Лингвоконцептуальный анализ зоонимических репрезентаций во французском художественном тексте XII–XIII веков. Монография

1.2. Диахронический текст как пример лингвоконцептуального анализа зоонимических репрезентаций

Определение «диахронический текст» в современной науке означает «связанный с рассмотрением исторического развития тех или иных явлений». Диахронический текст может изучаться как исторический памятник для получения данных исторического, юридического, социологического и другого характера, причем глубокое изучение непосредственно рукописного текста может привести к важным историческим выводам. Ученые изучают тексты в истории языка для того, чтобы дать представление об определенной эпохе с основательным разъяснением собственных философских предпосылок, и, как известно находят период Средневековья интересным и достойным глубокого изучения [Михайлов А. Д. 1986: 14; Скрелина, Ста-

новая 2005: 27–32; Эко 2015: 10–11].

Общеизвестно, что диахрония – это путь языка во времени, последовательность появления и развития каких-либо явлений во времени как предмет научного изучения. Явление рассматривается как аспект изучения языка в его динамическом развитии, как взгляд на язык как на изменяющийся феномен во времени и в пространстве. Развивается диахроническиориентированная лингвистика, целью которой является исследование временных и причинно-следственных связей в языке. Однако стоит отметить, что диахронический (или диахронный) подход, не всегда можно отождествлять только с воссозданием истории одного языка или нескольких на протяжении длительного времени. Предметом диахронического анализа могут являться любые изменения и межвременные связи в языке, как например, мотивированность знаковой единицы в одномоментном акте номинации: констатация производности одного слова от другого и другие. В соссюровском понимании, когда исторические изменения в диахронии в основном считались фонетическими и противопоставлялись исторической грамматике, основной тезис явления диахронии состоял в том, что в каждый момент речевая деятельность предполагает и установившуюся систему, и эволюцию, а язык есть одновременно живая деятельность и продукт прошлого. Для нефонетического явления, такого как текст, различие синхронического и диахронического у Ф. де Соссюра приобретало более очевидный характер, в особенности описанный в его перспективных и ретроспективных методах использования источников [Соссюр пер. Оборина 1977: 248–251; Соссюр пер. Сухотин 2023: 145–147]. Для нас важно отметить, что текст в истории языка (диахронический) остается представителем языка данного периода. Изучение диахронических текстов привело к зарождению и становлению таких научных дисциплин, как палеография (вспомогательная историческая дисциплина, изучающая историю письменности и ее материальную сторону, закономерности развития графических форм письма и т. д.), история литературы, культуры и обще-

21

ства, текстология, лингвистика текста, история языка и историческая диалектология.

Вданной работе определяя объектом изучения зоонимы, взятые из диахронических текстов нам необходимо рассмотреть понятие и специфику данного типа текста подробнее. Важным моментом является тот факт, что отдельно от оснований общетеоретического характера, изложенных выше о тексте, диахронический текст имеет свою особую специфику.

Взависимости от исторического периода текста и языка для лингвистов, по существу, возникает проблема изучения «второго языка», «старого», что является, с одной стороны, трудностью, с другой – способом расширения культурологического кругозора, филологического потенциала

илингвистического запаса в том числе для узнавания нужных элементов при нахождении примеров при отборе материала. Современные ученые признают два «способа существования языка», дихотомию «синхрониядиахрония», которые влекут за собой различные перспективы рассмотрения единиц языка, так же, как и различные перспективы их выявления

иисследования. При обращении к дихотомии «синхрония-диахрония» ученые обращаются к работам Ф. де Соссюра, И. А. Бодуэна де Куртене, Г. Гийома, Э. Бенвениста [Бугорская 2002]. Также актуальными для изучения текста в диахронии являются работы А. Доза, Э. Бурсье, В. Ф. Шишмарева, Ф. Брюно, Л. М. Скрелиной, Л. А. Становой, У. Эко, А. Я. Гуревича и других.

Впрошлом веке в знаменитой книге А. Доза «История французского языка» о диахроническом тексте, на рассмотрении были такие вопросы как: переход от официальной латыни к непосредственно народному французскому языку, строй и формы «нового французского письменнолитературного языка», периодизация истории языкознания, описание строя языка, памятников языка, как официальных документов эпохи, так и художественной литературы, принятые традиции сохранения и преподавания истории языка для последующих поколений[Доза 1956: 376–378].

