Захват заложника. Уголовно-правовая регламентация проблемы. Монография

примечании к ст. 158 УК РФ, является корыстная цель, а не корыстный мотив.

Корысть в русском языке означает «страсть к приобретению, к наживе»1, «стремление к наживе, выгоде, пользе»2, «выгода, материальная польза»3. Понятие «корысть» возникло еще на заре человеческой цивилизации и прошло длительный путь развития, имея при этом различное содержание в зависимости конкретного исторического этапа развития общества и государства, в соответствии с уровнем развития производственных сил, с учетом национальных особенностей4.

Корыстные побуждения представляют собой характерную психическую деятельность человека, направленную на совершение преступления. В описываемой ситуации субъективная составляющая деятельности виновного характеризуется не только прямым умыслом и наличием специальной цели, но и присутствием корыстного мотива совершения преступления. Корыстные побуждения предполагают стремление виновного извлечь материальную выгоду или избавиться от материальных затрат, это может быть завладение чу- жим имуществом, деньгами, правом на имущество, жилую площадь

èт.д. или уклонение от уплаты долга, оплаты услуг, возврата имущества, выполнения имущественных обязательств и т.д.

При этом корыстный мотив может быть как основным, так и дополнительным. Например, захватив заложника, виновный требует предоставить ему самолет для вылета за границу (данной цели соответствует основной мотив), а также крупную сумму денег (дополнительный мотив).

Совершение указанного деяния по найму в большинстве случаев представляет собой разновидность совершения захвата из корыстных побуждений в связи с тем, что обусловлено получением материального или иного вознаграждения. В данной ситуации возникает конкуренция двух квалифицирующих признаков — «из корыстных побуждений» и «по найму» — и действия виновного оцениваются именно как совершенные по найму, которые описаны более точно,

èквалификации одновременно как совершение из корыстных побу-

ждений не требуется. Действия виновного по найму предполагают

1Äàëü Â. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т.2. С. 171.

2Ñì.: Толковый словарь русского языка /Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 1935. Т. 1. С. 1480.

3Ожегов С.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 256.

4Миненок М.Г., Миненок Д.М. Корысть. Криминологические и уголовно-правовые проблемы. СПб., 2001. С. 8.

71

получение виновным исполнителем имущественного или иного вознаграждения от других лиц, которые могут быть как соисполнителями данного преступления, так и иными соучастниками. Этот вывод можно сделать из анализа постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»1. Иным вознаграждением виновного можно считать повышение его по службе, предоставление определенных прав ему или его близким, освобождение из мест заклю- чения и т.д.

Часть 3 ст. 206 УК РФ предусматривает ответственность за совершение указанных деяний, повлекших по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия. В данном случае речь идет о преступлении с двойной формой вины, впервые законодательно предусмотренной ст. 27 УК РФ. Согласно данной норме, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, и в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно. Дополнительные последствия в преступлениях с двойной формой вины повышают общественную опасность совершенного деяния.

В теории уголовного права такие преступления принято называть единым (или единичным) сложным преступлением, так как оно содержит один состав преступления и квалифицируется по одной статье УК2. То есть параллельно, не смешиваясь, в одном деянии усматривается разное психическое отношение к действию и наступившим общественно опасным последствиям в виде смерти лица или иных тяжких последствий: в виде умысла и неосторожности. В данном случае не образуется новая, самостоятельная, третья форма вины, как полагают некоторые авторы3. Г.А. Кригер отмечал,

1 Ñì.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. ¹ 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Российская юстиция. 1999. ¹ 4.

2Ñì.: Êóðñ уголовного права. Общая часть: В 2 т. / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. М., 1999. Т. 1. С. 500.

3Горбуза А.Д. Смешанная форма вины по советскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1972. С. 10.

72

что «конструкция смешанной формы вины… является искусственной и находится в противоречии с законодательными понятиями конкретных форм вины»1. Аналогичного мнения придерживается и А.И. Рарог2.

