Исполнение наказаний и иных уголовно-правовых мер без изоляции осужденных от общества в истории России

АС С О Ц И А Ц И Я Ю Р И Д И Ч Е С К И Й Ц Е Н Т Р

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

И.В. Дворянсков

ИСПОЛНЕНИЕ НАКАЗАНИЙ И ИНЫХУГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ МЕР

БЕЗИЗОЛЯЦИИ ОСУЖДЕННЫХ ОТ ОБЩЕСТВА

В ИСТОРИИ РОССИИ

Санкт-Петербург Издательство «Юридический центр»

2017

УДК 343.82 ББК 67.408 Д24

Редакционная коллегия серии «Теория и история государства и права»

И.Ю. Козлихин (отв. ред.), С.Н. Бабурин, Ю.И. Гревцов, И.Х. Дамения, А.В. Ильин, И.А. Исаев, О.М. Карамышев,

Д.И. Луковская, А.В. Малько, М.Н. Марченко, А.В. Поляков, А.С. Смыкалин, Е.В. Тимошина, Р.Л. Хачатуров

Дворянсков И.В.

Д24 Исполнение наказаний и иных уголовно-правовых мер без изоляции осужденныхотобществависторииРоссии.—СПб.:Издательство«Юриди- ческий центр», 2017. — 112 с.

ISBN 978-5-94201-740-8

Настоящая монография представляет собой исследование исторического опыта организации исполнения наказаний и иных уголовно-правовых мер без изоляции осужденных от общества в нашей стране. Автором предложен богатый и подчас уникальный исторический материал о применении таких наказаний и иных мер начиная с периода Древней Руси и по настоящее время. Показана историческая преемственность развития системы наказаний и органов, их исполняющих. Подробно изучен позитивный практический и законодательный опыт, в том числе утраченный в настоящее время.

Адресована сотрудникам учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, преподавателям, студентам, курсантам, слушателям, аспирантам и адъюнктам образовательных учреждений высшего образования, сотрудникам иных образовательных и научных учреждений, всем интересующимся отечественной историей.

УДК 343.82 ББК 67.408

Посвящается моему отцу, члену Союза писателей СССР

Дворянскову Владимиру Николаевичу

ВВЕДЕНИЕ

В настоящее время в стране происходит процесс гуманизации уголовной политики, направленный на расширение сферы применения к осужденным наказаний и иных уголовно-правовых мер, не связанных с лишением свободы, прежде всего, за преступления, не представляющие большой общественной опасности.

Формирование в рамках указанной политики качественно иного подхода к пониманию сути уголовного наказания, развитие потенциала ресоциализации личности осужденного, проявляется, прежде всего, в расширении применения предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации (далее — УК РФ) видов наказаний и иных уголовно-правовых мер (условного осуждения, принудительные меры медицинского характера, принудительных мер воспитательного воздействия на несовершеннолетних, отсрочки отбывания наказания, конфискация имущества), не связанных с лишением свободы, расширении круга оснований их применения, совершенствовании регламентации их исполнения.

В различные периоды отечественной истории исполнением наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества, занимались различные структуры (органы, учреждения). В этой связи требуется изучение исторического опыта и нормативно-правовой основы их работы. Актуальность и значимость изучения истории формирования и функционирования органов, исполнявших такие наказания, определяется и тем, что реформирование современной уголовно-исполнительной системы в целях приведения ее в соответствие с социальными потребностями и общепризнанными международными критериями не может осуществляться без изучения истории, в которой можно отыскать объяснение существующего положения дел и опыт, полезный в современный период.

Разумеется, в настоящей книге невозможно охватить все аспекты данной темы. Связанными с ней вопросами в той или иной мере занимались такие авторы, как: С.С. Аскарханов, Л.В. Багрий-Шахматов, И.В. Баскова,