Врамках лингвистических исследований в диахронии, согласно Л. М. Скрелиной и Л. А. Становой, текст рассматривается как исторический памятник, как объект, и как материал исследования. В лингвистике текста существуют общая теория текста, а также более конкретные направления – грамматика текста, стилистика и прагматика текста. В выводах этих ученых, если текст рассматривается как исторический памятник для получения данных исторического, юридического и социологического характера, он полезен, так как помогает привести к важным историческим выводам. В лингвистических исследованиях текст рассматривается и как объект и как материал исследования. Исследуются структура и семантика текста, его членение, единство и целостность, микро- и макроконтексты, ключевые слова и модели и т. д., что и является актуальным для данного исследования. Согласно Л. М. Скрелиной и Л. А. Становой, в филологиче-

22

ском и диахроническом исследовании текст располагает материалом для описания фонетической, морфологичсекой, синтаксической и лексической систем языка, все они функционируют в разных жанрах, стилях и относятся к разным периодам. Так, текст признается представителем языка периода и представителем самого себя, а данные текста, во-первых, служат свидетельством языковых тенденций, во-вторых, материалами для описания самого себя (текста). Со стороны содержания текст представляет собой сложную структуру и может изучаться с разных точек зрения. Помимо содержания, текст обладает формой, или формами, одна из которых создается его рукописным исполнением. Отмечается, что средневековые рукописи содержат многочисленные памятники художественной и научной литературы, документы, хартии и т. д., многие из которых дошли до нас в виде рукописных вариантов или «списков» и количество таких вариантов может варьироваться от одного до двухсот-трехсот.

Текстологи занимались «восстановлением» первоначального текста произведения, так называемого «архетипа», со всеми присущими ему языковыми характеристиками. Ранее считалось, что для этого достаточно лишь «очистить» имеющийся рукописный текст от последующих «ошибок» и исправлений скрибов (писцов). С этой целью все имеющиеся рукописные варианты и версии одного произведения сравнивались между собой, вычленялись ранние и поздние формы, «правильные» и «неправильные», французские и региональные, литературные и просторечные и другие. Одни формы заменялись на другие; такие замены производились с опорой на другие списки, или же при помощи установленных законов языкового развития, ассонанса, метрики, рифмы стиха и др. Сравнение рукописных вариантов позволяло выявить пропуски или сокращения в тексте одной рукописи и заполнить их вставками из другой. Известны примеры, когда такие замены нарушали языковое единство рукописного текста, однако исследователи не обращали на это внимания и полагали, что «воссоздали» текст оригинала. Полученный текст назывался восстановленным (restitué) и получал статус первоначального. Его возраст и языковые характеристики определялись временем создания произведения и таким образом отодвигались от 50 до 300 лет назад от имеющихся рукописных фиксаций, приводя к искажению хронологии и описания всей эволюции французского языка в целом. Однако текстологи обнаружили, что ни одна из существующих подобных рукописей не восходит непосредственно к оригиналу. Их разделяет несколько промежуточных вариантов, с которых и делались дошедшие или не дошедшие до нас рукописи. Определено, что устная основа многих произведений, для примера, всех эпических поэм, предполагает возможное сосуществование разных устных вариантов, обусловливая таким образом, различие и рукописных вариантов. Также доказано, что сами скрибы часто выступали «нарушителями» норм как активные соавторы. Рукописный текст, являлся продуктом творчества не только первона-

23

чального автора, но и последующих писцов его воспроизводящих. Подтверждается разграничение понятий «текст рукописи» и «текст произведения», как базовых понятий для современной истории французского языка, о которых будет сказано далее [Скрелина, Становая 2005: 27–30].