Кроме ст. 206 УК РФ, сложные единичные преступления с двойной формой вины названы еще в 11 статьях УК РФ (ч. 4 ст. 111, ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 131 УК РФ и др.).

В описываемой ситуации умысел виновного (и только прямой) возможен по отношению к совершенным им действиям. По отношению же к наступившим последствиям, например смерти потерпевшего, должна быть только неосторожность. Видами неосторожности применительно к наступившим последствиям могут быть как преступное легкомыслие, так и небрежность, предусмотренные в ст. 26 УК РФ. Легкомыслие может быть, например, в случае, если похищенного бросили в багажник автомобиля, в котором он задохнулся. В описанной ситуации виновный предвидел (или не мог не предвидеть) наступление последствий в виде смерти потерпевшего, однако самонадеянно, без достаточных к тому оснований рассчитывал на их предотвращение. Небрежность при наступлении смерти потерпевшего по неосторожности может возникнуть, например, в результате случайного выстрела преступника в жертву, когда он перед ней демонстрировал оружие. В данной ситуации преступник не предвидел наступления смерти потерпевшего, но при должной внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть.

Действия виновного в случае причинения смерти потерпевшему по неосторожности подпадают под признаки ч. 3 ст. 206 УК РФ только в том случае, если они непосредственно связаны с захватом заложника или его удержанием. Если же смерть наступила в результате иных действий, не связанных непосредственно с захватом или удержанием заложника, например случайный выстрел при разборке автомата

èт.д., они подлежат самостоятельной оценке по ст. 109 УК РФ.

Â.Ткаченко считает необходимым отказаться от сложных составов преступлений по признаку наличия дополнительных последствий и необходимости возвращения к оценке действий виновного по совокупности преступлений в соответствии с ч. 2 ст. 17 УК РФ3.

В случае же установления умысла по отношению к смерти человека действия виновного квалифицируются по совокупности пре-

1Кригер Г.А. Еще раз о смешанной форме вины // Советская юстиция. 1967. ¹ 3. С. 6.

2Рарог А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 162—163.

3Ткаченко В. Двойная форма вины // Юридическая газета. 1998. ¹ 12.

73

ступлений, предусмотренных ст. 206 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если в суде будет установлено, что виновный не осознавал и по обстоятельствам дела не мог осознавать общественной опасности своих действий или бездействия, а также не предвидел и по обстоятельствам дела не мог предвидеть наступление общественно опасных последствий, его действия не содержат состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 206 УК РФ.

На практике вопросы, связанные с разграничением, с одной стороны, убийства и причинения смерти по неосторожности, с другой — причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть и причинение смерти по неосторожности, всегда вызывали значительные трудности. Отличие данных преступлений лежит именно в субъективной составляющей действий виновного. При убийстве умысел виновного направлен именно на лишение жизни человека, на данное обстоятельство указывается в постановлении Пленума Верховного Суда от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». При решении вопроса о направленности умысла надлежит исходить из всех конкретных обстоятельств происшедшего, в том числе способа и орудия совершения преступления, количества, характера и локализации телесных повреждений (при нанесении, например, ударов в жизненно важные органы человека), а также поведения потерпевшего и виновного, как предшествующего преступлению, так и последующего (например, виновный при наличии реальной возможности лишить потерпевшего жизни отказался от дальнейшего продолжения наносить удары), их взаимоотношений.

Субъект преступления также является элементом состава преступления, а следовательно, и одним из оснований уголовной ответственности. А.Н. Трайнин выводил субъекта преступления из элементов состава преступления, так как вменяемость и возраст он относил к условиям ответственности (но за пределами состава преступления), не считая при этом лиц невменяемых и не достигших возраста уголовной ответственности субъектами преступления1.

В соответствии с традициями американской юридической науки, когда говорят о субъекте преступления — говорят о любом человеке, в том числе и о несовершеннолетнем, не достигшим возраста уголовной ответственности, и о невменяемом. То есть человек противопоставляется животному или машине (либо любому другому

1 Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 135.

