Защита прав и свобод человека и гражданина реалии, перспективы

жительства на территории РФ, если не установлена личность обвиняемого или подозреваемого, обвиняемый (подозреваемый) нарушил ранее избранную меру пресечения, обвиняемый (подозреваемый) скрылся от органов расследования или суда (ч. 1 ст. 108 УПК РФ).

Анализируясудебнуюпрактику,можноговоритьозначительномуменьшенииудовлетворенныхсудамиРоссийскойФедерацииходатайстворгановследствияобизбраниимеры пресеченияввидезаключенияподстражу.СогласноданнымСудебногодепартаментапри Верховном Суде РФ, в 2008 году судами рассмотрено 230182 ходатайств о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, из которых было удовлетворено 98,1 %, в2009году —215506ходатайств,изкоторыхбылоудовлетворено90,1%,чтона8%мень- ше4. Думается, это связано в первую очередь с критическим отношением Европейского судапоправамчеловекакроссийскимсудебнымрешениям.Согласнообзорупостановлений и решений Европейского Суда по правам человека по российским жалобам за первое полугодие 2009 г., во всех из 17 жалоб связанных с заключением под стражу Европейский Суд признал Российскую Федерацию в той или иной степени ответственной за нарушение прав и свобод, предусмотренных ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Анализ кассационной практики также говорит о достаточно формальном подходе судов к решению вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу. Как высказался глава федеральной службы исполнения наказания Ю.И. Калинин: «У нас излишне часто помещают людей под стражу. В 2007 году, из зала суда было освобождено 65 тысяч человек, из которых около 2 тысяч — из-за отсутствия состава преступления. Что касается остальных, им вынесли наказания, не связанные с лишением свободы. Это значит, что люди не совершали опасных преступлений, стало быть, не представляли для общества никакой угрозы»5.

ЕвропейскийСудпоправамчеловеканеоднократноуказывалнато,что«недостаточно,чтобылишениесвободыбылопроизведеновсоответствииснациональнымзаконом, оно должно также быть необходимым в данных обстоятельствах»6. Сторона обвинения обязанадоказатьналичиеоснованийдлязаключенияподстражу.СудвСтрасбургемногоразуказывалнаважностьподкреплениярешенияозаключенииподстражуобъективнымидоказательствами,аневозможнымидоводамиидомысламиправоохранительных органов.

ВРоссийскойсудебнойпрактикетакженеразподнималасьпроблемапредоставления следователем суду доказательств виновности обвиняемого, (подозреваемого) необходимых для избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 05.03.2004 № 1 «О применении судаминормУголовно-процессуальногокодексаРФ»запрещаетсудьям,рассматриваяхо- датайство о заключении под стражу, касаться обсуждения вопроса о виновности обвиняемого (подозреваемого) в инкриминируемом ему преступлении. Согласно постановлению ПленумаВерховногоСудаот29октября2009 г.№ 22судунадлежитвкаждомконкретном случае проверять обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. При этом следует иметь в виду, что обоснованное подозрение предполагает наличие достаточных данных о том, что соответствующее лицо могло совершить это преступление, а также оснований предусмотренных статьей 91 УПК РФ. Отсюда следует, что судьям, не предрешая вопроса виновности, необходимо выяснять, имеются ли у стороны обвинения доказательства, достаточные для серьезного предположения о совершении данным лицом преступления7.

121

На практике остро встает вопрос о том, что дознаватель и следователь, возбуждая перед судом ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, лишьуказываютсудунаоснованияизбраниямерыпресеченияуказанныевч. 1ст. 97УПК РФ, обосновывая подозрение причастности лица в совершении преступления. При этом, не представляя суду никаких фактических доказательств либо обоснований осуществления обвиняемым (подозреваемым) действий указанных в вышеупомянутой статье. Тогда как в ч. 1 ст. 108 говорится, что при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение, а не возможные предположения и домыслы следователя или дознавателя, не обоснованные доказательствами. В данной ситуации актуальным становится вопрос о том, как судьи должны принимать решение, и на каких доказательствах основываться при удовлетворении ходатайства и вынесении постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, если дознаватель и следователь, возбуждая перед судом данное ходатайство, никаких фактических доказательств необходимости избрания столь серьезной меры пресечения не предоставляют, а лишь ссылаются на возможность наступления последствий указанных в ч. 1 ст. 97 УПК РФ.

