История России с древнейших времен до 1917 года. Учебное пособие для СПО

13.3. Революционные события 1905 года

На этом фоне нет ничего удивительного в том, что российские оппозиционеры приветствовали военные победы японцев

излорадствовали по поводу неудач собственной армии. В пропаганде, с помощью которой левые и либералы подталкивали страну к революции, причудливо сочетались призывы к свободе, равенству, братству и антипатриотические лозунги, вражда к русским традициям. Оценивая разворачивавшиеся в стране революционные события, известный российский журналист

икнигоиздатель Алексей Суворин писал: «Русская революция имеет один колоссальный недостаток, который губит ее. Она непатриотична» [6, с. 3].

Николай II, ища ответ на пропагандистское давление со стороны оппозиции, испытывал колебания и сомнения. По подсказке либералов из своего окружения он попытался ослабить это давление с помощью уступок и дал разрешение на проведение в ноябре 1904 года Земского съезда, который был организован силами оппозиции. Круг поднятых на съезде вопросов не ограничился темой земства, лейтмотивом выступлений стало требование созыва законодательного выборного органа. После съезда оппозиция инициировала «банкетную кампанию», призванную придать его решениям больший резонанс. Этот полити- ко-технологический прием был заимствован из практики французской революции 1848 года. «Союз освобождения» нацеливал организаторов «банкетов» на принятие одинаковых резолюций, требовавших созвать Учредительное собрание. В городах под видом банкетов состоялось 120 собраний с участием либеральной интеллигенции и немалой части дворянства, решившейся пойти на конфронтацию с царской властью.

Кфиналу «банкетной компании» Николай II был склонен прислушиваться уже к советам консерваторов и потому отказался уступать либеральной оппозиции, заявив, что «власть должна быть тверда», а «во всех разговорах земцев видны только эгоистическое желание приобрести права и пренебрежение к нуждам

321

Глава 13. Российская империя в начале ХХ века

народа» [7, с. 260]. Но к тому моменту оппозиционное движение уже вышло за рамки «банкетов» и приняло форму демонстраций и шествий, в которых наиболее активно вели себя студенты столичных вузов. 5 декабря во время студенческой демонстрации в Москве провокаторы открыли стрельбу по полиции, которая в ответ вынуждена была стрелять по демонстрантам, убив несколько человек. Вслед за «банкетной кампанией» прием провоцирования полиции был также скопирован из опыта западноевропейских революций.

В следующий виток эскалации политического противостояния были втянуты рабочие петербургских промышленных предприятий. Еще в ноябре 1904 года лидеры «Союза освобождения» В. Я. Богучарский, С. Н. Прокопович и Е. Д. Кускова установили контакт с вожаком питерских рабочих священником Георгием Гапоном. Программа возглавляемой Гапоном организации «Собрание рабочих» была направлена на улучшение условий труда и быта рабочих. «Освобожденцы» старались внушить Гапону мысль о важности включения в программу рабочего союза политических требований. Они искусно использовали риторику, воздействуя на сознание склонного со всеми соглашаться и политически неопытного Гапона. Он быстро оказался под опекой революционеров, среди которых выделялся эсеровский боевик Петр Рутенберг, ставший его главным советником. Эсеры внушили Гапону идею шествия рабочих к императорскому дворцу на Дворцовой площади с целью подачи Николаю II петиции с просьбой защитить права рабочих от произвола владельцев предприятий. Гапон и рабочие активисты в такой идее не видели ничего крамольного, ибо в российской общественной практике шествия в форме крестных ходов и челобитные, адресованные царю, не были каким-то необычным или исключительным явлением.

Шествие было назначено на 9 января 1905 года. Подготовка к нему проходила на фоне забастовки, начавшейся в канун

322

13.3. Революционные события 1905 года

1905 года на Путиловском заводе в поддержку четверых уволенных работников. Забастовщикам удалось добиться восстановления на работе троих своих товарищей, и повод к продолжению стачки казался исчерпанным. Но Гапон, направляемый Рутенбергом, став проводником эсеровских планов озвучил идею всеобщей забастовки питерских рабочих. Забастовщикам, число которых к 7 января достигло 130 тысяч, выплачивались пособия из средств, оказавшихся в распоряжении оппозиционеров после Парижской конференции.

