Лингвоконцептуальный анализ зоонимических репрезентаций во французском художественном тексте XII–XIII веков. Монография

или иной коммуникативной ситуации, ассоциации с предыдущим опытом, попавшим в орбиту языкового действия. [Гаспаров 1996: 9–11].

В широкоизвестном «Лингвистическом энциклопедическом словаре» дискурс определяется как «связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими факторами, то есть как текст, взятый в событийном аспекте, или речь, рассматриваемая как социальное целенаправленное, действие, как компонент, принимающий участие во взаимодействии людей и механизмах их сознания, то есть прямых когнитивных процессах [ЛЭС, 1990: 136].

В. В. Красных, рассматривая текст как единицу дискурса, обращает внимание на феномен, стоящий в центре коммуникативного акта, поддающийся непосредственно лингвистическому анализу, то есть сам текст. Текст связывается с экстралингвистической реальностью, с когнитивными явлениями, разрабатывается как единица дискурса, сложный и неоднозначный, иерархичный феномен. Согласно В. В. Красных, «дискурс есть вербализованная речемыслительная деятельность, понимаемая как совокупность процесса и результата и обладающая как собственно лингвистическим, так и экстралингвистическим планами» [Красных 2003: 111]. С точки зрения результата дискурс предстает совокупность текстов, порожденных в процессе коммуникации. При анализе дискурса как процесса он представляет собой вербализуемую («здесь и сейчас») речемыслительную деятельность. Появляются два плана дискурса – собственно-лингвистичес- кий (языковые средства, проявляеющиеся в совокупности порожденных текстов) и лингво-когнитивный (языковое сознание, которое выбор таких языковых средств обусловливает и влияет на их порождение и восприятие). В. В. Красных отмечает, что при выделении типов дискурса в рамках одного национально-лингво-культурного «поля», поэтический дискурс представляет собой дискурс поэтических текстов, принадлежащих представителям конкретного национально-лингво-культурного сообщества и предназначенных для него самого [Красных 2003: 112–115].

Так представляется возможным сближать дискурс с понятием текст, а также жанр текста в рамках системы одного национального языка, разрабатывать его единицы и смыслы. Развивая подобную мысль М. Л. Макаров представляет дискурс как результат, «текст связной речи», который приводит к образованию языковой структуры. Поскольку дискурс неотрывен от реальности, в нем отражается накопленный народом опыт общения, в том числе в той сфере деятельности, за которой он закреплен. Дискурс имеет связь с живой жизнью и ее событийным контекстом, социокультурными явлениями. В нашей работе мы придерживаемся такого понимания дискурса.

Что касается теории текста, можно отметить, что большой вклад в ее развитие внесли таких ученых, как И. Р. Гальперин, Н. Н. Михайлов, Ю. Н. Земская, Д. С. Лихачев, Е. С. Кубрякова. Содержательный аспект

11

текста рассматривался в трудах В. В. Виноградова, Л. В. Щербы, И. И. Мещанинова, С. Д. Канцельсона, Н. С. Поспелова, О. И. Москальской, З. Я. Тураевой, Е. А. Реферофской и других ученых.

Узкий первоначальный термин «текст» восходит к латинскому texto (сотканный, сплетенный). Слово получило широкое распространение в трудах французских гуманистов XVI века, вытеснив лексему glose (глосса, толкование, объяснение). Как отмечает Франсуа Риголо, такому процессу замены слов способствовал тот факт, что слова, однокоренные со словом texte, расширили сферу своего влияния, стали употребляться по отношению к литературным произведениям. Например, зафиксировано то,

что слово texture, или tisture (структура, текстура, строение ткани) из языка юрисдикции и риторики перешло в язык поэтики [Rigolot 1982: 187– 189; Игнатьева 2001: 25].

Вышеизложенные представления продолжаются тем, что в старофранцузском языке термину «текст» соответствовало слово conjointure (со-

единение, связь, расположение частей), обнаруженное у Кретьена де Труа и восходящее к латинскому junctura в значении dispositio (распределение,

размещение элементов в тексте) и compositio (структура текста, компо-

зиция). Слово «сonjointure» определяется как то, что объединяет различные элементы, трансформирует их в организованное целое. Данное слово состояло в конкуренции со словом conjunction (существительного от латинского глагола conjungere (объединять) и в связи с этим вышло из употребления. Эквивалентом такому старофранцузскому термину стало в XVI веке слово contexture, зафиксированное в трудах М. Монтеня «Опыты», где автор вводит широкий круг его значений: от словосочетания «физическая структура человека» (nostre contexture, cette contexture naturelle), «ментальная структура» (une constante et solide contexture) до определения «структура, диспозиция речи» (la belle contexture, ingehieuse contexture).