Кроме того, п. 2 ч.  1 ст. 97 УПК РФ, указывающий на возможность обвиняемого (подозреваемого) далее осуществлять преступную деятельность не может быть положена в основу принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, так как данное предположение противоречит презумпции невиновности, которая провозглашает, что обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке и установлена вступившимвзаконнуюсилуприговоромсуда.Даннуюточкузренияранееужевысказывалитакие ученые как А.В.Смирнов и К.Б.Калиновский8.

Таким образом, проанализировав действующее законодательство и правоприменительную практику, можно выделить несколько причин, нарушения гарантий прав личности при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу:

Во-первых,несовершенствоуголовно-процессуальногозаконодательства,нуждающе- еся в изменениях и более корректных формулировках, с учетом требований международных правовых норм (п. 2, ч.  1ст. 97 УПК РФ).

Во-вторых, влияние личностного фактора субъектов правоприменительной деятельности (личные и профессиональные качества, уровень правосознания и д.р.) на соблюдение и обеспечение прав личности при избирании данной меры пресечения.

1 КонституцияРФсучетомпоправок,внесенныхЗаконамиРоссийскойФедерацииопоправкахкКонституции Российской Федерации от 30.12.2008 № 6-ФКЗ и от 30.12.2008 № 7-ФКЗ. М., 2010.

2 Капинус Н.И. Процессуальные гарантии прав личности при применении мер пресечения в уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук.

3 Мельников В.Ю. Меры принуждения в ходе досудебного производства., М. 2007, С. 39.

4 Оперативные статистические сведения о работе судов общей юрисдикции за 12 месяцев 2009 г. // http:// www.cdep.ru

5 Лев Левинсон. Злоупотребление процессуальными нормами при отправлении уголовного правосудия. М., 2008.

6 Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе «Витольд Литва против Польши» от 4 апреля 2000 года // СПС Гарант.

7 Постановление пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста».

8 А.В.Смирнов, К.Б.Калиновский. Уголовный процесс. Учебник. М., 2008.

122

А.В. Яшин*

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРОКУРОРОМ ПРИНЦИПА ОХРАНЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА НА СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Всоответствии с положениями Конституции Российской Федерации1, Россия есть демократическое федеративное правовое государство. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод гражданина — обязанность государства. Данное положение зафиксировано в Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2001 года2 (далее УПК), а именно в ст. 11 «Охрана прав и свобод человека и гражданинавуголовномсудопроизводстве».Большоезначениевобеспеченииправисвобод человека и гражданина имеет прокурорский надзор, в том числе на начальной стадии уголовного процесса, которая непосредственно связана с принятием решения о возбужденииуголовного дела. Очень важно, насколько максимально обеспечиваютсяправа личности на данной стадии, от принятого решения будет завесить в дальнейшем законность остальных стадий уголовного процесса. Учитывая сказанное, прокурор должен создать соответствующие условия для реализации принципа охраны прав и свобод человека и гражданина, закрепленного в Конституции и в УПК.

Вцелях обеспечения прав и свобод человека и гражданина в соответствии со ст. 11 УПКРФ,напрокуроразакономвозложенаобязанностьразъяснениявсембезисключения лицам, участвующим в уголовном судопроизводстве их прав и обязанностей, ответственности за несоблюдение обязанностей, но самое основное — принятие всех мер для обеспечения возможности их осуществления. Лица, обладающие свидетельским иммунитетом, при согласии дать показания предупреждаются прокурором о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу.

При наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным лицам, участвующим в уголовном процессе, а также их близким родственникам или иным близкимлицамугрожаютубийством,применениемнасилия,уничтожениемилиповреждением имущества, либо иными опасными противоправными действиями, прокурор принимаетвпределахсвоейкомпетенциимерыбезопасностивотношенииэтихлиц(ст. 11УПК).

При необходимости обеспечить безопасность потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц следователь вправе в протоколе следственного действия, в котором участвуют потерпевший, его представитель или свидетель, не приводить данные об их личности. В этом случае следователь с согласияруководителяследственногоорганавыноситпостановление,вкоторомизлагаются причины принятия решения о сохранении в тайне этих данных, указывается псевдоним участника следственного действия и приводится образец его подписи, которые он будет использовать в протоколах следственных действий, произведенных с его участием3.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 29 июня 2004 г. № 13-П, разделение уголовно-процессуальных функций согласно принципу состязательности (ч.  2 ст. 15 УПК) не освобождает должностных лиц государственных органов — участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения — от выполнения при расследовании преступлений и судебном разбирательстве уголовных дел от конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, в том

* Яшин А.В., магистрант ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права».

123

числе от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, иного ограничения прав и свобод4. В этом проявляется государственный интерес, и обеспечить его реализацию обязан прежде всего прокурор.

Говоряореализациипрокуроромпринципаохраныправисвободнастадиивозбуждения уголовного дела, важно обратить внимание на такой аспект, как прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела.

Как отмечают специалисты одной из важнейших предпосылок успешного расследования уголовного дела является своевременное и правильное решение вопроса о возбуждении уголовного дела5. В соответствии со ст. 140 УПК, возбуждение уголовного дела допускаетсяприналичииуказанныхвданнойстатьеповодовиоснования.Приэтомследует помнить,чтоповодыквозбуждениюуголовногодела(ч. 1ст. 140УПК)одинаковыдлявсех категорий дел, а основание (ч.  2 ст. 140 УПК), т.е. фактические данные, указывающие на признаки преступления, отличаются существенными особенностями.

Кроме того, эти данные должны обладать свойством достаточности, а именно позволять с определенной вероятностью судить о достоверно имевшем место преступлении. Вместестем,приналичииисчерпывающегоперечняобстоятельств,исключающихпроизводство по делу, указанных в ч.  1 ст. 24 УПК, уголовное дело не может быть возбуждено.

Кроме указанных обстоятельств при решении вопроса о законности возбуждения уголовного дела, необходимо учитывать обстоятельства, установленные уголовным законодательством, при наличии которых лица, совершившие преступления, освобождаются от уголовной ответственности (в частности примечания к ст. 222, 275, 278, 291 УК ), при наличии которых уголовное дело не может быть возбуждено (ст. 14 ч. 2 УК), а также порядок возбуждения уголовных дел в отношении некоторых категорий лиц и привлечения их к уголовной ответственности (см. гл. 52 УПК).

Поэтому, наиболее ответственным, а потому сложным представляется оценка прокурором собранных материалов с точки зрения полноты, достаточности данных для принятиярешенияовозбужденииуголовногодела,правильностидействийлица,проводившего проверку6.

Особого внимания заслуживает деятельность прокурора по проверке законности и обоснованности решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Так как с момента принятия указанного решения прекращается вся деятельность правоохранительных органов по проверке заявления, сообщения о преступлении. Незаконное решение об отказе в возбуждении уголовного дела приводит к тому, что лицо совершившее преступление, оставаясь безнаказанным, и может продолжать вести свою преступную деятельность, потерпевший от преступления остается без защиты и помощи государства. На практике самыми распространенными нарушением при принятии решений об отказе в возбуждении уголовного дела является неполнота проверки. Проверяя законность и обоснованность постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, необходимо проверить исполнение проверяющим требований ст. 140, 144, 145, 148 УПК 7. Отказ в возбуждении уголовногоделадолженбытьмотивированным,формулировкаоснованияпринятиярешения должна соответствовать материалам, лежащим в ее основе, а также нормам материального и процессуального права. Необходимость мотивировать принятое решение повышаетответственностьзанегоипростовытекаетизтребованийзакона(ч. 4ст. 7УПК).Представляется, что надзирающему прокурору полезно практиковать в необходимых случаях при проверке законности и обоснованности принятого решения об отказе в возбуждении уголовного дела оперативное ознакомление заявителя с доводами, положенными в основу его принятия, возможно, получение от заявителя объяснения по существу его позиции