Еще 4 января 1905 года Гапон, находясь на приеме у петербургского градоначальника, клялся в верности царю, а уже 7 января на сходке с участием революционеров, где обсуждалось предстоявшее шествие на Дворцовую площадь, провозгласил: «Если нас будут бить, мы ответим тем же; мы… устроим революцию. Устроим баррикады, разгромим оружейные магазины, разобьем тюрьму, займем телефон и телеграф — словом, устроим революцию» [5, с. 54]. Гапон согласился внести в петицию политические лозунги, в том числе и требования созыва Учредительного собрания и прекращения войны с Японией. Для петербургских властей, знавших Гапона как лояльного и благонадежного клирика, такой оборот дела был полной неожиданностью.

8 января о содержании петиции доложили Николаю II. Он готовился выйти 9 января к несущим прошение подданным, и, узнав о произошедшей метаморфозе, сначала, как уже бывало, впал в растерянность и сомнения, а затем распорядился запретить шествие и арестовать Гапона. Ни того, ни другого петербургская полиция сделать не успела. Было сложно остановить и многотысячные колонны преисполненных энтузиазмом людей, и почувствовавшего себя носителем «промыслительной миссии» Гапона.

Уверившись в благотворности своих действий, Гапон с помощью экзальтированного пафоса разжигал протестный пыл рабочих. В большинстве своем они были верующими, доверяли

323

Глава 13. Российская империя в начале ХХ века

Гапону, видели в нем «пророка, явившегося от Бога для защиты рабочего люда» [5, с. 53] и не знали, что его действия направляют либералы и эсеры, к которым рабочая среда не имела доверия. Однако политтехнологии сделали свое дело: традиционалистский и чуждый западнической интеллигенции трудящийся класс стал политическим орудием в ее руках. «Все умрем, клянемся стоять до одного», — кричали готовящиеся к шествию толпы людей [8, с. 208]. Удержать рабочих, готовых «пострадать за правду», было уже практически невозможно.

Эсеры были уверены в неизбежности расстрела участников крестного хода войсками, более того — на это они и делали ставку, планируя развернуть баррикадные бои в столице. Вынашивалось намерение убить Николая II, но, зная о предстоящих беспорядках, он уехал из Зимнего дворца в свою загородную резиденцию. Первичная цель шествия оказывалась заведомо недостижимой. Зато планы революционеров были в значительной мере реализованы: произошли беспорядки, столкновения демонстрантов с полицией и войсками, закончившиеся стрельбой по рабочим. Было убито не менее 130 человек.

Революционные идеологи тут же назвали 9 января «кровавым воскресеньем». Один из них, писатель Максим Горький, сыгравший в происшедших событиях роль теневого координатора, писал жене: «Настроение растет, престиж царя здесь убит — вот значение дня. Итак, началась русская революция, с чем тебя и поздравляю. Убитые да не смущают — история перекрашивается в новые цвета только кровью» [9, с. 148]. Газета «Освобождение» также объявила о начале революции в России и, назвав Николая II «палачом народа», дала собственную интерпретацию того, что 9 января произошло на Дворцовой площади: «Народ шел к нему, народ ждал его. Царь встретил свой народ. Нагайками. Саблями и пулями он отвечал на слова скорби и доверия. На улицах Петербурга пролилась кровь и разорвалась навсегда связь между народом и этим царем. …Эта кровь не может быть

324

13.3. Революционные события 1905 года

прощена никем из нас. Она душит нас спазмами… Ни о чем другом, кроме возмездия и свободы, ни думать, ни писать нельзя. Возмездием мы освободимся, свободой мы отомстим» [10, с. 1].

Однако и М. Горький, и «освобожденцы» поспешили выдать желаемое за действительное. Гапон исчез, а возбужденный им энтузиазм у рабочих быстро выветрился. Новый генерал-губерна- тор Петербурга Д. Ф. Трепов объяснил им суть произошедшего, параллельно с этим заводоуправления стали повышать расценки труда и сокращать рабочее время работников. Уже через 3–4 дня забастовка на питерских заводах была прекращена, и рабочие, преодолевая обескураженность, возвращались к работе. Некоторые из них захотели поквитаться с обманщиками, и по Питеру прокатилась волна расправ над интеллигентами. Впоследствии один из «освобожденцев» П. Б. Струве, переосмыслив опыт участия в событиях 1905 года, признал, что «в делании революции играла роль ловко инсценированная провокация» [11, с. 148].

