Лингвоконцептуальный анализ зоонимических репрезентаций во французском художественном тексте XII–XIII веков. Монография
.pdfявления трактовались в зависимости от хронологии, места произведения и описания всех возможных языковых отличий рукописи.
Важным моментом в истории французского языка раннего периода является существование двух параллельных структур письменности, занятых изготовлением рукописей: церковная и светская. Клирики в церквях работали с текстами на латинском языке, в то время как под влиянием разговорного узуального языка многие другие работающие люди постепенно переходили на французский. Речь идет о ситуации билингвизма, неоднократно возникающей на территории Франции, когда параллельно зафиксировано состояние использования сразу двух языков: латинского в письменной церковной и научной традиции и романского (народного) языка среди остальных носителей языка на территории.
Для более ранних периодов можно отметить некоторые факты признания учеными ситуации лексического триязычия, то есть добавления к вышеперечисленным языкам для активного употребления, заимствования и сохранения слов третьего языка, в частности кельтского. В разговорном обиходе романизованной галло-романского периода находились латинский и местный кельтский. Латынь в большей степени употреблялась в высшем обществе, кельтский – в разных слоях общества. Так, до настоящего времени население Бретани использует наречия близкие кельтскому языку. В лексическом наследии во французском языке есть лексика кельтского происхождения. Например, в сфере сельского обихода и среди зоонимов встреча-
ются такие слова как: chemin (путь, дорога), bouleau (береза) alouette (жа-
воронок), mouton (овца) и другие, насчитывающие по некоторым источникам более 300 словдиалекта [Скрелина, Становая 2005: 15, 50–51].
Биллингвизм галло-латинский сменяется романо-германским, франкское наречие усиливается. В это время завоевания Галлии в военных действиях побеждают франки, оставляя за собой ряд имен собственных
(Charles, Renard), военных терминов (hache, marche, maréchal), широко из-
вестных прилагательных (frais, gai, riche) и других не малоизвестных слов. Социолингвистические факторы, такие как родство языков (в истории языка кельтский и латинский входили в одну языковую группу), характер межъязыковых контактов (строительство дорог, развитие торговли, ремесел и ассимиляция языка), количественный состав говорящего населения (перевес местного простого населения над знатью), другие социальные, экономические, политические и культурные факторы внешней и внутренней истории приводят к образованию нового романского языка.
В Галлии в ранний период сосуществует две формы латинского языка: устно-разговорная и письменно-литературная, которые в реальности значительно разняться. Так, этот факт повлиял на дальнейшее возникновение латыни для административно-юридических целей и научного общения с ее функциональными стилями. Параллельно существует и народная или вульгарная латынь. Термин возникает от латинского же слова vulgus (народ)
31
и обозначает хронологически одновременный функциональный разговорный и более упрощенный стиль латыни, который с перспективами развития в новый романский язык распространяется на территориях Галлии, находящихся под влиянием римской империи. Ряд ученых обозначает такой язык условным словом «общероманский» (le roman или li romanz). Процесс романизации длился более пятисот лет. Романизация на разных территориях характеризуется по-разному. По сравнению с другими странами романской речи романизация старых территорий Франции имела равномерный характер. В результате последовательности хронологических событий нам известны провансальский и французский языки. В настоящее время все лингвисты-романисты пользуются созвучным к романскому условный термин «Романия», обозначающий страны романской речи в их совокупности, не предполагающий при этом никакой территориальной или политической общности [Алисова 2007: 15, 76].
Мы имеем объяснение о происхождении общих для романских языков категории рода, числа, детерминации у существительных, лица, числа, времени и вида, наклонения, залога у глагола. Понятие системы любого романского языка сейчас включает в себя понятие множества образующих ее «подсистем», в частности подсистем частей речи, грамматических категорий (родовых показателей, способов обозначения числа имен), конкретных форм и вариантов выражения, структурных типов и принципов организации, обеспечивающих существования таких языков. Для изучения всего вышеперечисленного в науке есть такие дисциплины как лексикология, теоретическая грамматика, для исторических и спорных моментов – сравнительно-историческое языкознание. В науке о романских языках много совместного: в ряде традиционно понятных подходов к изучению романских языков релевантными остаются ономасиологический (от понятия к слову) и семасиологический (от слова к понятию). В вопросах разграничения уровней языка и различных единиц допустим термин латинского происхождения «структура» [Репина 1996: 10, 12, 16]. Ученые согласны с позицией о том, что в целом термины и понятия, связанные с представлением языкового состояния, предшествующего первым письменным памятникам на новых романских языках, отражают различные подходы ученых к процессу образования романских языков.