124

в связи с принятием указанного решения. Это может способствовать снижению числа жалоб, в том числе необоснованных, на принятые решения8.

Очень важно так называемое «прокурорское реагирование» на стадии возбуждения уголовного дела, которое как практическая деятельность осуществляется путем различных действий, в списке которых находятся формы прокурорского надзора.

Любой акт прокурорского надзора, независимо от его формы, должен фиксировать реализацию прокурором конкретного полномочия, грамотно и аргументировано отражать результаты надзорной деятельности прокурора, быть относительно кратким, но вместе с тем мотивированным, содержать определенный порядок изложения фактической и юридической сторон9.

Реализация принципа охраны прав личности на стадии возбуждения уголовного дела требуетнеобходимыхусовершенствованийУПК,аименно:ипостоянногоконтролясостороныгосударства.Нанашвзглядпричинойданныхнарушенийявляется«гонказапоказателями»навсехстадияхуголовногопроцесса,врезультатекоторойежегоднонарушаются права множества граждан. Прокуратура должна оставаться гарантом прав и свобод человека и гражданина и не допускать приоритет «Показателей» их соблюдению.

1 Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Российская газета, № 7, 21.01.2009.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (принят ГД ФС РФ 22.11.2001) (ред. от 29.06.2009) // Российская газета, № 249, 22.12.2001.

3 См. ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» от 20.08.04г. № 119-ФЗ.

4 Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Российская газета, № 143, 07.07.2004.

5 Закон. Интернет-журнал Ассоциации юристов Приморья. Прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела. // http://www.proknadzor.ru/

6 Закон. Интернет-журнал Ассоциации юристов Приморья. Прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела. // http://www.proknadzor.ru/

7 См. там же.

8 Закон. Интернет-журнал Ассоциации юристов Приморья. Прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела. // http://www.proknadzor.ru/

9 См. там же.

А.Л. Южанинова*

УСТАНОВЛЕНИЕ ПРИЗНАКОВ ДИФФАМАЦИИ СРЕДСТВАМИ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Специалисты (психологи, юристы), исследующие проблемы правонарушений российских СМИ, отмечают, что СМИ нередко допускают ошибки, промахи, позволяющие предъявлять им обоснованные претензии. Критические материалы нередко содержат непроверенные сведения и необоснованные суждения и оценки; огульные, не подтвержденные

* Южанинова А.Л., кандидат психологических наук, доцент кафедры правовой психологии и судебной экспертизы ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права».

125

должным образом обвинения; фактические ошибки, которые приобретают юридическое значение. Некоторые публикации и передачи проникнуты злобой и желчью. «Распространенным явлением стал иронически-издевательский тон, насмешливо-отрицательное отношение ко всему, что сообщается или описывается. При этом нередко теряется чувство меры, что вызывает негативную реакцию воспринимающих. В текстах встречается неприкрытаягрубость,вульгарныесравнения,неоправданноинекместуиспользуютсяжаргонные слова»1.

