аспектами: интенциональным (связанным, с производителем текста) и рецептивным
(связанным с адресатом текста).
Для текстоцентрического подхода актуально значение отношения говорящего к сообщаемому, то есть субъективная модальность. Как отмечал Л.М. Наер, «именно субъективная модальность релевантна целям и задачам интерпретации текста» [Наер
2001: 61]. В таком понимании наиболее близким к термину «субъективная модальность» является термин «точка зрения». М. Тулан называет его «фокализацией». Фокализация -
это позиция, «с которой смотрят на вещи, их ощущают, понимают, оценивают» [Toolan
1998: 8]. Смысловой основой субъективной модальности является оценка в широком смысле слова (как рациональная, так и эмоциональная).
Как отмечается в «Русской грамматике» (1980), оценка составляет сущность субъективной модальности [РГ 1980: 216]. Оценка является одной из основополагающих категорий действительности: анализ окружающего мира и самого себя является неотъемлемой частью духовного бытия человека. Фактически человек познает окружающий мир через оценку, и практически все предметы могут стать объектами оценки. Таким образом, оценка является одной из важнейших сторон интеллектуальной деятельности человека, находя свое отражение в языке.
Соотношение понятий «оценка» и «модальность» на современном этапе в лингвистике тоже имеет различные трактовки и подходы. Т.В. Маркелова эти отношения считает «тесными и противоречивыми», подчеркивая наличие общих компонентов в структуре значений - «отношение, субъективность, объективность» [Маркелова 1996: 80].
Одна из трактовок взаимоотношений оценки и модальности определяется способностью любой языковой единицы выражать оценочную функцию (положительное,
отрицательное или безразличное отношение говорящего) в зависимости от контекста:
Ветер утих. Все успокоилось. Ни шелеста, ни шороха (Л. Иванов) (смысл «это хорошо»);
36
Ну и ветрило, ну и ветрище, ну и ветрюга! (С. Золотцев), часто осложняясь при этом эмоциональным значением [там же: 81].
Функционально-прагматический подход к категории модальности осуществляется в направлении «ценность - оценка - модализация» и свойствен более тексту, нежели предложению-высказыванию. Т.В. Маркелова указывает, что зонами взаимодействия и взаимовлияния оценки и модальности остается личность говорящего субъекта, производи-
теля речи, который не только осуществляет номинацию события действительности, но и передает свою «точку зрения», видение «положения вещей» собственным взглядом,
формируемым не только психофизиологической природой человека, но и отраженным в ней общественным сознанием, сознанием социума [там же: 80].
В «Теории функциональной грамматики» эмоциональная и качественная оценка содержания высказывания перечисляется в ряду шести типов модальных значений как последняя, заключительная рубрика. Однако авторы не анализируют ее как одно из функционально-семантических полей модальности (ср. поле возможности, достоверности и проч.), более того, подчеркивается лишь частичная связь оценочного и модального значений: «оценочность целесообразно рассматривать как особую семантико-
прагматическую сферу, взаимодействущую с модальностью (представляющую собой один из элементов ее окружения, среды)» [ТФГ 1990: 81]. Подчеркивается возможное периферийное положение и «размытость» специфических признаков данной категории. В
работе Т.В. Шмелевой дается возможность найти то общее, что объединяет оценку и модальность, и в то же время ярче обозначить принципиальные различия между этими понятийными языковыми категориями [Шмелева 1984: 92-93].
Так, ученые едины во мнении, что эмоционально-экспрессивную оценку не следует выводить за пределы модальности (модальной рамки): точка зрения собеседника при этой оценке является обязательной [Арутюнова 1988: 3]. Это модальное значение находится на периферии категории модальности, на ее границе с категорией оценки, ибо, как известно, «чистых», свободных от межкатегориального взаимодействия категорий, вообще нет
[ТФГ 1990: 40].
Исследователи оценки указывают на широту и неопределенность ее семантики. «Оценка охватывает в языке широкий диапазон единиц, на первый взгляд слабо связанных между собой, которые нелегко объединить в одном описании» [Вольф 1985: 5].
В философском словаре под редакцией И.Г. Фролова представлена дефиниция оценки моральной: «Оценка моральная - одобрение или неодобрение разных явлений социальной действительности и поступков людей в зависимости от того, какое нравственное значение они имеют. В отличие от нормы моральной, предписывающей
37
людям совершение определенных нравственных поступков, оценка моральная устанавливает соответствие или несоответствие поступков требованиям нравственности...» [Философский словарь 1991: 329]. Таким образом, содержание понятий
«оценка» и «субъективная модальность» является фактически тождественным, хотя семантический объем понятия «субъективная модальность» значительно шире, чем семантический объем понятия «оценка». Основываясь на анализе данных определений и на концепциях академической «Русской грамматики» 1980 и Лингвистического Энциклопедического словаря 1 990, мы принимаем точку зрения, согласно которой оценка не является отдельной категорией, а составляет основу, сущность субъективной модальности.
Многообразие аспектов оценочной семантики определяет обширный диапазон исследовательских подходов к оценочному значению. В целом, можно выделить три основных подхода к значению оценочных предикатов: логико-философский [Арутюнова
1999], коммуникативный, прагматический [Е.М. Вольф, Т.В. Маркелова, В.Н. Телия, В.И.