В целом можно сказать, что определение текста, которое можно было бы считать исчерпывающим, при пристальном внимании лингвистов и популярности данного объекта исследования в разных сферах еще не выработано, и что в данном случае лингвистика много лет оперирует понятием, не получившим своего четкого определения. Различные дефиниции текста приводятся в книге И. Р. Гальперина «Текст как объект лингвистического исследования» (1981, 2007). В узком понимании у И. Р. Гальперина текст определяется как «фиксированное на письме речетворческое произведение» [Гальперин 1977: 524]. В широком определении текста прежде всего выделяются его двойственная природа, описываются основные параметры и категории, подчеркиваются грамматико-когезиальные связи и понятие целостности, глобального смысла и другие дистинктивные признаки. Ученый определяет: «Текст – это произведение речетворческого процесса, обладающее завершённостью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом

12

этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовок) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» [Гальперин 2007: 17–19]. Данное многостороннее определение текста является классическим, служащим базой для разработки различных положений лингвистики текста, продолжая расширять различные показатели, элементы, параметры и связи текста с языком, как средством коммуникации, реализации мысли и отражении закономерностей мыслительных процессов и задач.

Продолжая осмысливать множество теорий взаимосвязи действительности и фигур коммуникации в учебнике «Действительность. Текст. Дискурс», Ю. Е. Прохоров рассматривает текст с точки зрения психологии

ипсихолингвистики, определяя данное понятие как «явление языковой и экстралингвистической действительности, сложный феномен, выполняющий разные функции. Текст по Ю. Е. Прохорову есть «средство коммуникации»; «способ хранения и передачи информации»; «отражение психической жизни индивида»; «продукт определенной исторической эпохи и форма ее существования»; «отражение социокультурных традиций»; «объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц»; «речевое коммуникативное образование»; «системно-структурное образование» и т. д. Многозначность определений для термина «текст» обусловливает и многообразие подходов, множественность описаний и понимания отдельных параметров и характеристик текста. Ю. Е. Прохоров упоминает

ио «ситуативной интерпретации текста», т. е. учете социально, психологически и культурно-значимых условий и обстоятельств, так называемом поле прагмалингвистического исследования [Прохоров 2004: 11, 12, 14–17, 22]. В русле коммуникативной лингвистики известно также определение Г. В. Колшанского, в котором текст является «основной единицей языка и коммуникации». Лингвист считает текст динамической единицей, в отличие от слова и предложения, в которой «мысль не умирает изреченной, действительно живет» [Колшанский 2006: 6].

Говоря о типологии текстов в области коммуникации, З. Я. Тураева в работе «Лингвистика текста. Текст: Структура и семантика» описывает текст сложным синтаксическим целым, функционирующим как сверхфразовое единство или гиперсинтаксис. З. Я. Тураева пишет о становлении лингвистики текста как новой области языкознания, на примере произведений отечественных и зарубежных авторов изучает связи лингвистики текста с другими науками, направления ее развития, описывает кардинальные понятия, такие как структура текста, категории текста, единицы текста, образные системы и другие. Освещая системные направления развития лингвистики текста последних лет, З. Я. Тураева рассматривает такие вопросы как: 1) изучение текста как системы высшего ранга, с ее основными