С точки зрения психологии, обнаруженные нарушения, состоящие в выражении деструктивного (обвинительно-злобного) отношения к тому, о чем сообщается, и в выборе стиля (иронически-издевательский­ тон, грубость, вульгарность), оскорбляющие и унижающие человека, соотносимы с категорией вербальной (словесной) агрессии2. В литературе по теории уголовного права высказывалось мнение, что клевета, оскорбление, иные действия (незаслуженные упреки, служебные придирки, травля, издевательства, грубое обращение), способные причинить человеку психическую травму, следует считать проявлениями психического насилия3.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практикеподеламозащитечестиидостоинстваграждан,атакжеделовойрепутацииграждан и юридических лиц» отмечается, что при рассмотрении данной категории дел судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. За распространение сведений, не соответствующих действительности публикатор может нести ответственность. Вместе с тем его конституционнымправомявляетсясвободаввыраженииираспространениисобственного мнения, взглядов, точки зрения (кроме случаев, предусмотренных законом). Поэтому для правильнойправовойквалификацииПленумВерховногоСудаРФирекомендуетотделять две подсистемы языковой информации, различные по своей природе.

Определение природы информации, распространяемой СМИ, было и остается одной из самых сложных проблем в судебной практике. Данная проблема зачастую бывает и самой важной, поскольку от ее решения зависит юридическая оценка обстоятельств конкретного дела и правовые последствия для его участников. В зависимости от ее решения в уголовном судопроизводстве осуществляется квалификация противоправного деяния, отнесение его к клеветническим или оскорбительным высказываниям. При рассмотрении гражданских дел если распространенные сообщения содержат не соответствующие действительности, порочащие честь и достоинство гражданина сведения, то потерпевший вправе требовать опровержения таких сведений в тех же средствах массовой информации и компенсации морального вреда.

Поскольку объектом расследований или судебных рассмотрений по названным категориям дел являются речевые высказывания или отдельные конструкции текста, соответствующие признакам правонарушений, предусмотренных уголовным или гражданским законодательством, сотрудники правоохранительных органов для вынесения квалифицированного решения нередко прибегают к использованию специальных знаний в области речеведческих наук. Традиционным является назначение лингвистической экспертизы. Методология и методика определения природы речевых высказываний экспертами-линг- вистами показаны в работах В.Н. Базылева, Ю.А. Бельчикова, А.А. Леонтьева, Ю.А. Сорокина, Е.И. Галяшиной, М.В. Горбаневского, К.И. Бринева, С. В. Дорониной и др. Вместе с тем определение природы текстов, а также отдельных слов и речевых конструкций воз-

126

можно средствами не только лингвистики, но и психологии, рассматривающей речь как форму психической активности. Выявление объективных характеристик и содержатель- но-смысловой направленности спорных текстов может проводиться и проводится в настоящее время с помощью нового вида судебной экспертизы, которая, по мнению А.Р. Ратинова, является психолингвистической4 и относится к классу судебно-психологических экспертиз.А.Р.Ратиновпишет:«Дифференциацияфактуальнойиоценочнойинформации в некоторых случаях — дело очень непростое, требует квалифицированного анализа и надлежащей подготовки. Методика такого «текстологического» анализа нуждается в специальной разработке»5. Наш опыт проведения психологических экспертиз спорных сведений, распространенных в СМИ, позволяет выделить такие аспекты текстологического анализа,которыедополняютлингвистическийподходвсудебно-экспертныхисследовани- ях. Ведущими методами работы психолога-эксперта при этом являются психологический анализ материалов проверки, а также уголовных и гражданских дел; критериально ориентированный психолингвистический анализ6 и семантический анализ текстов и речевых конструкций; контент-анализ 7.

В современном русском языке понятие «сведения» имеет несколько значений: 1) познания в какой-либо области; 2) известие, сообщение; 3) знание, представление о чемнибудь8. Таким образом, общее значение данного понятия состоит в знании человека о чем-, ком-либо и речевом сообщении об этом. В нем подчеркивается познавательный, рациональный компонент отражения действительности, воплощенный в слове.

Слово «мнение» определяется как суждение, выражающее оценку чего-нибудь, отношение к кому-, чему-нибудь, взгляд на что-нибудь9. Этим понятием подчеркивается выра- женныйвречиэмоционально-оценочный,ценностныйкомпонентотражения,состоящийв переживании отношения к имеющемуся знанию.