4

Введение

Н.А. Беляев, Я.Л. Берман, А.В. Бриллиантов, С.Я. Булатов, И.А. Бушуев, А.В. Венедиктов, А.В. Владимиров, М.Н. Гернет, А.А. Герцензон, И.Т. Голяков, Ш.С. Грингауз, П.С. Дагель, М.Г. Детков, А.И. Долгова, А.И. Друзин, Н.Д. Дурманов, В.К. Дуюнов, А.А. Жижиленко, С.В. Жильцов, М.М. Исаев, Н.В. Крыленко, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Д.И. Курский, В.И. Ленин, Т.А. Лесниевски-Костарева, А.В. Малько, А.С. Михлин, А.В. Наумов, Э.Я. Немировский, И.С. Ной, С.В. Полубинская, Л.А. Саврасов, Н. Скрыпник, Н.А. Стручков, П.И. Стучка, Н.С. Таганцев, В. Тарновский, А.Н. Трайнин, И.Я. Трифонов, И.М. Тяжкова, Б.С. Утевский, И.Я. Фойницкий, Р.Л. Хачатуров, Н. Черлюнчакевич, А.И. Чучаев, В.М. Чхивадзе, М.Д. Шаргородский, Г.В. Швеков, В. Ширяев, О.Ф. Шишов, А. Шляпочников, А.Н. Эстрин и др.

Вместе с тем данная монография представляет собой результат проведенного автором многолетнего комплексного исторического исследования развития отечественных органов, исполняющих наказания без изоляции от общества, и эволюции самих этих наказаний, включает в себя обширный круг исторических фактов, полученных в ходе работы с архивными материалами, литературными источниками, данными ФСИН России, другими документами.

Можно по-разному относиться к истории нашей уголовно-испол- нительной системы. Несомненно одно — эффективное законодательное обеспечение деятельности УИИ как в настоящее время, так и в будущем должно быть основано на ретроспективном изучении эволюции связанных с этим проблем, выявлении недостатков, которые не возникли в одночасье, а достались нам в наследство из прошлого, а также анализе и использовании позитивного опыта, в том числе утраченного или надлежащим образом не воспринятого.

5

Г л а в а 1

ИСПОЛНЕНИЕ НАКАЗАНИЙ И ИНЫХ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ МЕР,

НЕ СВЯЗАННЫХ С ИЗОЛЯЦИЕЙ ОСУЖДЕННЫХ ОТ ОБЩЕСТВА,

ВДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

Появление института наказания исторически связано с усилением публичной власти и сменой взглядов на преступление и ответственность за него. В истории отечественного законодательства и юридической мысли наблюдается постепенный переход от доктрины частной «обиды» к формуле, отражающей публичный характер преступления, наносящего ущерб интересам государства, в обязанности которого входит защита основных социальных благ, в том числе и личности. В этой связи Н.С. Таганцев, прослеживая его генезис, писал: «Наше отечественное право, конечно, не могло выработать деление преступных деяний по наказуемости, оно даже не имело особого термина для их обозначения: в древнейших памятниках в более общем смысле употреблялось выражение «обида», в эпоху Уложения Алексея Михайловича — «воровство»1. Впрочем, это не единственный термин, что объяснялось отсутствием закрепленной в законе дефиниции преступного деяния.

Д.Я. Самоквасов писал, что в период Московского государства термины «преступление» и «преступник» были неизвестны русскому праву. Со времени издания великокняжеского Судебника 1497 г. преступление именовалось «лихим делом», а преступник — «лихим человеком»2. Слово «лихо» означало зло, следовательно, термины «лихое дело» и «лихой человек» — злое дело и злой человек, лиходей. Именование преступников злодеями встречается уже в договорах X века князя Олега с греками. Как

1 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т. 1. Спб., 1902. 2 Самоквасов Д.Я. История русского права (лекции). М., 1906.

6

Исполнение наказаний... в дореволюционный период отечественной истории

писал B.О. Ключевский, право у восточных славян создавалось не за счет издания нормативных актов. Правовые нормы формировались под влиянием интенсивных, прежде всего торговых, взаимоотношений жителей Руси

сВизантией и варягами1.

Вдоговорах с греками преступление именуется проказой и согреше-

нием, преступник — татем и злодеем, а наказание — местью, казнью и епитимией. Слово проказа означало несчастье вообще2 и преступление в частности3.

Татями и злодеями назывались явные преступники, обличенные несомненными доказательствами и подлежащие безусловному наказанию.4 Слово месть имело двоякий смысл — божьей кары и возмездия

со стороны потерпевшего или его родственников.5 Слова казнь и епитимия означали наказания преступлений по закону

на основании решения суда.6

Вхристианскую эпоху, с отделением права от религии, слово казнь стало означать светское наказание, а епитимия — церковное.7

На самой ранней стадии российской истории, в период формирования государства, когда общинные институты власти преобладали над государственными, основным критерием установления наказания за те или иные деяния была безопасность рода и его членов. В этот период криминализация не носила формальный (нормативный) характер, а была

1 Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. T. I. М., 1987.

2 Договор Олега с греками 911 г., ст. 8.