13

признаками, которыми являются целостность и связность; 2) построение типологии и ориентации текстов согласно коммуникативным параметрам и лингвистическим признакам (план выражения и содержания); 3) изучение единиц членения текста, фактов, закрепленного языкового материала; 4) выявление особых текстовых категорий и понятий; 5) определение качественного своеобразия функционирования языковых единиц в составе текста различных уровней под влиянием контекста; 6) изучение межфразовых связей и механизмов отношений текстовой структуры. Ссылаясь на труды Р. Л. Якобсона, Л. В. Щербы, И. Р. Гальперина и других российских и зарубежных ученых структуралистов, З. Я. Тураева говорит о разделах лингвистики: 1) общая лингвистика текста; 2) лингвистика конкретного текста; 3) лингвистика типологии текстов. Далее автор последовательно касается различных аспектов текста: онтологическом, гносеологическом, собственно лингвистическом, психологическом, прагматическом; делает выводы по каждому из них, подчеркивая тот факт, что «одним из принципиальных достижений лингвистической науки явилось распространение текстоцентрического подхода к единицам языка. Сущность такого подхода заключается в том, что для адекватного описания языковых единиц разных уровней необходим переход от толкования этих единиц самих по себе к их интерпретации в контексте целого текста. Таким образом, З. Я. Тураева рассмотрела текст не только как продукт естественного языка, но и как феномен культуры, принадлежащий художественному языку, провела анализ взаимодействия номинативных и эстетических знаков. З. Я. Тураевой принадлежит определение текста как «структурного единства», «упорядоченного множества предложений, объединенных различными типами лексической и грамматической связи, способное передавать определенным образом организованную и направленную информацию» а также важный вывод о понимании природы текста, где значение имеет отражение в тексте картины окружающего нас мира. Так, существует различие между художественным текстом и текстом, принадлежащим естественному языку. Если последний представляет собой отраженный и переработанный в сознании

Н. Н. Михайлова, которое состоит в том, что текстами он называет статичные «произведения речи», формирующиеся в процесс ее функционирования и являющиеся единственным фактическим материалом, на котором можно изучать законы как самой речи, так и языковой системы, знаками которой она пользуется. Н. Н. Михайлов занимался вопросами специфических литературных референций текста, придерживался функционально прагматического подхода, согласно которому языковая система есть устройство для порождения конкретных текстов. Ученый занимался изучением литературного дискурса и текста, противопоставляя данные понятия.

14

Он считал, что определенным подтипам литературного дискурса, (жанрам) более свойственны «книжная» лексика и специфический синтаксис, чем другим. В середине ХХ века, Н. Н. Михайлов вступал в спор «физиков» и «лириков», подходил к сравнению художественного текста и дискурса естественнонаучным способом. Литературный текст как объект исследования освещен у Н. Н. Михайлова в противопоставлениях: текст-реальность, текст-язык, автор-текст, текст-читатель [Михайлов 2006: 7].

Ученый Ю. А. Левицкий в работе о становлении лингвистики текста рассматривает проблемы порождения текста, говорит о стилях текста, тексте и языке науки, статусе текста в языковой системе, связи текста и дискурса, а также о разнообразии аспектов изучения текста, таких как прагматический, психолингвистический, социолингвистический. Автор предлагает несколько определений текста: узкое – в русле письменной фиксации речи и, более широкое, где текст предстает как объединение языковых средств, используемых в речи, которое обеспечивает их следование друг за другом и их отношение к суммарному смыслу имеющихся компонентов. Ю. А. Левицкий разъясняет вопрос о так называемом «минимальном тексте», минимальных компонентах текста и комплексности его образований. Что немаловажно для настоящего исследования, Ю. А. Левицкий затрагивает проблему наименований в рамках текста. Рассуждая о предметах или явлениях, характеристиках именованных предметов, составляющих связного текста, ученый упоминает проблему функции слова и формы его выражения. Художественный текст у Ю. А. Левицкого выступает первостепенным для изучения [Левицкий 2006: 70–98, 134–135].

Проблему текста, его единиц и категорий: сложного синтаксического целого, сверхфразового единства, предложения, а также дискурса – рассматривает А. Ф. Папина. Анализируя множественность терминов и определений в данном ключе, автор говорит о различии терминологии, которая касается текста в отечественной и зарубежной лингвистике, о развитии теории текста и дискурса в рамках когнитивного подхода. А. Ф. Папина рассматривает иерархию внешней и внутренней устроенности высказывания, текста и дискурса, о текстообразующих категориях, необходимых для смысловой и структурной завершенности наблюдаемых языковых явлений, функциях текста и о прикладном значении информации текста для языковой картины мира [Папина 2002: 6–15, 19–20].