Как видим, отношение понятий сведений и мнений во многом тождественно отношению объективного и субъективного. Первые являются результатом познавательного отражения признаков предметов, вторые — эмоционального отражения. Познавательный образ объективен, рационален, доступен проверке логикой и опытом. Целью и результатом познавательного процесса является максимизация изоморфизма объекта и его образа. Отношение к объекту является значением аффективным, ценностным, индивидуальным.

Отграничение познавательной информации от ценностной (в терминах психологии) или сведений от мнений (в понятиях, используемых законом) позволяет одни слова или речевыеконструкцииванализируемомтекстеотнестикгруппесведений,адругие —мне- ний. Однако с психологической точки зрения провести на речевом уровне такую четкую грань между сведениями и мнениями не всегда представляется возможным. Это происходит потому, что в одном и том же утверждении может содержаться информация как познавательного, так и ценностного характера. Задача специалиста состоит в выяснении содержания познавательного и эмоционального компонентов в единице анализируемой информации.Обратимвнимание,чтонапрактикеименнотакиеслучаиподачиматериала и встречаются чаще всего. Для них постановка задачи отнесения речевых конструкций к категориям или «сведения», или «мнения» некорректна. То, как автор понимает суть отражаемых явлений и сообщает об этом в речи, следует считать сведениями, а то, какие чувства он испытывает по поводу происходящего и каким образом их выражает, — авторским мнением.

Какневсеоценкисопоставимыспонятиеммнения,такиинформацияпознавательного характера не всегда может быть отнесена к категории сведений. В соответствии с п. 7 названногоПостановленияПленумаВерховногосудаРФ«несоответствующимидействи-

127

тельности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения». Поскольку Пленум рекомендует относить к сведениям лишь суждения в виде утверждения, то познавательная информация, выраженная в виде предположений, автоматически наделяется статусом мнения. Кроме того, к утверждениям о фактах могут быть отнесены лишь сведения о событиях, которые имели или имеют место в реальности. Следовательно, предположения о возможных событиях в будущем также соотносимы с понятием мнения.

На практике негативная информация о человеке, сопоставимая с понятием мнения, чаще всего выражается отрицательными оценками. Кроме того, мнение может проявиться в приписывании автором распространяемых сведений не называемым конкретным поступкам человека их смысла (в терминах А.Н. Леонтьева10). Так, в одном из анализируемых нами материалов, автор обвиняет гр. Ш. в том, что тот занимается «откатами за ремонтшкол»;«онподлезподпартию»;«отделалсяотуголовногодела»;«надняхвыдергивал предпринимателей».

Еще одним способом высказывания авторского мнения, на наш взгляд, являются его суждения о внутренней психической составляющей поступков, которые совершает человек. Так, в материале того же дела автор говорит о намерениях: гр. Ш. действует «из личных корыстных побуждений». Автор утверждает категорично и о целях поступков Ш., хотя может судить об этом лишь предположительно: «рвутся они к ВЛАСТИ, к деньгам нашей страны, а значит, к нашим, к нашим налогам». Пытается автор судить и о переживаемых Ш. чувствах: «он подлез под партию и отделался от уголовного дела. Это ему понравилось». Приведенные высказывания по форме относятся к однозначным и категоричнымутверждениямовнутреннейпсихическойсоставляющейпоступковбездопущения осуществованиимножествасмысловибезразличениявозможностейрасхождениямежду собственным мнением (смыслом) и объективным значением поступков. По смыслу такие утверждения могут быть только предположениями, поэтому мы относим их к категории мнений.

Негативное мнение о человеке, выраженное в неприличной форме, унижающее его честь и достоинство, законодатель определил как оскорбительное. Если же о человеке высказано отрицательное мнение, но признак неприличия отсутствует, то такой человек не может быть признан оскорбленным, однако он может считаться обиженным. «Принципиальным отличием обиды от оскорбления является ее индивидуальный субъективный­ эмоционально-психологический характер, необязательность для обиды факта реального унижения личности и факультативность оскорбительной языковой формы»11.