Шаховский]; и когнитивный [Т.В. Писанова]. В рамках логико - философского подхода рассмотрение категории оценки связано с изучением соотношения языковых и аксиологических структур, оценкой принято считать высказывание/суждение субъекта о ценности определенного объекта. Ценностная картина мира социума включает опреде-
ленный набор и иерархию ценностей, которые выражаются в оценках [Арутюнова 1984: 131]. На современном этапе развития лингвистики в рамках коммуникативного подхода к оценочному значению сформировалось несколько направлений, среди которых особую позицию занимают функционально-семантическое и функционально-прагматическое направления. Представители функционально-семантического направления (Е.М. Вольф,
Е.В. Клобукова, Т.В. Маркелова и др.) рассматривают категорию оценки как функционально-семантическую и ставят своей целью изучение системы разноуровневых средств языка, выполняющих оценочную функцию. Так, Е.М. Вольф делает вывод, что в оценке семантический и прагматический аспекты неразделимы, «все стороны ее (оценки)
функционирования отражают слияние семантики (собственного значения языковых единиц, включая высказывание в целом) и прагматики (условий реализации процесса коммуникации)» [Вольф 1985: 203]. Сторонники функционально-прагматического направления решают целый комплекс проблем, связанный с функционированием оценочных средств языка. Например, такие исследователи, как В.И. Шаховский, В.Г. Гак,
В.Н. Телия и др., связывают оценочную проблематику с коннотативным аспектом семантики языковых единиц и изучают роль коннотативных оценочных компонентов в различных семантических структурах и процессах (например, в процессе метафоризации).
38
Некоторые лингвисты рассматривают оценку как отдельную языковую категорию.
Так, Г.Я. Солганик писал, что «оценочность - одна из наименее изученных языковых категорий. Именно в выражении отношения говорящего (пишущего) к предмету высказывания обнаруживается важная социально-прагматическая роль категории оценочности» [Солганик 1981: 8-9]. И.Р. Гальперин также придерживается мнения, что
«один из наиболее существенных признаков модальности - оценка описываемых фактов»
[Гальперин 1981: 114]. В основе факта оценивания, в значимости того или иного объекта для человека, в ориентированности на его потребности и интересы заключается принцип антропометричности, т. е. соизмерения сущностей «в соответствии с собственно человеческим масштабом знаний и представлений, а вместе с тем и с системой национально-культурных стереотипов» [Телия 1986: 40].
Таким образом, категория языковой оценки признается основным способом отражения системы ценностей в языке. Выраженное языковыми средствами экстралингвистическое явление «оценка» переходит в языковую категорию, выступая в семантической структуре слова как оценочность. Оценочность рассматривается как один из видов модальности, которые сопровождают языковые выражения. В отличие от объективно-временной модальности, являющейся грамматической категорией,
субъективная модальность выражает субъективное отношение говорящего к содержанию высказывания.
Предназначенность категории модальности состоит в обеспечении единства и целостности текста как системы. На уровне текста она обладает более своеобразным набором средств выражения по сравнению с другими текстовыми категориями, а в крупных текстах - сложным взаимодействием средств актуализации модальных значений.
Индивидуальная картина мира Ю. Полякова, отражённая в его идиостиле,
формируется под влиянием различных факторов, среди которых доминантным оказывается социальный. На первый план в его творчестве выходит концепция гуманизма,
творческого преобразования мира, концепция созидательной деятельности личности.
39
ГЛАВА II. Состав экспликаторов субъективной модальности в произведениях Ю.Полякова
2.1 Способы реализации собственно модальных и субъективно-модальных значений в русском языке
Как уже было отмечено в предыдущее главе, ядро пропозициональной модальности составляет объективная модальность, выражающая отношение высказывания к действительности с точки зрения реальности/ирреальности и реализующаяся в предложении посредством двух граммем глагольного наклонения (изъявительного и сослагательного), а периферию образует ситуативная (в иной терминологии - предметная)
модальность, которая конкретизирует значения объективной модальности с точки зрения способа действия (его возможности, желательности, необходимости). Субъективная модальность накладывается на объективную модальность, в результате чего возникает значительное разнообразие основных и второстепенных модальных значений в рамках каждой отдельной репрезентации.
Сегодня в лингвистике отсутствует единство в понимании самой природы категорий объективности и субъективности. Многие ученые последовательно разграничивают объективную и субъективную модальность [РГ 1980: 214], однако ряд исследователей возражает против этого, либо считая, что в языке все объективируется
[Клобуков 1984: 43-65], либо называют «любую модальность субъективной оценкой того,
о чем рассказано в речевом отображении действительности» [Попова 1994 и др.]. Строгое разграничение категорий объективности и субъективности применительно к языку является достаточно условным, на что вполне правомерно обращается внимание в работах последних лет. «Сферы субъективного и объективного в языке, - замечает П. Эслон, - как и в действительности, всегда взаимосвязаны; категория модальности представляет собой диалектическое единство объективного и субъективного» [Эслон 1997: 234-235].
Отход от традиционной дифференциации модальности на объективную и субъективную акцентирует взгляд на субъективность всей категории модальности, так как позиция говорящего в явном или скрытом виде включается в любое истолкование модальности [Бондарко 1990; Колшанский 1990]. Применительно к анализу текста справедливым считаем мнение Т.А. Сергуниной, считающей, что «субъективная модальность обнаруживается в построении композиции художественного текста, в
авторском отношении к описываемому, которое проявляется в реализации категорий оценки, образности, эмотивности, экспрессивности, в специфике подачи содержательно-
40