Согласно общеизвестной периодизации, история французского языка делится на периоды по критериям внешней и внутренней истории, и изучается чаще в рамках определенных периодов, отмечая собой внешние вехи истории и ее влияния. В романистике известны старофранцузский (примерно между IX и XVI веками у одних ученых и IX–XIII у других), среднефранцузский (XIV–XVI века), классический (XVII–XVIII века) и современный периоды языка. У некоторых ученых (К. А. Алендорф, Н. А. Катагощина и др.) есть понимание раннефранцузского и новофранцузского периодов. Споры основаны на внешнелингвистических, культурологических или иных основаниях, однако остаются очевидными некото-

В. Ф. Шишмаревым отмечается естественность различия старофранцузского периода и старофранцузского языка. Специфике старофранцузского языка в отличие от других европейских старых языков, терминологии, периодизации и т. д. посвящен ряд литературы. Это работы В. Ф. Шишмарева, Т. А. Репиной, В. М. Жирмунского, Е. М. Мелетинского, А. Д. Михайлова, Л. М. Скрелиной и других.

В дальнейшем при изучении языка более поздних периодов, когда произведения уже не переписывались, а печатались в типографии, проблемы, возникавшие в связи с работой над рукописью, очевидно исчезли. Остались нерешенными вопросы лингвистического и стилистического анализа и толкования текста, возникли новые проблемы в связи с развитием и изучением литературных жанров и форм, нормализацией и кодификацией языка, унификацией определений и значений и др. Изучение любых эволюционных процессов на этапе современного синхронного существования языка ведется на базе не только письменной (текстовой) формы языка, но и устной звучащей речи, так как она в таком случае является доступной ученым.

Для эпохи Средневековья понятие текст имеет и особый терминологический статус. Термин оказывается двусмысленным и требует уточнения, идет ли речь о «тексте произведения» как элементе высказывания, оригинале, содержании литературного произведения, или о «тексте рукописи» как конкретном рукописном тексте, сохранившемся в качестве работы автора или переписчика, так или иначе считающийся законченным произведением со всеми присущими ему особенностями. Данное уточнение является важным для понимания датировки и описания проходящих в языке процессов, поскольку между текстом произведения и текстом рукописи имеются существенные временные и языковые различия, важные для

24

диахронических исследований. Известно, что рукописный текст не является прямой письменной фиксацией существовавших в устном виде тех или иных произведений. Текст, представленный в рукописи, не тождественен ни первоначальному (устному или письменному) тексту произведения, ни другим его вариантам, находящимся в других рукописях. Формируется хронологическая и лингвистическая дистанция. От создания произведения

вустной или письменной форме и его письменной фиксацией в виде дошедшей до нас рукописи (или нескольких рукописей) ученые замечают различия во времени от 50 до 300, а иногда и более лет. Со временем многократная перепись рукописей существенно удаляла копию не только от устного оригинала, который существовал, но и от его первых фиксированных записей. Лингвистическая дистанция по отношению к текстам художественной литературы обозначена у автора термином «вариант» или «список» (иногда копия) – один или несколько текстов одного произведения, незначительно различающихся по содержанию. Тексты одного произведения с серьезными расхождениями в содержании названы термином «версия» [Становая 2017: 67–71]. У зарубежных романистов в обиходе встречаются термины variants (варианты), remaniements (редакции или пе-

реработки), dégradations (ухудшения) [Gautier 1878; Rycher 1960; цит. по: Становая 2017: 71].

Художественный текст периода становления французского письмен- но-литературного языка (старофранцузский) характеризуется многими учеными одновременно и как памятник литературного творчества, и как исторический документ. Известный ученый Ф. Риголо называет литературное произведение данного периода «монументом и документом» одновременно, понимая под монументом сам литературный памятник эпохи и в качестве документа – полученную учеными возможность через текст и его знаковую систему и открытую форму изучать специфику описанного

внем исторического периода, его культуры и ментальности [Rigolot 1982: 190–192].

Впродолжение определения художественного диахронического текста нельзя не упомянуть его внешнее оформление. Оформление в данном случае является аппаратом чтения текста, влияющим на его восприятие и контекст. Например, знаки пунктуации в данном периоде практически очень редкое явление. А. М. Лаврентьев в своих исследованиях по корпусной лингвистике и синтаксису показывает, что пунктуации предложений

всовременном понимании в старофранцузском языке не было, а исследование рукописной пунктуации показывает в основном высокий уровень вариации и невозможность однозначного определения основной «пунктуационной единицы». Ученый определяет факторный анализ употребления знаков препинания в рукописях на синтаксических границах, определенных по независимым от графического кода признакам, таким как границы предикативных единиц, наличие подчинительной связи, общих членов,