1 См.: Средства массовой информации и судебная власть в России. М., 1998. С. 238.

2 См.: Южанинова А.Л. Вербальная агрессия в публикациях СМИ и судебно-психологическая экспертиза // Материалы IV Всероссийского съезда РПО. 18-21 сентября 2007 года: в 3 т. М. — Ростов н/Д: Издательство

«Кредо», 2007. Т. 3. С. 384–385.

3 См.: Костров Г.К. Уголоано-правовое значение угрозы. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1970. С. 3. 4 См.: А.Р. Ратинов. Послесловие юриста. Когда не стесняются в выражениях // Понятия чести, достоинства

и деловой репутации: Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами. Изд. 2-е, перераб. и доп. / Под ред. А.К. Симонова и М.В. Горбаневского. М.: Медея, 2004. С. 101–116.

5 А.Р. Ратинов. Там же. С. 108.

6 См.: Ратинов А.Р., Конышева Л.П., Кроз М.В., Ратинова Н.А. Психолого-правовая оценка враждебной направленности материалов СМИ и публичных выступлений // Юридическая психология. Сборник научных трудов НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ. Вып. 3. Ч. 1 / Под ред. Г.Х. Ефремовой, О.Д. Ситковской. М., 2005. С. 63–83.

7 См.: Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М., 1987. С. 122–129. 8 См.: Ожегов С. И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993. С. 723.

128

9 См.: Ожегов С. И., Шведова Н.Ю.Там же. С. 368.

10См.: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.

11Галяшина Е., Горбаневский М., Стернин И. Лингвистические признаки диффамации в теории и практике судебных лингвистических экспертиз // ВЗГЛЯД: Ежеквартальный аналитический бюллетень Фонда защиты глас-

ности. 1(6)/2005. М., 2005. С. 34.

Е.В. Стрельцова*

ПРИВЛЕЧЕНИЕ ПСИХОЛОГА И ПЕДАГОГА КАК ГАРАНТИЯ ЗАЩИТЫ ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПРИ ДОПРОСЕ

Уголовно-процессуальныйзакондляобеспеченияправиинтересовлиц,неспособных

вполной мере осуществлять их реализацию, предусматривает обязательное участие педагога или психолога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, не достигшего возраста шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии (ст. 425 УПК РФ).

Лицо, расследующее уголовное дело, обязано до начала допроса решить вопрос о специализации лица, который должен участвовать в производстве данного следственного действия. При отсутствии ходатайств следователь, тем не менее, должен располагать мнениемзаинтересованныхлицотом,участиеспециалистакакогопрофиляцелесообразно в конкретном случае. Это объясняется тем, что следователь не имеет достаточной информациейонесовершеннолетнем,вчастности,заболеваниях,особенностяхегопсихики.

Не возникает сомнений, что педагог и психолог являются носителями специальных знаний,ионипривлекаютсякдопросувкачествеспециалистов.Однакоанализст. 58УПК РФ показывает, что такая форма участия не получила отражения в законе. Педагог и психолог, участвующие в допросе, не осуществляют деятельность, связанную с обнаружением,закреплениемиизъятиемпредметовидокументов,применениемтехническихсредств

висследовании материалов уголовного дела, постановкой вопросов эксперту, разъяснениями сторонам и суду вопросов, входящих в их профессиональную компетенцию. Поэтому частного характера положение о привлечении специалистов, предусмотренное ст. 425 УПК РФ, не имеет общей правовой основы, содержащейся в ст. 58 УПК РФ. Следовательно,ч. 1ст. 58УПКРФнуждаетсявдополнении.Нанашвзгляд,даннаястатьяможетбыть изменена следующим образом: после слова «эксперту» добавить «для оказании помощи при проведении отдельных следственных действий», а далее по тексту.