74

неодушевленному предмету). Поэтому он (человек) рассматривается как субъект преступления, но освобождается от наказания1.

Субъектом преступления в соответствии с отечественным законодательством является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности. Государственно-правовое положение виновного не имеет значения, он может быть как гражданином РФ, так и иностранцем или лицом без гражданства.

Понятие вменяемости в национальном законодательстве отсутствует, однако в ст. 21 УК РФ дается понятие невменяемости, в соответствии с которым не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического или временного психического расстройства, а также слабоумия либо иного болезненного состояния психики.

Возраст наступления уголовной ответственности в Российской Федерации по общему правилу составляет 16 лет (ч. 1 ст. 20 УК РФ). В соответствии с ч. 2 ст. 20 УК РФ законодатель снизил возраст уголовной ответственности несовершеннолетних за совершение ряда преступлений: убийство, кража, грабеж, разбой, изнасилование, а также похищение человека и захват заложника и т.д. Снижая возраст уголовной ответственности до 14 лет, законодатель предполагает, что несовершеннолетний уже в этом возрасте способен осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий. При этом законодатель ориентировался на типич- ные, средние для данного возраста показатели психического развития несовершеннолетнего. Несомненно, что к моменту достижения возраста 14 лет большинство подростков в силу своего развития, воспитания со стороны как родителей, так и школы способны осознавать фактический характер своих действий, направленных на лишение человека жизни, свободы, похищение чужого имущества и т.д. В соответствии с постановлением ЦИК и СНК от 5 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних» за совершение убийства, кражи, телесных повреждений и ряда других преступлений уголовная ответственность наступала с 12 лет.

Субъектом рассматриваемого преступления, таким образом, является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 14 лет. Представляется, что 14-летний человек в силу своего психосоциального развития не может осознавать фактическую сторону своих

1 Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998. С. 126.

75

действий, связанных с захватом заложника, а также их общественную опасность. В связи с этим, по нашему мнению, законодатель необоснованно снизил возраст уголовной ответственности за захват заложника. Данный вопрос более детально будет рассмотрен в § 3.3.

Б.А. Гаджиэменов, специально анализировавший проблему похищения человека на Северном Кавказе, полагающий нецелесообразным снижение возраста уголовной ответственности за совершение указанного преступления, не обнаружил примеров похищения человека лицами в возрасте до 16 лет. Изучив 110 уголовных дел по фактам похищения человека, он не обнаружил данных о похитителях и младше 20-летнего возраста1. Всего же, по данным автора, похитителей людей в возрасте до 18 лет был выявлен 1%2. Еще меньше вероятность захвата заложника лицами, моложе 16-летнего возраста, так как для этого необходимы физическая сила и выносливость, конспирация, наличие внутренней дисциплины, использование транспортных средств, оружия, наличие определенного жизненного опыта, а также обладания определенными навыками, например вождения автомобиля и т.д.

Предусматривая ответственность за совершение посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), лица, осуществляющего правосудие или предварительное следствие (ст. 295 УК), а также правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ), законодатель не снизил до 14 лет возраст уголовной ответственности за их совершение именно в силу неспособности указанных лиц осознавать основной непосредственный объект данных деяний. В случае совершения деяний, предусмотренных указанными уголовно-правовыми нормами, в возрасте до 16 лет виновный несет уголовную ответственность за убийство по ст. 105 УК РФ, где непосредственным объектом выступает жизнь человека. Осознание виновным данного объекта и общественной опасности данных действий очевидна и в возрасте до 16 лет.

Аналогичным образом и в случае захвата заложника возраст уголовной ответственности должен быть не менее 16 лет, в случае же совершения деяния, предусмотренного указанной статьей (206 УК) в возрасте до 16 лет, его действия должны быть квалифицированы по ст. 126 УК за похищение человека, где основным непосредственным объектом выступает личность, его физическая свобода. В случае же только удержания лица в качестве заложника лицом, не достигшим 16-летнего возраста, он должен быть освобожден от уголовной ответ-

1Гаджиэменов Б.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 11.