Внешняя и внутренняя история постепенно закрепляет новообразованный язык. Несмотря на официальное наличие во Франции того времени нескольких других языков и множества местных наречий с их чертами и формами, выделяются и межрегиональные разновидности языка (диалекты) и продолжают развиваться региональные разновидности письменности (скрипта). Центрально-франсийская скрипта занимает главенствующую роль и имеет в старофранцузский период свои характеристики.
Результатом преобразований представляется фонетическая система языка старофранцузского периода. Имеют место языковые изменения,
32
которые до сих пор являются любопытным объектом для изучения и споров ученых, ищущих возможности создания и описания фонологических систем, старофранцузского языкового фонетизма. Фонетические изменения периода носят качественный и количественный характер, признается вариативность произношения одного и того же слова, например, графические варианты cлова faire, faire и feire объясняются у историков возникшими при изменениях в произношении дифтонга ai [Скрелина, Становая 2005: 96]. В результате полученные изменения признаются регулярными (свершившимися окончательно и не имеющие исключений для конкретного периода и места) и нерегулярными (частичными или обусловленными каким-либо окружением внешних и внутренних факторов). Отмечаются фиксации изменений и анализа ассонансов и рифм, анализа графики, анализа произношения слов в диалектах, в том числе и регулярное сохранение архаичных форм, анализа произношения заимствованных форм, анализ вариантных произношений. Среди регулярных фонетических изменений
вклассической романистике описаны система гласных и согласных фонем (Е. Д. Поливанов, А. Мартине, М. Херслунд, А. Одрикур, Л. М. Скрелина и Л. А. Становая и другие), дифтонгизация (П. Гиро, Ф. Брюно и Ш. Брюно, Л. М. Скрелина и Л. А. Становая), вокализация (А. Мартине), назализация (Э. Бурсье, Ш. Брюно, М. Коэн, М. А. Бородина, А.Боннар), палатализация и монофтонгизация звуков (Мэгре). В ряде нерегулярных изменений имеются описания и анализ фонем (М. А. Бородина), анализ частотности употребления слов (В. Маньчак, А. Мартине). Историческая фонетика считается точной наукой. Основой фонетического анализа начиная с периода Средневековья и до наших дней считается отождествление буквы и звука. В нашей работе фонетическая система языка не рассматривается, однако мы предполагаем возможный учет фонетического влияния для нахождения и подтверждения разновидностей форм и других факторов в ходе анализа диахронических зоонимов данного периода.
Для работы с текстами старофранцузского периода в большей степени, чем фонетика, имеют значение графика (орфография), морфология и синтаксис. Орфография периода состояла из приспосабливающихся к новому романскому произношению латинских букв. Сложности возникали по разным причинам: 1. Латинский алфавит основан на греческом, который в свою очередь ранее основывался на финикийском, и имеет также этрусские корни; 2. Новый романский язык был устным, что породило ряд многофункциональных гласных, полугласных-полусогласных букв i и u,
впоследствии осложнившие произношение полученных слов; 3. Недостаточность латинского алфавита для передачи ряда фонем и возникновение диакритических знаков; 4. Наличие диграфов и триграфов; 6. Многозначность и синонимия графем; 7. Фонетический характер новой орфографии и т. д. Скриптологи отмечают использования систем сокращений, переписывания одних букв другими. Например, буквосочетание ts и tš могли пе-
33
редаваться как ceo и czo. Сложный процесс складывания орфографии проходил посредством работы с рукописными текстами, которые не были нормированы и допускали вариативные написания элементов индивидуальными писцами, опирающимися на этимологические принципы, более чем на морфологические [Скрелина, Становая 2005: 116]. Для более поздних периодов отмечаются ученые считающие вероятным объяснением специфики графики языка ее искусственную релатинизацию. Объяснением к этому могут послужить некоторые изученные тексты и трактаты, в которых часто используются латинские термины. Скриптологи приходят к мнению, что переписчиками могут использоваться латинизирующие написания по образцу первоначальных словоформ соответствующих латинских слов. Подтверждается сложившееся в истории французского языка мнение о вариативности графики как отличительной черте всех французских рукописей, неоднородность соотношения фонетико-графических вариантов на разных временных срезах, этимологически-латинизирующий характер текстов рукописей, неоднородность региональных и, одновременно, тесная связь исторических письменных традиций и принципов
[Маркова 2009: 16; Воробей М. С. 2015: 22–23].