Сучетомвышеизложенного,следовательобязанразъяснитьприсутствующимпридопросе психологу или педагогу их права и обязанности, как специалистов, которыми они наделяютсявсоответствиисзаконом.Всоответствиисч. 3ст. 58ич. 5ст. 425УПКРФони вправе: отказаться от участия в производстве по уголовному делу, если они не обладают соответствующимиспециальнымизнаниями;задаватьсразрешениялица,производящего допрос,вопросынесовершеннолетнему;знакомитьсяпоокончаниидопросаспротоколом иделатьписьменныезамечанияоправильностииполнотесделанныхвнемзаписей;при-

* Стрельцова Е.В., кандидат психологических наук, доцент кафедры правовой психологии и судебной экспертизы ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права».

129

носитьжалобынадействия(бездействие)ирешениядознавателя,следователя,прокурора и суда, ограничивающие его права.

Для обеспечения продуктивного участия в следственном действии до начала производства допроса следователь должен ознакомить педагога или психолога с обстоятельствами дела, объяснить цель их присутствия — оказание помощи в установлении психологического и коммуникативного контактов с допрашиваемым подростком, а также для помощи в фиксации показаний, полученных от несовершеннолетнего во время допроса.

Если следователь располагает объективными данными об особенностях психики допрашиваемого, состоянии здоровья, эта информация должна быть доведена до сведения психолога или педагога.

Обязанности участвующих в допросе педагога или психолога, которые обладают специальными знаниями и привлекаются к участию в допросе несовершеннолетнего, зафиксированы в ч.  4 ст. 58 УПК РФ. К обязанностям указанных лиц относится: педагог или психолог не вправе разглашать сведения, ставшие им известными в связи с участием в производстве данного следственного действия; педагог или психолог обязаны обращать внимание следователя на обстоятельства, связанные с выполнением им данного следственного действия (например, обращать внимание следователя на вопросы, носящие наводящийхарактер);педагогилипсихологвправеиобязаныдовестидосведенияследователясвоюпозициюоправильностиведениядопросасточкизренияпедагогикиипсихологии. Вслучаеесли,поихмнению,допросбыл проведенс нарушениями,тооб этомони должнысделатьсоответствующиезамечаниявпротоколе,произведенногоследственного действия.

Как правило, для следователя представляет определенную сложность решение вопроса о том, специалист какого профиля должен быть привлечен для участия в допросе. Закон не указывает в каких случаях для участия в допросе несовершеннолетних вызывается педагог, а в каких — психолог. Решение об этом принимает по своему усмотрению следователь с учетом комплекса факторов: характера и обстоятельств преступления (например,еслипреступлениесовершеносособойжестокостью);данные,характеризующие социальную среду в которой воспитывается, живет и учится подросток (например, сведения о неполном составе семьи); информация о наличии каких-либо заболеваний; иная информация, характеризующая личность несовершеннолетнего (например, сведения о повышенной внушаемости несовершеннолетнего); соображения специалистов, которые былипривлеченыследователемвкачествеконсультантов,отом,специалистакакогопрофиля необходимо привлечь к участию в допросе.

Если ребенокучитсяв специализированной школе, страдает какими-то расстройствами,топривлекатькучастиювдопросенеобходимопедагога,обладающегоспециальными знаниямииимеющегоопытработыпообучениюивоспитаниюнесовершеннолетнихименно с теми формами нарушений, которыми страдает допрашиваемый ребенок (например, олигофренопедагог, дефектолог, сурдопедагог, тифлопедагог и т.п.).

Если подобные сведения о допрашиваемом подростке отсутствуют, а уровень его интеллектуального развития, по имеющимся у следователя сведениям, соответствует норме, то наибольший эффект будет при участии в допросе психолога, обладающего специальными знаниями в области детской, подростковой и юношеской психологии, имеющего практический опыт работы с несовершеннолетними одного возраста с допрашиваемым.

В идеальном варианте, на наш взгляд, школьный психолог и знающий подростка педагог должны присутствовать на допросе одновременно, т.к. психолог знает психические качества и свойства подростка, а педагог, постоянно общающийся с этим ребенком, ока-

130