25

границы прямой речи и т. д. Исследования А. М. Лаврентьева показывают, что границы между предикативными единицами, не имеющими общих членов и подчинительной связи, маркируются существенно чаще, чем границы любого другого типа. Для автора такое видение дает основание утверждать, что единица близкая к предложению в современном понимании существовала в старофранцузском языке и находила опосредованное выражение в разнообразной пунктуационной практике той эпохи [Лаврентьев 2014]. Такое видение ранее подтверждается в работе Э. Бомгартнер «Le récit médiéval», где отмечаются такие элементы представления текста как иерархические деления текста на параграфы и главы, единицы иерархизации (в то время пунктуации) как заглавные буквы, часто выделенные редкими в то время красным, синим или черным цветом, украшенные и увеличенные в шрифте. Так, например, начиная с красного цвета для выделения определенного параграфа текста начинается происхождение слова «рубрика», взявшее свое начало от латинского слова ruber (выделять красным). Графически в тексте также встречаются высветленные участки, секции, участки в виде резюме частей текста, исправления ошибок и т. д. Все эти элементы позволяют идентифицировать отдельные сборники, отличать их от копий, находить их хронологические рамки и т. д. [Baumgartner 1995: 12–13].

Основанием для изучения теории художественного диахронического текста как текстотипа эпохи мы устанавливаем концепцию старофранцузского текста, изложенную Т. Г. Игнатьевой в монографии «Типологии старофранцузского текста», которая является специальным исследование диахронического текста [Игнатьева 2001]. Семиотический (знаковый) подход к художественному тексту в работе заключается в изучении содержания текста через призму включенных в него знаков, характеризующих его как произведение искусства. Текст рассматривается автором как знак в совокупности с его содержательной, формальной и функциональной сторон. Теория текста в данном случае разработана в рамках семиотического подхода с общефилософскими сущностными основаниями, в современной теории адекватными ко всем уровням языка. Согласно определению Т. Г. Игнатьевой, текст – полифункциональное и многоуровневое явление, образование высшего порядка, выполняющее коммуникативную, когнитивную, эстетическую, экспрессивную, эмоциональную, культурологическую и другиефункции. Как и языковой знак в знаковой системе, текст обладает совокупностью свойств, присущих предыдущим по иерархии образованиям (слову, фразе), так как уровни языка изоморфны. Текст является языковой универсалией и не имеет четкого определения вне границ определенной науки или ее аспекта. Дефиниция понятия такого порядка предполагает выявление его субстанциональных (сущностных), онтологических (связанных, свойственных) признаков, таких как принадлежность к плану языка или речи, величина, единицы его составляющие, функцио-

26

нирование специфических категорий текста. Т. Г. Игнатьева определяет старофранцузский диахронический текст как «текстотип эпохи», подчеркивая, что содержательный семиотический компонент текста позволяет передать посредством себя знания об эпохе, в которой данный текст был создан. В качестве законченного определения такого текста автор представляет «целостную со стороны содержания и со стороны формы единицу коммуникативного уровня, равную письменному литературному памятнику, представляющему из себя текстотип эпохи, то есть литературнохудожественный текст как наиболее широко представленный в культурном наследии изучаемой эпохи, представляющий наиболее многопланово идеологию, культуру периода» [Игнатьева 2001: 8–9, 32]. Подчеркнем, что определение старофранцузского текста Т. Г. Игнатьевой целесообразно экстраполировать для всего периода эволюции французского языка, что позволяет, пользуясь им, рассматривать любой диахронический текст. Данный тип текста наиболее полно и многопланово отражает позиции, идеологию, духовную и материальную культуру периода.

Обращая внимание на основные характеристики, составляющие специфичность диахронического текста в условиях Средневековья можно выделить следующее. Диахронический текст целесообразно рассматривать, применяя принцип историзма. Принцип историзма для лингвистики сформулировали в своих работах А. Мишель и Д. С. Лихачев. Применительно к литературному произведению принцип историзма состоит в том, что оно, с одной стороны, рассматривается в собственном движении, как явление творческого процесса, с другой стороны в связи с творческим развитием автора, как элемент его биографии, историко-литературного движения, развития периода, формирования географии и пространства произведения [Лихачев, 1987: 26–32; 2001: 129]. Таким образом, для данного исследования представляется возможным увидеть принцип историзма в проявлении жанро-центрического подхода к произведению литературы.