Историки языка утверждают, что морфология периода старофранцузского языка также не была однородной. Основным критерием для данного суждения служит характерное для периода смешивания в языке аналитических и флективных форм частей речи. Изучение графических единиц, слов и словосочетаний в рукописях показывают случаи слов – буквосочетаний ограниченных пробелами по-разному, иногда слитых вместе с детерминативами (цельнооформленных) и раздельных (раздельнооформленных). Графическое слово характеризуется как часть речи, самостоятельная или служебная. Известны спрягаемые части речи (глаголы и имена), называемые в лингвистике «знаменательными», а также неспрягаемые (наречия (они только приобретают степень), предлоги, союзы, частицы), то есть «незнаменательные» части речи. В известной мере выявляется словообразование. Отмечаются подвижные к грамматизации части речи
[Скрелина, Становая 2005: 119–120].
Имена существительные и артикль неразрывно связаны. В старофранцузском периоде их изучали такие зарубежные ученые как Ф. де Сюссюр, Ф. Гессар, Ф. Женен, В. Мейер-Любке, А Тома, Э. Бурсье, Г. Гийом, К. Нироп, Ж. К. Шевалье и другие. Также нам известны работы таких отечественных ученых как В. Ф. Шишмарев, Р. Г. Пиотровский, Н. А. Шигаревская, Т. А. Репина, Л. М. Скрелина, Л. А. Становая.
В старофранцузский период имена существительные имеют род, число и падеж, передающиеся в флективном выражении и позднее становлением аналитизма. Категория рода представлена формами женского (маркированного окончанием -e) рода формами мужского (немаркированного). Исключение среднего рода слов наблюдается ранее, еще для вульгарной
34
латыни, значения перераспределяются между лексемами мужского и женского родов, позволяя появляться этимологическим дублетам, например, corn – corne. В. Ф. Шишмарев приводит примеры известной теории об активности и пассивности нейтральных существительных при изменении их рода иногда со сдвигом значения слова, приводя примеры перехода существительных из классической латыни в старофранцузский, например, labos (труд, среднего рода) в labor (труд, мужского рода), mendum (недостаток, среднего рода) в menda (ошибка, женского рода) [Шишмерев В. Ф. 1952, цит. по: Скрелина, Становая 2005: 123]. Имена нарицательные имеют эквиполентные формы, то есть различающиеся формы для антонимичного слова или значения, например, homme / femme. При этом имена собственные преимущественно только мужского рода или исключительно женского рода, то есть не имеют женской формы мужского имени. Определены окончания нарицательных для форм мужского и женского рода и имеется ряд суффиксов существительных для разного рода слов (maisonette, benevolence, boschet, barnage).
С точки зрения определения рода, старофранцузские существительные представляют три основные группы: 1. Существительные, род которых лексически обусловлен (истинный род); 2. Существительные, род которых морфологически обусловлен (формальный род); 3. Существительные, род которых не обусловлен (фиктивный род). Так, в первой группе встречаются одушевленные и неодушевленные существительные мужского и женского рода с чередованием форм (frere/ soror – брат/ сестра), также в этой группе могут быть существительные со значением сторон света, месяцев, дней, некоторых реалей, например, названия деревьев (флоронимы), плодов драгоценных камней и т. п., например, safran (шаф-
ран), piment (пряность, пигмент), comin (кумин), estain (олово) и другие.
Встречаются присвоенные словам понятия в экстралингвистических условиях по аналогии или семантической связи. Во второй группе содержатся одушевленне и неодушевленные существительные, образованные морфологическим суффиксальным способом (некоторые в свою очередь от бывших латинских слов), при котором суффиксы и являются маркером рода. Например, суффиксы - age, -ment, el, on, ien, ies, ois и др. – мужского рода и суффиксы -ie, -erie, -ure, -ature, -esse и др. – женского рода. Образованные таким образом, они формируют лексико-семантические группы слов с лексическим и морфологическим признаком, например, -eur, суффикс професии, может образовать слова со значением профессий – domteur (укротитель), changeur (меняла). В данной группе можно встретить и ряд неодушевленных существительных без суффиксов, но имеющих определенные формальные родовые показатели мужского или женского рода. В женском роде они чаще имеют окончание -e. К третьей группе относятся одушевленные и неодушевленные существительные мужского и женского рода, оканчивающиеся на группу согласных c опорной конечной -e, с невоз-
35
можностью определения рода лексически или морфологически, например, letre (буква, текст, письмо), chamber (комната), ventre (живот), estable (конюшня), vespre (вечер). Род существительных этой группы может меняться или употребляться двояко, то есть иметь два рода для разных источников. Неоднородность грамматического выражения родовых значений у ряда существительных и, одновременно лексико-семантическая оформленность рода у ряда других охватывает множество существительных и является характерной чертой для этой категории в данном периоде [Скре-
лина, Становая 2005: 124–127].