Среди зарубежных определений текста французский лингвистиче-

ский словарь «Dictionnaire de linguistique des sciences du langage» (DLSL)

под авторством J. Dubois дает следующие два определения в нужных для нашего аспекта изучения текстов. В первом случае текстом называют ансамбль любых лингвистических выражений, которые подвергаются анализу, таким образом, текст является отражением лингвистического поведения, которое может быть высказано или написано; во втором случае любой лингвистический материал формирует текст и может быть классифициро-

15

ван по анализируемым классам: типам, жанрам, и т. д., которые, в свою очередь тоже могут быть подвергнуты анализу и возможным делениям

(перевод наш. – Е. Д.) [DLSL: 482].

Таким образом, в современной науке господствует тезис о том, что текст стал первичной данностью всякой гуманитарной науки, он считается точкой отсчета, мерой для измерения или репрезентации высказывания человеком себя, конструктом сообщений старых и новых для пополнения картины мира, копилкой антропоморфных истин для их изучения и продолжения. Согласно Л. Г. Викуловой и Е. Ф. Серебренниковой, то, каким образом в тексте/дискурсе происходят и репрезентируются данные процессы «освоения и присвоения мира» дает возможность судить об истинностных аспектах высказывания и дискурсивной идентификации человека говорящего, языкового сообщества, народа, об особенностях национальных аксиосфер [Викулова, Серебренникова 2011].

Постоянная эволюция развития лингвистики текста на современном этапе дает нам понимание того, что в общей теории текста, как в классической категории, выделяется направление, посвященное теории художественного текста. Отмечается наличие специальных работ этого направления, например, работы Ю. М. Лотмана,Н. Н. Михайлова, В. Я. Задорновой, В. А. Лукина, Т. Ф. Плехановой, Д. Понтона, Т. Г. Игнатьевой, Т. В. Лариной, Е. Г. Таревой и других российских и зарубежных ученых.

Ю. М. Лотман описывает в своем труде художественный текст как особым образом системный устроенный механизм, связанный со знаком и знаковой системой через значение его единиц, обладающий способностью заключать в себе информацию в высококонцентрированном виде. Автор говорит о художественном тексте как о структурно замкнутом образовании, его важности, иерархичности, инвариантности, кодировке, содержательной стороне, законах организации текста, типах, жанрах и социальных механизмах текста как о задачах общенаучного значения. Важное место в таком типе текста у Ю. М. Лотмана занимает проблема значения, как ключевая в семиотическом цикле, через которую он стремится раскрыть функциональность художественной структуры текста. По Ю. М. Лотману, мельчайший элемент структуры является содержательным, несет смысловую нагрузку, влияет на моделирование знаковых систем в усложненной реальности: культуру, искусство, литературу и т. д., где есть еще неоткры-

тые неизвестные [Лотман 1970: 44–47, 69–71, 360–365].

В настоящее время теория художественного текста бурно развивается. Согласно Н. Н. Михайлову, художественный текст является результатом использования языковой системы с целью художественного отражения действительности. Объединяя структурный и функциональный подходы вокруг четырех главных понятий: язык, речь, дискурс и текст в своих работах, Н. Н. Михайлов указал на то, что проводить анализ художественного текста труднее по сравнению с анализом других типов текста. Так как

16

понятия дискурс и текст – объекты особого внимания лингвистов в этой связи. Дискурс, в свою очередь, он рассматривал как промежуточную подсистему, приспосабливающую языковые знания к специфическим коммуникативным целям. Автор указывает, что существует художественный дискурс, как вариант творческого использования языка, динамическая вер- бально-когнитивная систему, функционирующая между объективной «предметностью» и субъективной «художественностью» вербального выражения, рассматриваемая в единстве с порождаемыми текстами, представляющая собой вторичную семиотическую систему открытого типа. Находя свое воплощение в текстах, дискурс ими же и управляется, в этом заключается главный смысл данного лингвистического феномена: создание текстов является не только целью, но и средством его развития. При переходе от структурного изучения языка в коммуникативную, в сферу дискурса, возникает проблема зависимости от формы, которую принимает беседа или речь. Так, использование языковой системы для повседневного общения обычно называют естественным дискурсом, для обсуждения научных проблем – научным, а для художественного отражения действительности – художественным и т. д. [Михайлов 2006: 7–9, 11, 14].