Значительная часть общества понимала, что в основу событий 9 января легла провокация, и не имела желания выступать ни против стабильного порядка, ни против правительства. Несмотря на это, левые партии не собирались отказываться от намерений разжечь революцию в стране. Эсеры развернули беспощадный террор против чиновничьей элиты, а параллельно этому начали напористую агитацию среди крестьянства, подняв волну крестьянских бунтов, требования которых сводились к ликвидации помещичьего землевладения. Революционное брожение перекинулось из Петербурга в регионы. Были отмечены волнения в воинских гарнизонах и на флоте, самым громким явилось выступление матросов, в июне 1905 года захвативших броненосец «Потемкин». Наблюдался рост забастовочного движения в крупных промышленных центрах. На национальных окраинах страны — в Польше, Финляндии, Грузии, Азербайджане, частично в Армении — заявили о себе сепаратисты и местные националисты. Голоса в пользу расширения гражданских

325

Глава 13. Российская империя в начале ХХ века

прав еврейского населения громко прозвучали в городах, расположенных в так называемой «черте оседлости».

Революционные волны то стихали, то вновь накатывались, и в целом по стране не стихали в течение всего 1905 года. Революция являлась отражением раскола традиционного русского сознания, которому исторически присущи, с одной стороны, обостренное чувство социальной справедливости, а с другой — сильный государственный инстинкт. Под влиянием партийной пропаганды эти ценности в сознании людей раскололись, а потому раскололось и общество.

Финалом событий 1905 года стали декабрьские столкновения в Москве между противниками и сторонниками правящей власти. В этих столкновениях, переросших в баррикадные бои с использованием огнестрельного оружия, отчетливо просматривались признаки гражданской войны. Они были видны и в появлении органов власти, альтернативных царскому правительству. Ими стали Советы рабочих депутатов, созданные революционной оппозицией в Петербурге, Москве, Одессе и других городах.

Опираясь на своих сторонников, составлявших большинство общества, правительство, в конце концов, сумело перехватить инициативу. Для этого ему приходилось не только проявлять жесткость, но и идти на уступки. В августе 1905 года Николай II издал манифест о создании выборной законосовещательной Думы. Либеральную оппозицию такой вариант парламента на тот момент устроил, и многие ее представители высказались за прекращение революционной деятельности. Связка либеральных и леворадикальных сил была подорвана.

После этого эсеры, большевики, анархисты, ставящие своей целью во что бы то ни стало добиться падения монархии, усилили атаки на правительство. Финансовые и материальные средства, получаемые ими от иностранных спецслужб, направлялись на расширение забастовочного движения. Осенью 1905 года оно переросло во всеобщую политическую стачку. Для исправ-

326

13.4. Управленческая деятельность П.А. Столыпина

ления ситуации правительство, во главе которого тогда встал С. Ю. Витте, пошло на новые уступки оппозиционным слоям общества. 17 октября 1905 года по настоянию Витте император Николай II подписал Манифест, закреплявший основные гражданские права и свободы, провозглашал проведение демократических выборов в Государственную Думу, наделяемую широкими законодательными полномочиями.

Позднее октябрьский Манифест был дополнен положениями о выборных квотах для каждого сословия. Значительное представительство предусматривалось для крестьянства. Для умиротворения крестьян Витте озвучил намерение конфисковать крупные поместья, а их землю разделить среди крестьян. Планы Витте натолкнулись на активное противодействие со стороны дворянства и не были реализованы. Тем не менее, общество увидело со стороны правительства готовность к мирному диалогу и поиску приемлемого для всех консенсуса.

Революционные события 1905 года имели существенные последствия. Главным из них было изменение политического строя страны — Россия превратилась в парламентскую монархию. Политические партии получали возможность легальной деятельности, провозглашались основные демократические свободы. Рабочим давались гарантии социальной защиты. Было объявлено о начале аграрной реформы. Эти меры в сочетании с наказанием тех, кто разжигал политический террор, привели к выправлению и стабилизации обстановки в стране. Результаты этой стабилизации продержались до 1917 года.

13.4. Управленческая деятельность П. А. Столыпина

В начале ХХ века ежегодный рост российской промышленности составлял в среднем 9 %, по этому показателю Россия занимала первое место в мире. Революционные события 1905 года

327

Глава 13. Российская империя в начале ХХ века

привели к падению темпов экономического роста, но после окончания волнений они были довольно-таки быстро восстановлены. Прекращение революционного движения связано

сименем Петра Аркадьевича Столыпина.

Вапреле 1906 года Столыпин был назначен министром внутренних дел. В ведении МВД тогда находилось управление полицией, почтой, пожарными частями, страхованием, медициной, ветеринарной службой, пенитенциарной системой. В обязанности министерства входили также такие вопросы, как продовольственное обеспечение городов, взаимодействие центральной власти с земствами, контроль деятельности губернских и уездных администраций, местных судов. Столыпин столь энергично включился в работу министерства, что спустя всего лишь три месяца после назначения министром внутренних дел получил должность председателя Совета министров, сохранив за собой и министерскую должность.