Поскольку в последующей практической части данной работы мы не рассматриваем специально вопрос о текстовых функциях зоонимов и их роли в организации композиции текста, мы не останавливаемся на подробном рассмотрении категорий числа и падежа существительных. Категории числа и падежа составляют склонение имен. Отметим только, что по проблеме склонения существует обширная литература. Не вдаваясь широко
вдискуссию о причинах исчезновения склонения во французском языке, отметим существование различных точек зрения на данную проблему. Мнения ученых можно разделить в целом на две группы: ряд ученых,придерживающиеся классического подхода к проблеме склонения, которые считают, что оно было и исчезло в XIV веке, например, Н. А. Шигаревская, М. А. Бородина, Л. М. Скрелина, M. Cohen и др.
Группа других ученых считают, что склонения не было, в частности, отечественный скриптолог Л. А. Становая в статье «Именное склонение
впервых описаниях французского языка» придерживается сформированного ранее французскими учеными Ф. Гессаром (1840), Ф. Жененом (1845), Э. Литре (1886), Ж. Бедье (1927), Л. Фуле (1932) и др.мнения о том, что «ни
водном из грамматических или орфографических трактатов французского языка нет ни одного свидетельства существования или разрушения французского именного склонения» В результате проведенного исследования Л. А. Становая приходит к мнению об отсутствии именного склонения уже
встарофранцузском языке, не находя к этому причин, отраженных в рукописях одних и тех же региональных письменных традиций, при этом подчеркивая отсутствие этапов разрушения склонения, его прогрессивного движения внутри диалектов в течение старофранцузского периода в IX– XIII веках. Л. А. Становая полагает, что нормы оформления имени языка периода (аналогическая и этимологическая) и опора на разные употребления графических форм в рукописях могли создать иллюзорное представление существования старофранцузского склонения [Становая 2007: 111].
Однако в классической науке широкое распространение получила точка зрения, в соответствии с которой причиной отмирания старофранцузских падежей явились начавшееся еще ранее в народной латыни
возрастание использования предлогов, а также влияние порядка слов на формы имени, при котором падежи постепенно перестали употреблять-
36
ся. В исследовании мы будем придерживаться традиционной точки зрения, которая состоит в том, что склонение было и исчезло в XIV веке.
Отметим также, что синтаксические характеристики старофранцузского периода не являются изолированными от других категорий языка. Известны синтаксис словосочетания, простого и сложного предложений с их членением на конструкции, порядок слов, модели синтаксических отношений между членами предложения. Подробно синтаксис изучали Т. А. Ткачева, С. А. Кузичев, Г. Гийом, К. Маркелло-Низья, Н. М. Васильева и другие. В работе синтаксический компонент подробно не рассматривается.
Большинство слов старофранцузского периода входят в исконный фонд французской лексики и чаще являются произошедшими из латинского языка или заимствованиями. Генетической основой французской лексики считается словарь вульгарной латыни Галлии, отличавшийся от лексики классической латыни и подвергшийся в эпоху Римской империи большому развитию. Изменения были связаны в основном с распространением христианства, а затем с германским вторжением. Такой язык был богатым, образным, обилующим производными и народными образованиями, специальными терминами, порождающим вульгаризмы и заимствования [Доза
1956: 129; Скрелина 1972: 34; Huchon 2000: 11–13, 141–142]. В исследова-
ниях Т. Б. Алисовой, Т. А. Репиной и М. А. Таривердиевой речь идет об «общероманском лексическом фонде», который ученые также считают произошедшим из классической и народной латыни. Исконным фондом авторы называют «исконные» слова, когда-то перешедшие из поздней разговорной латыни в романскую речь по непрерывной устной традиции и пережившие фонетические реконструкции. В исконный фонд входят обыденные узуальные понятия и предметы [Алисова, Репина, Таривердиева 2007: 390–395]. Достаточную информацию о лексемах старофранцузского периода, их грамматических показателях и семантико-этимологические комментарии к словам, можно получить в известных словарях О. А. Петрученко, В. Ф. Шишмарева, Ф. Годфруа, А. Греймаса (Greimas A. J.),
Р. Г. Отрива (Hauterive R. G.) и других.