В ряде специфических моментов по отношению к диахроническому тектсу важно обозначить следующее положение П. Зюмтора о том, что всё говорится о любом тексте, приложимо в принципе и к средневековому старому тексту. Таким образом, все характеристики текста, о которых говорилось ранее, остаются релевантными и для старофранцузского [Zumtor 1980: 41, 84]. Выявленные Т. Г. Игнатьевой с точки зрения глобальных характеристик специфические особенности старофранцузского текста связаны с категориями «жанр», «автор», «персонаж». Например, выделяются жанровая детерминированность текста, открытость, целостность, предметность описания, образы создания концептуальной картины мира, специфика литературной коммуникации периода и свойства ее экспонентов, структурный характер и концептуально-семантический уровень понимания объектов в их целостности, возможность выбора и анализа языковых средств их реализации [Игнатьева 2001: 29–30, 176–180].

27

В рамках интерпретации текста обнаруживается, что абсолютной чертой художественного диахронического текста является исторический антропоцентризм. Принцип историзма, по Д. С. Лихачеву, проявляется в том, что явление анализируется в его происхождении, в обусловивших его причинах, в аспекте движения, в связях с окружающим миром как части более общего целого. Антропоцентризм языка (теория, описанная в трудах В. В. Виноградова и Э. Бенвениста и др.) в применении к художественному тексту, дает возможность признать автора, как одну их ведущих категорий текста. С автором связаны читатель, персонаж и повествователь. Семантика текста при чтении не возникает как собственный смысл читателя, так как посредством передачи текста вместе с информацией «диктуется» позиция автора: получатель сообщения располагает сведениями, извлеченными из текста, основанные на прошлой информативности автора. Во многих лингвистических исследованиях передаваемая позиция автора является ключевой. Дискурсивная деятельность писателя проявляется в произведении как видоизмененный вербальный механизм, а автор выступает дискурсивной личностью, прямо или косвенно влияющей на смысл повествования [Ладыгин 2013: 38–39]. В нашем исследовании принцип историзма проявляется не только в авторской позиции, но еще и в «жанровоцентрическом» подходе к тексту. Речь идет о такой специфической черте диахронического текста, как его жанровая детерминированность. Художественный текст в эпоху раннего Средневековья определенно привязан к строгому шаблону, всегда организован по жанровому принципу, т. е. обладает стереотипной организацией в рамках жанрового канона.

Применительно к теме антропоцентричности диахронического текста можно отметить интерес лингвистической науки к механизмам референции антропонимов. О. Е. Фролова в работе «Мир, стоящий за текстом» посвящает главу функционированию антропонимов в фольклорных авторских текстах. Автор развивает идею А. Гардинера и Д. Б. Гудкова, разделяя имена на воплощенные – имена уникальных объектов и невоплощенные – все остальные объекты, которые имеют имена или названия. В известных лингвистических трудах такие формулировки названий антропонимов перекликаются с именами прецедентными, которые называют лицо реальное или лицо литературного персонажа. Рассматриваются закономерности употребления прецедентных и непрецедентных антропонимов в пословицах и анекдотах (типичные или нетипичные), волшебной сказке (где есть фабульные и сюжетные имена, создающие сюжетно-предикатную структуру) и авторском литературном тексте (в зависимости от жанра создается система персонажей произведения, которая позволяет расширить авторские возможности, усложняет структуру литературного текста, влияет на его композиционную форму) [Фролова 2007: 286–287].

В науке сформировалось двойственное отношение к тексту как к объекту исследования. Ряд ученых понимают текст упрощенно, как за-

28

крытый объект, независимый от условий создания, восприятия и внешнего воздействия. Обратная точка зрения состоит в том, что никакой текст не может существовать в себе самом, а живет в контексте экстратекстуальной реальности. Наша точка зрения при анализе диахронического текста принимает во внимание второй подход, при котором преобладает идея дифференцированного характера текстов. Наблюдения, сделанные на том или ином тексте, служат для описания только этого текста, так как исторические и экстралингвистические факторы влияют на процессы создания текстов, сам текст при этом не может быть автономен от условий внешнего контекста, то есть экстралингвистической реальности эпохи, в которой он порожден. Таким образом, представляется необходимым рассмотреть некоторые исторические, литературные и лингвистические факты, касающиеся данного периода.