Втруде «Восприятие и интерпретация художественного текста» В. Я. Задорнова продолжает говорить об исключительности изучения художественного текста с точки зрения интерпретации и понимания художественной литературы, перевода, систематического сопоставления текстов разных языков, диалектики лингвопоэтического и лингвостилистического изучения художественного текста. Признавая факт того, что неисследованных древних источников в настоящее время остается еще достаточное количество, В. Я. Задорнова подчеркивает перспективы изучения данного типа текста, видит больше оснований рассматривать художественный текст как своеобразный текст. Ученый представляет художественный текст как сумму значений составляющих его единиц, признает двойственную природу языковых единиц в художественном тексте, что и наполняет, по

еемнению, его содержание. По В. Я. Задорновой, в художественном произведении содержание и выражение семантического уровня служат выражением нового смысла: коннотативного, метафорического и образного, который автор называет мета-содержанием (идейным содержанием). Метасодержание – это специальное новое содержание, в котором должно изучаться функционирование языковых элементов, и является предметом исследования в художественном контексте [Задорнова 1984: 5–9, 11].

Всовременной науке определена дисциплина для изучения словесной организации текста – текстология – наука, изучающая языковые памятники (тексты), с точки зрения их расшифровки, датировки, атрибуции, социальной и культурной приуроченности и т. д., в меньшей степени их когнитивно-коммуникативным структурированием. Лингвистический анализ художественного текста принимается в широком значении: к компе-

17

тенции лингвистики относится и изучение эстетической функции языка, рассмотрение композиционной структуры художественных произведений с культурологической стороны. Признается проблема преодоления практики поаспектного изучения текста, то есть изучения его семантики в отрыве от структуры и, наоборот, изолированного изучения прагматики текста, деривации и других явлений. Современная лингвистика художественного текста целенаправленно взаимодействует сейчас не с одним, а с несколькими уровнями текста с целью комплексного изучения семантических и эстетических (или иных) его функций на базе достижений своей интеграции с другими дисциплинами (литературоведения, стилистики, грамматики, культурологии) в рамках филологического анализа [Бабенко, Казарин 2003: 10]. Для нашего исследования лингвистический, в частности грамматический и семантический, анализ текстовых единиц дополненный экстралинвистическими комментариями и жанрово стилевыми характеристиками приобретает большую актуальность.

В этой связи Т. Г. Игнатьева в монографиях «Типология старофранцузского текста» и «Лингвокультурологический анализ текста: диахронический и синхронический аспекты» говорит о том, что текст для исследователей может служить языковым материалом, поставляющим данные о системно-структурных особенностях языка. Особенностью художественного текста, согласно Т. Г. Игнатьевой, является то, что он представляет собой определенный лингвистический инвариант, в котором зафиксирована определенная авторская информация и который слабо меняется по истечении времени, а любые формальные элементы языка могут приобретать самостоятельную значимость и быть носителями эстетической информации. Согласно Т. Г. Игнатьевой, терминологически проблема осложняется, так как текст-продукт естественного языка (первичная моделирующая система) присоединяет к себе произведение художественного творчества (вторичную моделирующую систему), сочетание отражения объективного мира и авторский вымысел, вымышленный мир, переработанный сознани-

ем автора [Игнатьева 2001: 8–18, 19; 2011:24 –25].

Важнейшей чертой художественного текста современные ученые обозначают его абсолютную антропоцентричность, явление, когда познание и отображение мира в произведении художественной литературы направлено на познание человека, а все изображаемые художественные события есть средства всестороннего его показа. Человек всегда выступает главным объектом познания, постоянным эпицентром всего, аккумулирует вокруг себя все эффекты, сюжеты, смысловые моменты. Абсолютная антропоцентричность состоит в интеграции смыслов начиная с автора произведения и продолжается читателем произведения в итоге чтения. При таком порядке текст всегда есть меморативный результат работы мысли автора при изначальном его создании и в отношении читателя в процессе движения читательской мысли во время чтения и получения информации.

18

В данном процессе активно действует трихотомия автор – персонаж – читатель, в которой персонаж – промежуточный элемент, играет важную структурную узловую роль, является предметом передачи этой информации для интерпретации [Домашнев 1989: 23; Zumtor 1980: 45; Герасимова

2011, Игнатьева 2020: 30 –32].