В экстралингвистическом плане XII и XIII века являются очень значимым периодом для становления и идеологического обновления общественного сознания французской народности и языка. Ученые называют этот период Ренессансом Средневековья, «поворотным историческим моментом в развитии культуры Запада, когда сложились многие характерные черты личности, которые остались присуще западному человеку вплоть до Нового времени» [Моррис 1972, цит. по:Гуревич 2009: 32]. Для языка данного периода многое связано с появлением интереса к отдельно взятой личности, формированию индивидуальности, обнаружению характеристик индивида в различных во всех отношениях средневековых текстах и их жанрах.
37
Мы считаем, что в изучении языка старофранцузского периода интересны работы, в которых изучался бы факт художественного языка, то есть языка художественной литературы, который использовался для произведений словесного искусства и художественной литературы. Под «художественным языком» эпохи мы понимаем совокупность средств понятийного восприятия действительности, которые могут быть прослежены в области изобразительного или словесного искусства, литературы (в виде текста), и иных областях знаковых систем, пополняющих языковую картину мира изучаемой эпохи. Таким образом, в рамках данной работы представляет интерес рассмотреть более подробно характерные черты художественного видения мира средневековым человеком через призму литературы, ее многообразия, жанровой типологии, принципов развития, символики и роли ее специфических реалий сточки зрения лексико-грамматических представлений.
1.4. Литературная ситуация в XII–XIII веках. Становление художественной литературы на французском национальном языке
Период Средневековья в литературе ученые называют «серым мысом перед Ренессансом». Возможно, этот тезис не всегда является правдой. В данной части исследования рассмотрим, какую роль этот период играет для становления литературы Франции и чем он интересен с точки зрения характерных черт и особенностей текстов, которые послужат источниками примеров для практического рассмотрения. XII–XIII века есть период становления французского письменно-литературного языка, наряду с официальной литературой на латинском языке знаменуется появлением и светской. Отмечается появление нового вида литературного творчества – прозы, которая выдвигает контраст обычной для того времени поэзии, дав возможность появлению новых текстов и жанров в литературе периода.
Считается, что исторический термин «Средние века» впервые мог быть употреблен в 1469 году, и далее в 1789 году – Французская Академия (Académie Française – ведущее научное сообщество во Франции, специализирующегося в сфере французского языка и литературы, состоящее из 40 академиков) заявила, что период Ренессанса есть верхняя граница Средневековья. Данный период в литературе очень сложно определить. Так, такой научный феномен был определен как «проблема Средневековья». Некоторые источники говорят о двух периодах его существования: первый, с 700 по 1000 год, и второй, с 1000 года до Ренессанса, в то самое время, когда широко процветало рыцарство и распространение письма. В XI веке литературные произведения, в основном, представляли жонглеры – уличные «потешники», основным занятием которых было высмеивать своими текстами официальную церковь с ее обрядами. Среди них находились и
38
исполнители более высоких литературных жанров (эпоса и лирической поэзии), которые, напротив, могли поддерживать церковь и пользоваться ее покровительством для себя.
Оставаясь антропоцентричной, литература Средневековья оставляет разные впечатления. У одних ученых речь идет о внимательном прочтении средневековых текстов романизованных регионов с целью понимания того, какими были их авторы, что они хотели донести в качестве информации до своих читателей [Гуревич 2009: 9–10]. Другие ученые, например, У. Эко считает Средневековье эпохой латинского языка, и ценит те источники, в которых авторы только переходят на народный язык, и восстанавливается равновесие в языках, называемое своеобразной эпохой «срединности» [Эко 2015: 12–13]. В обоих случаях медиевисты остаются убежденными в необходимости изучения литературы, которая проливает свет на человеческую личность в определенную эпоху, помогает понять неизведанное ранее, сформировать лингвоконцептуальные репрезентации о средневековом человеке и расширить картину мира изучаемой эпохи.
На протяжении последних лет литературу периода по-своему разрабатывают, публикуют труды об отдельных ее видах, жанрах, пишут о выдающихся личностях, формируют подходы к интерпретации разных ее аспектов и анализируют с разных точек зрения. Общим зачастую является изучение в ней таких категорий как пространство и время, небесное и земное, жизнь и смерть, образ мира реального и потустороннего, свобода и несвобода, культура и человек-индивид в ней.