1.3. Лингвистическая ситуация во Франции в XII–XIII веках

Любой национальный общенародный язык представляет собой сложное понятие. Ученые Т. Б. Алисова, Т. А. Репина и М. А. Таривердиева отмечают, что на любом национальном языке говорят и пишут люди разного социального происхождения и культурного уровня в разных целях и при разных ситуациях. Оставаясь общепонятным, язык, вместе с тем, в зависимости от условий использования, приобретает определенную стилистическую окраску. «То, что принято называть литературным языком, представляет собой стилистическую разновидность, которая признана языковым коллективом в качестве эталона речи». Нет единства мнений относительно хронологии возникновения каждого романского языка, формирование литературного языка охватывает не одно столетие. Принимается во внимание письменная фиксация языка, отражение литературной формы речи, появление литературных памятников с тенденциями нормативности [Алисова

2007: 39–40].

Здесь ученые разграничивают понятие литературного языка и языка художественной литературы. Понятие языка художественной литературы шире, так как такой язык имеет возможность использования индивидуальных способов выражения, диалектных форм, просторечий, других элементов за рамками нормированной литературной речи. Литературный язык может иметь несколько литературных норм и свои особенности внутри нормы. Раннероманские литературные языки по сравнению с языками более поздних периодов отличались меньшей нормированностью. Нормированность заменялась обработанностью, проявляла лишь некоторые тенденции. К изменениям нормы позднее постепенно приводили социальные изменения, такие как демократизация (естественный процесс живого общения носителей языка, признание автономии народного (разговорного)

29

языка, манифесты поэтов и писателей к неограниченному творчеству в области языка, появление произведений художественной литературы на религиозные темы, а также эпического и лирического характера), деятельность грамматистов (создание грамматик и реформирование орфографии), работы теоретиков и лексикографов [Алисова 2007: 408–412].

Для более раннего периода в истории романских языков характерна диалектная основа их представления. Это связано с раздробленностью территорий государств периода, их обособленностью и замкнутостью, социальными и экстралингвистическими причинами. В зависимости от области распространения носители по-разному произносили звуки, употребляли разные слова для подобных понятий, для которых также формировали различные способы грамматического выражения [Шигаревская 1974: 60–61; Алисова 2007: 41]. Один из диалектов мог становиться престижнее другого, занимать основополагающие для будущего языка позиции, явиться основой и результатом раннего формирования крупного литературного. Таким диалектом для французского языка стал франсийский (francien – термин Г. Париса, 1889 г.), в то время использующийся и для названия района Франции – Иль де Франса, и для обозначения языка диалекта, позднее на его основе была сформулирована концепция формирования и закрепления французского письменно-литературного языка, представленная в трудах Л. Готье, П. Мейе, Ж. Бедье, В. Мейер-Любке, Ф. Брюно, А. Доза и других известных романистов и историков языка [Cтановая 2019: 165–168].

Статус франсийского диалекта и признание его самостоятельным диалектом является дискуссионным. При этом учеными подчеркивается значительное влияние нормандского и пикардского диалектов. Неоднозначность определения территории распространения центрального диалекта влечет за собой появление диалектных групп и зон, а вопросы географии, аспектов формирования, исторического и лингвистического анализа и других определений вызывают у многих ученых жаркие споры. Можно отметить ряд работ на эту тему у таких ученых как М. А. Бородина, В. Ф. Шишмарев, Н. А. Катагощина, Ф. Брюно и других.

При изучении диалектов в их графических формах у ученых возникает много вопросов. С одной стороны, само существование говора как устно-разговорной формы исключает письменную его фиксацию, с другой стороны, язык, зафиксированный в рукописях, представляет литературнообработанную форму языка, и большинство таких форм являются общими для всех старофранцузских рукописей. Письменный характер старофранцузского языка так или иначе смог показать разнообразие и общность текстов пишущих авторов регионов средневековой Франции, создавая и признавая теорию диалектного членения и описания языка старофранцузского периода для разных лингвистических целей. Традиционная история французского языка является преимущественно письменной теорией, литературные произведения изучались по сохранившимся рукописям, факты и

30