С первых своих шагов в роли главы правительства П. А. Столыпин стал действовать как реформатор. Он хорошо осознавал и внутреннюю логику переживаемого Россией исторического этапа, и масштабность вставших перед ней преобразовательных задач. Этот этап истории премьер охарактеризовал как «эпоху перемен», «время переустройства государственных устоев» и как «великий перелом» [12, с. 50, 94]. При этом он отдавал себе ясный отчет в том, что реформы несовместимы с анархией и могут быть успешно проведены только в атмосфере общественного спокойствия.

Чтобы избавить страну от анархического разгула, он инициировал принятие закона о военно-полевых судах. В губерниях, наиболее страдавших от грабежей, разбоев и убийств, вводилось чрезвычайное судопроизводство: задержанных преступников судили в течение одних-двух суток, а приговор приводили в исполнение не позднее чем через 24 часа. Премьер не сомневался в том, что «злодейства должны пресекаться без колебаний —

328

13.4. Управленческая деятельность П.А. Столыпина

если государство не даст им действительного отпора, то теряется самый смысл государственности» [13, с. 38]. Он на собственном опыте познал, что это такое террор: боевики организовали несколько покушений на него, тяжело ранили его дочь.

С 1901 по 1907 годы от рук террористов погибло более 9 тысяч человек, среди которых было множество тех, кто не имел никакого отношения ни к власти, ни к политике. Террор обесценивал человеческую жизнь, отравлял общественную атмосферу

встране. Столыпин был убежден, что власть — это моральная ответственность перед народом, перед обществом, и государство обязано всеми способами заботиться об обеспечении правового порядка в стране. Он считал, что пассивность и бездействие власти, ее «малодушное уклонение от ответственности» являются косвенными возбудителями анархии [13, с. 45].

Выступая перед депутатами Государственной Думы, премь- ер-министр так обосновал необходимость решительных действий для наведения порядка и законности в стране: «Государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада. Этот принцип в природе самого государства. …Это состояние необходимой обороны. …Бывают роковые моменты

вжизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда предстоит выбирать между целостью теорий и целостью отечества» [14, с. 70–73].

П.А. Столыпин не хотел откладывать начало реформирования страны в ожидании полной стабилизации внутриполитического положения. Напротив, он считал, что вовремя начатые реформы способны приблизить эту стабилизацию, погасив пламя революции: «Реформы во время революции необходимы, так как революцию в большей мере породили недостатки внутреннего уклада. Если заняться исключительно борьбой с революцией, то в лучшем случае устраним последствия, а не причину. …Обращать все творчество правительства на полицейские мероприятия — при-

329

Глава 13. Российская империя в начале ХХ века

знак бессилия правящей власти» [12, с. 102–103]. Сочетая меры по пресечению анархии с реформами в сфере социальных отношений, глава кабинета заметно снизил политическое напряжение в стране и обеспечил высокую динамику ее экономического развития, продержавшуюся до Первой мировой войны.

Реформы Столыпина отличались масштабностью и комплексностью, были направлены на обновление многих сторон государственной и общественной жизни страны. Их результатами должны были стать усовершенствование системы управления

ивстраивание в нее политических партий, укрепление законности, обеспечение гарантий прав и свобод для всего населения, раскрепощение созидательной энергии и всемерное развитие активности общества, создание высокоразвитой эффективной экономики, повышение культурного и образовательного уровня населения, расширение социальных обязательств государства

имногое другое.

Обдумывая стратегию реформирования, Столыпин учитывал примеры масштабных реформ за рубежом, однако считал, что ее основным фундаментом должен стать исторический опыт русской государственности. Он подчеркивал свою «неуклонную приверженность русским историческим началам», часто повторяя мысль о том, что ведя Россию в будущее, нельзя давать ей свернуть с ее «национального пути». Столыпин был убежден: реформируя Россию, не следует бездумно лишать ее исторически сложившейся формы централизованного управления. Премьер исходил из того, что от дееспособности государства прямо зависят состояние общества и прочность связей внутри него и что в стране со слабой системой управления общество не может развиваться ровно и динамично. Существенным признаком сильного государства является его способность «прийти на помощь той части общества, которая в настоящее время является слабейшей» [12, с. 338], т. е. гарантировать социальную защиту всем нуждающимся в ней слоям населения.

330