2Òàì æå. Ñ. 18.

76

ственности, так как за незаконное лишение свободы предусмотрена уголовная ответственность с 16 лет.

В совершении захвата заложника или его удержании могут уча- ствовать не одно, а два или более лиц. При этом может возникнуть ситуация, когда в совершении захвата заложника принимают уча- стие два лица, а второй, как выясняется в результате проведенной судебно-психиатрической экспертизы, не является субъектом преступления в силу невменяемости либо не достиг возраста уголовной ответственности. Действующая практика по-разному решает такие вопросы в зависимости от характера совершенного преступления. Так, в случае совершения указанной группой лиц изнасилования, грабежа или разбоя в соответствии с постановлениями пленумов Верховного Суда РФ действия второго лица, подлежащего уголовной ответственности, необходимо признавать как совершенные группой лиц. Применительно же к иным составам преступлений такое правило не применяется в силу отсутствия прямого указания руководящего постановления Пленума Верховного Суда. Возникает вполне обоснованный вопрос, почему в таких случаях группу лиц надлежит признавать только применительно к изнасилованиям, грабежам и разбоям, а применительно к убийствам и захвату заложника — нет.

Ситуация может осложняться тем, что лицо, являющееся субъектом преступления, может заблуждаться относительно вменяемости или возраста второго фактического участника деяния. По нашему мнению, Пленум Верховного Суда РФ превысил пределы предоставленных ему прав ст. 126 Конституции РФ и данные им руководящие разъяснения не соответствуют закону. В связи с указанным действия лица, являющегося субъектом преступления в описанной ситуации, не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц, каких-либо исключений при этом быть не должно.

Иная ситуация возникает, если второе лицо является ограни- ченно вменяемым (ст. 22 УК РФ), в данном случае оценка действий виновных не изменится и в том случае, если лицо, являющееся полностью вменяемым, знало о наличии какого-либо расстройства психики второго соучастника.

Таким образом, завершая рассмотрение субъективных признаков противоправных деяний, связанных с захватом заложников, можно сформулировать следующие основные выводы.

1. Субъективная сторона исследуемого состава преступления характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла и наличием специальных целей.

77

Данное преступление не может быть совершено с косвенным умыслом. Видами умысла при захвате заложника по моменту его возникновения могут быть как внезапно возникший (например, аффективный), так и заранее обдуманный. По степени конкретизации умысла различают как конкретизированный (определенный), так и альтернативный умысел.

Субъективная сторона предполагает обязательное осознание виновным обстоятельств, отягчающих данное деяние:

совершения данного преступления группой лиц по предварительному сговору;

применение насилия, опасного для жизни или здоровья;

применение оружия;

захват или удержание в качестве заложника несовершеннолетнего;

захват или удержание в качестве заложника женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

захват или удержание в качестве заложника двух или более лиц;

захват или удержание лица в качестве заложника из корыстных побуждений или по найму.

Прямой умысел в контексте ч. 3 ст. 206 УК РФ возможен лишь по отношению к совершенным им действиям. По отношению же к наступившим последствиям, например смерти потерпевшего, должна быть только неосторожность. Видами неосторожности применительно к наступившим последствиям могут быть как преступное легкомыслие, так и небрежность, предусмотренные в ст. 26 УК РФ. Причем действия виновного в случае причинения смерти потерпевшему по неосторожности подпадают под признаки ч. 3 ст. 206 УК РФ только в том случае, если они непосредственно связаны с захватом заложника или его удержанием. Если же смерть наступила в результате иных действий, не связанных непосредственно с захватом или удержанием заложника, они подлежат самостоятельной оценке по ст. 109 УК РФ.