3 Тамже,ст. 3:«аоголовах,ижееяключитьпроказа,урядимсясице».Договор945 г., ст. 12: «аще ли ключится проказа некака от Грек… да приимет, якоже будет створил». В славянском переводе Прохирона читаем: «проказу творящему в жите (ворующему зерновой хлеб), и помогающим ему, руки да отсекутся; села же того правитель, внем же бысть проказа, аще ратай, аще же раб, аще домовник, или торговник помогл будет в таковое согрешение, и тому руце да отсекут». Печат. Корм. Книга. Закона Градскаго грань 39; п. 13.

4 «Елико яве будет показания явлеными, да да имеют верное о тацех явлении … будет казнь, якоже явится съгрешение»; «аще злодей възвратится … ятъ будет таковый и възвращен будет не хотяй». Договор 911 г., ст. 3 и 14.

5 «Да приимут месть от Бога». Договор 945 г., ст. 1. В славянском переводе Библии читаем: «аще кто ударит раба своего или рабу свою жезлом, и умрет от руки его, судом да отмстится; аще же преживет день или два, да не мстится: сребро бо его есть». Исход,

гл. 21, с. 20.

6 «Будет казнь, якоже явится съгрешение»; «повиньни будут то створшии преждереченою епитимьею». Договор 911 г., ст. 3 и 8.

7 Устав Ярослава о церковных судах, ст. 11, 12, 13 и др. «Аще кто с сестрою согрешит, епископу сто гривен, а в епитимьи и в казни по закону».

7

Глава 1

основана на верованиях, обычаях и прецедентах, которые зачастую фиксировались и сохранялись лишь в памяти членов общины, не обретая письменной формы. При этом не существовало ни четко сформулированных запретов, ни санкций. В одних случаях деяние считалось преступлением, а в других — нет.

В этой связи Н.М. Карамзин отмечал, что летописях упоминается об особом гостеприимстве славян. «Всякий путешественник был для них как бы священным: встречали его с ласкою, угощали с радостию, провожали с благословением и сдавали друг другу на руки… Славянин, выходя из дому, оставлял дверь отворенную и пищу готовую для странника. Купцы, ремесленники охотно посещали славян, между которыми не было для них ни воров, ни разбойников; но бедному человеку, не имевшему способа хорошо угостить иностранца, позволялось украсть все нужное для того у соседа богатого: важный долг гостеприимства оправдывал и само преступление»1.

Отсутствие законодательного определения преступления в течение довольно длительного времени не было случайностью. Преступное деяние относилось скорее к субъективно-нравственным, нежели к объектив- но-юридическим категориям. Поэтому и наказание не носило публичного характера, а выражало собой месть за частную обиду. Соответственно, исполнялось оно либо самим потерпевшим, либо его близкими. На их усмотрениеоставлялсяивыборнаказания.Позднеесобразованиемгосударства (Киевской Руси) такой порядок первое время сохранялся с одной дополнительной деталью — право юридического закрепления, вынесенного родом потерпевшего наказания, т. е. вынесения приговора, принадлежало князю. В наиболее концентрированном виде это воплощалось в процедуре кровной мести. Кровная месть со стороны близких родственников — брата, сына, отца, детей брата, т. е. племянников, и др. — сохранилась и в Русской Правде. Здесь наблюдается влияние на Русскую Правду обычного права, унаследованного с дохристианских языческих времен.

По поводу правовой природы кровной мести в литературе нет единства мнений. Вместе с тем этот вопрос очень важен для уяснения того, была ли у судебной власти монополия на право наказания, либо последнее делегировалось и потерпевшим.

Необходимо констатировать, что кровная месть законодательно регламентировалась еще в Краткой редакции Русской Правды2. Этому были

1 Карамзин Н.М. Предания веков. М., 1988.

2 Русская Правда и некоторые уставы известны в нескольких редакциях. Как справедливо отмечается в литературе, понятие редакции исторического источника является

8

Исполнение наказаний... в дореволюционный период отечественной истории

посвящены первые две статьи указанного юридического памятника. В ст. 1

очерчивался круг «мстителей»: «Убъеть муж(ь) мужа, то мьстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братучаду1, любо сестрину сынови2…».