Проблема индивидуальной личности и все, что с ней связано, остается актуальной, хотя и трудно познаваемой, всегда зависящей и от других исследований, социальных и глобальных проблем. Среди известных современных литературоведов-романистов, так или иначе изучающих литературу средневековья можно отметить таких ученых как, И. И. Анисимов, М. М. Бахтин, Л. Бенуас, Г. И. Богин, А. Я. Гуревич, С. Н. Бройтман, З. Н. Волкова, Л. Г. Викулова, Ф. М. Головенченко, В. П. Григорьев, В. П. Даркевич, О. А. Дмитриева, В. А. Дынник, П. Зюмтор, Т. Г. Игнатьева, Л. З. Колмачевский, Н. Н. Лыкова, Е. М. Мелетинский, П. Менар, А. Д. Михайлов, М. Пастуро, М. Русс, Ф. Риголо, Л. М. Скрелина, Л. А. Становая, Ю. С. Степанов, В. Ф. Шишмарев, А. Л. Штейн, У. Эко и других отечественных и зарубежных ученых.
Во многих работах специалистов представления о средневековом человеке не остаются абстрактными. Через изучение литературы и истории становится понятно, что понятие «человек Средневековья» наполняется конкретным содержанием. Его можно увидеть в произведениях в его многочисленных ролях и обликах, например, в литературоведении, можно увидеть средневекового монаха, крестьянина, горожанина, рыцаря, художника, жонглера, купца, маргинала или святого церковника. В течение столетий образы меняются, оставляя некоторые обобщения, формируя
39
литературный портрет, определенный или эволюционирующий, который так или иначе характеризует средневекового человека.
Первые памятники– свидетельства романских языков появляются в IX–X веках. Первым текстом на романском языке считается датированные IX веком «Страсбургские клятвы» (или «Страсбургские присяги») – договор-соглашение Людовика Немецкого и Карла Лысого, зафиксированный историком-сочинителем Нихардом (844 г.), где с двух сторон употреблялись галло-романский и немецкий языки. Ранний старофранцузский язык отличается своей архаичностью, однако имеет множество отличий от латинского: отсутствие дифтонгов, исчезновение некоторых гласных, ряд фонетических отличий и другие признаки «предфранцузского» языка.
Первые литературный текст на романском языке представлен агиографическим текстом «Секвенция о св. Евлалии», которая представляет собой церковный гимн, посвященный христианской мученице, которая жила ранее в III–IV веках в Мериде. Ранняя французская литература была представлена в основном в религиозных жанрах, язык текстов которых содержал и народнолатинские и новороманские черты. Позднее в XI веке появляется жанр исторического героического эпоса, представленного поэмами и сохраненного до настоящего времени в записях XII века. Это такое произведение как «Песнь о Роланде» (известна ее Оксфордская рукопись середины XII века и Венецианская – XIV века). Литературная норма разговорного языка данного периода переходит в произведения литературы, появляются произведения эпического и лирического характера не на латинском, а на народном языке, вместе с тем конкурируя с существующей богатой литературой на латыни, которая продолжает оставаться языком нау-
ки и церкви [Алисова 2007: 173–176, 408].
В дальнейшем в XII веке на cевере Франции возникает cредневековый рыцарский роман. Более древним аналогом средневекового рыцарского романа считаются греческие романы, написанные в прозе с I века до н. э. по III век н. э. рыцарский роман, считается творением образованных людей, которые хорошо владели искусством экспозиции. Тема куртуазной любви берет начало в поэзии трубадуров Южной Франции (XI–XIV вв.), когда куртуазный герой (доблестный рыцарь) жил для того, чтобы служить своей даме, чаще возлюбленной и замужней. Развитие темы куртуазной любви показал в своих произведениях «Наука любви» и «Лекарство от любви» поэт Овидий. В литературе того времени уже прослеживаются отличия романа от других жанров литературы. Для рыцарского романа характерна насыщенность текста психологическим содержанием, интерес к реальной жизни людей, явлениям природы в описании конкретной обстановки действий, обязательно присутствуют важные сообщения истинных установок.
А. Б. Каплан считает, что средневековый рыцарский роман хорошо демонстрирует самосознание народа в эпоху феодальной раздробленности
40