В качестве целей при захвате заложника выступают:

в общем плане — политические, социальные, национальноосвободительные, национально-сепаратистские, территори- ально-сепаратистские, мировоззренческие, общеуголовные, справедливые и несправедливые и т.д.;

конкретно — обмен заложника (заложников) на других лиц, освобождение лиц, находящихся под стражей или отбывающих наказание, проведение реформ, остановка разработки полезных ископаемых, недопущение работы иностранных компаний на определенной территории, завершение строи-

78

тельства электрических и водопроводных сетей в регионе, необходимость строительства школы и больницы, вывод войск, прекращение войны или боевых действий, изменение внутренних территориальных границ, вывод из правительства определенных лиц, получение выкупа и т.д.

2. Субъектом данного вида преступлений в соответствии с оте- чественным законодательством является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности (согласно ч. 2 ст. 20 УК РФ — 14 лет), причем не важно, является ли он гражданином РФ, иностранцем или лицом без гражданства. Однако следовало бы установить уголовную ответственность за захват заложника с 16-летного возраста.

2.3. Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки захвата заложника

Захват заложника (и преступления, связанные с ним), являясь одним из наиболее сложных составов, содержит ряд квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков. Эти признаки дополнительно характеризуют данное преступление в зависимости от особенностей потерпевшего, объективной и субъективной сторон, что позволяет наиболее адекватно оценить конкретные преступные действия.

Так, признаками, характеризующими личность потерпевшего, являются его физиологические качества (несовершеннолетний, беременная женщина), а также количество потерпевших (два или более лица).

С точки зрения объективной стороны: группой лиц по предварительному сговору, применение насилия, опасного для жизни или здоровья, применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, организованной группой, причинение смерти человека по неосторожности или наступление иных тяжких последствий.

По признаку субъективной стороны данный состав может быть квалифицирован в связи с наличием корыстных побуждений или по найму.

Рассмотрим более детально каждый из признаков, содержащихся

âдействующем УК.

1.Первым квалифицирующим признаком захвата заложника является его совершение группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 206 УК). В случае совершения указанного преступления организованной группой в действиях виновных усматривается особо квалифицированный состав преступления. Совершение преступления

79

двумя или более лицами всегда повышает степень общественной опасности совершенного преступления1.

Законодательное понятие группы лиц по предварительному сговору, а также группы лиц без предварительного сговора, организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) содержится в ст. 35 Общей части УК РФ.

Âч. 1 ст. 35 УК РФ дается определение группы лиц без предварительного сговора, в соответствии с которым таковой признается, если в совершении преступления совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. На практике возможны случаи совершения захвата заложника двумя или более лицами без предварительного сговора, например, при внезапно возникших умыслах, а также в ситуации, когда один преступник решается помочь другому. В такой ситуации в их действиях не содержится состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 206 УК РФ. При этом соучастники могут быть только соисполнителями преступления,

îчем имеется прямое указание в уголовно-правовой норме.

Âсоответствии с ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. При этом законодатель не указывает виды со- участников в отличие от предыдущей нормы, дающей понятие группы лиц без предварительного сговора, называющей только исполнителей преступления. Можно ли сделать в данном случае вывод, что в случае совершения преступления, в том числе захвата заложника, двумя или более лицами, один из которых является исполнителем, второй — организатором, а третий — пособником, их действия будут квалифицированы как совершенные группой лиц? «Систематическое и логическое толкование норм ст. 35 УК РФ, — подчеркивает Н.Г. Иванов, — позволяет сделать вывод, что соисполнительство является неотъемлемым атрибутом лишь группы, образованной без предварительного сговора. В остальных случаях группового совершения преступлений соучастники могут ограни- читься лишь строгими рамками отведенной им роли, оставаясь тем не менее в пределах группового образования. По крайней мере, противное не вытекает из норм ч. 2, 3 и 4 ст. 35 УК РФ»2.

1Ñì.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. ¹ 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» //Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1999. ¹ 8.

2Иванов Н.Г. К вопросу о понятии группы в российском уголовном праве // Государство и право. 2000. ¹ 11. С. 48.

80