Думается, что непосредственная регламентация кровной мести в РусскойПравде,являющейсяактомфеодальногоправа,свидетельствуетотом, что это действие должно было осуществляться под контролем судебной власти, являлось официально санкционированной мерой. Подтверждением этому является и статья 2 Краткой редакции Русской Правды, которая требовала предоставления доказательств наличия основания для кровной мести: «Или будет кровав или синь надъражен3, то не искати ему видока человеку тому; аще не будет на нем знамениа никотораго же, то ли приидет видок; аще ли не можеть, ту тому конець…».

Иными словами, право на кровную месть получал лишь тот, кто представлял следы посягательства, т. е. телесные повреждения, либо приводил как минимум одного свидетеля4.

Дальнейшее развитие уголовного права выражается в постепенном уничтожении местного уголовного права общин и соответствующем ему распространенииобщегоуголовногоправагосударстванауголовныеотношения в каждой общине, в постепенном расширении публичного элемента в наказании и соответствующем ему уменьшении частного вознаграждения до размера имущественной потери потерпевшего от преступления и в постепенной замене публичных общественных штрафов личными наказаниями, равными для всех граждан государства.

сложной категорией. Оно включает в себя два компонента: деятельность законодателя, изменявшего закон по существу, и работу переписчиков, по-своему компоновавших доходивший до них текст, порой произвольно соединявших или разъединявших отдельные законы или нормы. Так, например, Краткая редакция Русской Правды включала два крупных закона, созданных с разрывом в несколько десятилетий, но объединенных исторической преемственностью, а также некоторые отдельные нормы. Правда Ярослава и Правда Ярославичей создавались князьями, обладавшими законодательной властью, а переписчик затем объединил эти законы в один документ — Краткую редакцию Русской Правды (Российское законодательство X–XX вв. Т. 1. Законодательство Древ-

ней Руси. М., 1984. С. 20).

1 Братучаду — дети братьев, т. е. двоюродные братья; иногда переводится как племянник со стороны брата.

2 Сестрину сынови — дети сестры, т. е. племянники.

3 Надъражен — поражен (от слова надразити — нанести удары).

4 Дворянсков И.В., Друзин А.И., Чучаев А.И. Уголовно-правовая охрана отправления правосудия (историко-правовое исследование). М., 2002.

9

Глава 1

В то же время изменяется и усложняется уголовное право, определяющее наказуемость преступлений между общинами. Личные и имущественные правонарушения, подсудные органам княжеской власти, признаются действиями, влекущими за собой двоякий вред в обществе: нарушение государственного закона и нарушение права частного лица. Соответственно, появляется система наказания таких преступников, которая предполагает публичную ответственность. К XV в., по словам А.А. Рожнова, происходят перемены, аналогичные изменениям во взгляде на преступление. В правовом сознании все более укреплялась мысль о государственном, пуб- лично-правовом значении наказания. Оно должно было служить в руках государства инструментом защиты не только конкретного пострадавшего, но и всего общества от преступных посягательств. Поэтому, по мнению законодателя, в случае столкновения частных и государственных интересов последним следовало отдавать предпочтение перед первыми1.

Наказание преследовало две цели, в законе, впрочем, не закрепленные. С одной стороны, оно являлось возмездием преступнику, воздаянием ему за содеянное зло. С другой стороны, целью наказания было предупреждение совершения новых преступлений как самим осужденным, так и другими лицами. Данная цель достигалась несколькими способами. Ключевое место среди них занимало устрашение. Однако оно было не единственным. Другим средством профилактики являлось предписание «пятнити», т. е. клеймить татя (преступника)2, что выделяло бы его из общей массы людей и тем самым в какой-то мере препятствовало возобновлению им преступной деятельности3.

Наконец, дальнейшему законопослушному поведению осужденного должно было способствовать и нравственное влияние наказания на него. Поскольку преступник рассматривался как грешник, то применявшиеся к нему принудительные меры имели не только карательное, но и исправительное значение, были нацелены на духовное врачевание «ослушника», очищение его души от скверны — греха. В самом понятии «наказание»

1 Рожнов А.А. Уголовное право Московского государства (XIV–XVII вв.). Ульяновск, 2007.

2 Статья 5 Двинской уставной грамоты.

3 Клеймление вплоть до XIX в. было весьма распространенным и действенным средством не только профилактики преступлений, но и осуществления контроля за осужденным. Клейма ставились всегда на видном месте, что давало возможность опознать преступникаидажеосуществлять,посредствомнегласногонаблюденияииспользованияпоказаний свидетелейиосведомителей,мониторингегоместонахождения,передвижений,образажизни. Аналогом клейма в советское время являлась отметка в паспорте о судимости.

10