В. А. Лукин в книге «Художественный текст: основы лингвистической теории» исследует широкий спектр вопросов современной лингвосемиотической теории текста. Автор определяет специфику художественного текста относительно других типов текстов, рассматривает знаки семиотических систем, языковые и текстовые коды, тексты разных типов по отношению к тексту. В. А. Лукин говорит о наукометрии, индикации, метатекствовых и интертекстуальных знаках, восходящем и нисходящем подходах к определению художественного текста, математических методах исследования текста, о множественности и не элементарности его дефиниций в зависимости от подходов, функций, направлений лингвистики. В. А. Лукин определяет текст вместе с такими компонентами как: знаковая последовательность текста, его лингвосемиотическая специфика, цельность, связность, текстовый код, его семантическая структура, композиция, интерпретация текста, произведение, функция текста, авторский замысел, референтная область текста, определяя их как совокупность параметров для выявления типологической специфики художественного текста. Художественный текст для В. А. Лукина – абстракция, вбирающая

всебя минимум необходимых свойств всего многообразия текстов, описанная в сравнении с другими текстами. В разработке проблемы художественного текста ученый обозначил цель достижения целостной лингвосемиотической концепции художественного текста, позволяющую определить место художественного текста среди прочив типов как основу для формирования всех процедур прикладного анализа, выявления минимально необходимого множества компонентов, из которых складывается концепт текста и формируются основы теории художественного текста [Лукин

2005: 11, 13, 17].

Определения понятий, дискурса и текста значительно расширились за последнее время. Ученые не приходят к однозначным определениям таких глобальных категорий, в частности, в рамках диахронических исследований необходимы уточнения в терминологии для лучшего понимания специфики изучаемых вопросов. В данном исследовании мы придерживаемся положения тех ученых, которые соглашаются с невозможностью «имманентного», то есть отдельно изолированного изучения системы языка, а также принимают специфичность различных текстовых образований,

втом числе диахронических. Дискурс и текст в диахронии целесообразно рассматривать в широком культурологическом плане, с учетом специфики литературной коммуникации изучаемого периода. Для диахронического исследования понимание категориальных отношений и выбор основного

19

теоретического основания в дихотомии дискурс-текст приходится на текст. Методологически этот выбор подтверждается словами И. Р. Гальперина о том, что текст есть «некое образование, возникшее, существующее и развивающееся в письменном варианте литературного языка, в котором расчлененность текста, эксплицитно выраженная графически, выявляется как результат сознательной обработки языкового выражения»; «в результате длительного процесса формирования письменный вариант языка выработал особенности, которые постепенно приобрели статус системности»

[Гальперин 2007:3, 10, 15].

В работе мы принимаем определение дискурса как результата, «текста связной речи», который приводит к образованию языковой структуры. Ввиду того, что дискурс неотрывное от реальности понятие, он имеет непосредственную связь с нелингвистическими реалиями, с живой жизнью и ее событийным контекстом, обстоятельствами, социокультурными и другими явлениями.

Учитывая многогранность и разноплановость вышеописанных явлений, вслед за трудами Т. Г. Игнатьевой, мы понимаем текст как осмысленную последовательность словесных знаков. Последуя за общеизвестным положением Э. Бенвениста об осмысленности явлений для придания чемулибо лингвистического статуса, данное определение привлекает нас своей лаконичностью и семиотической интерпретацией текста как языкового знака. Формальной стороной текста выступает его означающее, передающееся в виде последовательности актуализированных словесных знаков. Означаемым представляется идеологическое содержание текста, которое, несмотря на свой фикционный (стремящийся к неопределенному совершенству или к субъективно понимаемой определяющей цели) характер, отображает картину мира в той или иной ее полноте. Так, сам текст становится единицей информации, имеет коммуникативную и грамматическую направленность. «Дискурс» рассматривается шире понятия «текст».

Мы присоединяемся к точке зрения тех ученых, которые трактуют текст как способ реализации дискурса. Учитывая диахронический аспект исследования, мы считаем нужным пояснить, что под термином «текст» в данной работе понимается письменный вариант текста, литературнохудожественный памятник начальной литературной культуры Средневековья, репрезентирующий языковую картину мира эпохи становления национального языка и являющийся в нашем случае источником для поиска материала исследования.

Базовые понятия гуманитарной культуры в ХХ–ХХI веках, применяющееся в филологии, философии текста, семиотике, структурной лингвистике, структурной и генеративной поэтике понятия «текст», и «дискурс», сложны и неоднородны.

20