Захват заложника. Уголовно-правовая регламентация проблемы. Монография

точными для возбуждения уголовного дела, следователь, вынося постановление, производит первичную квалификацию, указывая, например, только признаки основного состава преступления, так как об отягчающих обстоятельствах, если таковые имеются, ему неизвестно до установления данных о личности обвиняемого и т.д. Применительно к захвату заложника в постановлении о возбуждении уголовного дела будет указана ч. 1 ст. 206 УК РФ. При предъявлении обвинения следователю уже становятся известными некоторые дополнительные фактические обстоятельства совершения этого преступления, например то, что захват заложника совершен по найму, что обязывает квалифицировать деяние по п. «з» ч. 2 ст. 206 УК РФ, т.е. налицо вторичная, или последующая, квалификация преступления, которая по своему содержанию будет более точной, нежели первая.

Âходе дальнейшего расследования уголовного дела следователь устанавливает, что данное преступление виновным совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в связи с чем возникает необходимость вынесения нового постановления о предъявлении обвинения, что еще более точно квалифицирует действия виновного, инкриминируя ему также и совершение преступления еще и по п. «г» ч. 2 ст. 206 УК РФ.

Прокурор, получив уголовное дело с обвинительным заклю- чением от следователя, принимает одно из решений, указанных в ст. 221 УПК РФ.

Âходе судебного следствия суд не установил в действиях виновного цели, указанной в диспозиции ст. 206 УК РФ, в связи с чем его действия были переквалифицированы со ст. 206 на ст. 126 УК РФ. Данный приговор суда может быть опротестован прокурором, в связи с чем судом второй инстанции он может быть изменен. Квалификация, таким образом, по одному и тому же совершенному преступлению будет производиться не только при его расследовании, но и в суде. При этом каждая последующая квалификация будет более точной.

Необходимой предпосылкой правильной квалификации любого преступления, в том числе и захвата заложника, является исчерпывающее установление всех фактических обстоятельств совершенного деяния, имеющих уголовно-правовое значение. Применительно

êзахвату заложника на первом этапе это может представлять значи- тельные трудности, так как сведения могут быть отрывочными, противоречивыми, неточными и т.д., нередко не имеющими существенного правового значения. В данной ситуации необходимо упорядочить установленные фактические данные и выделить из них

101

юридически значимые признаки. А.С. Шляпочников отмечал, что «решающее значение имеет не только установление фактических обстоятельств данного дела, но и выделение тех именно фактов, которым присущи объективно определенные, предусмотренные законом правовые признаки, конкретизация таких правовых признаков»1.

Уже на этапе установления признаков совершенного или совершаемого деяния у следователя (или дознавателя) возникают более или менее точные предположения о норме или группе норм, которые в данной ситуации могут быть применены. Применительно к анализируемому составу преступления речь может идти о террористическом акте, захвате заложника, похищении или незаконном лишении свободы человека и т.д. Последующее упорядочение и отбор фактов, имеющих уголовно-правовое значение, необходимо сначала производить применительно к той группе признаков, которая присуща любому преступлению, т.е. применительно к объекту, субъекту, объективной и субъективной стороне преступления, на что обращает внимание В.Н. Кудрявцев2.

Особенностью захвата заложника является наличие, как было указано ранее, двух обязательных непосредственных объектов преступления — общественной безопасности (основной) и физической свободы человека (дополнительный). В случае отсутствия нарушения общественной безопасности физическая свобода человека как объект преступления остается основным объектом, в связи с чем в действиях виновного отсутствуют признаки преступлений, предусмотренных ст. 205 и 206 УК РФ. На объект преступного посягательства применительно к захвату заложника указывают признаки субъективной стороны состава преступления, а именно наличие цели, указанной в диспозиции ст. 206 УК РФ, которая является обязательным признаком данного состава. О такой цели можно судить при выдвижении требований преступника или преступников, адресованных к государству (в лице его определенных органов власти), организации или отдельным лицам. Также на объект преступного посягательства могут указывать признаки объективной стороны, т.е. внешние признаки совершенного деяния (так, при захвате заложника действия виновных и их требования широко афишируются, место нахождения заложника, как правило, не скрывается).

Анализ действующей правовой нормы (ст. 206 УК РФ), а также иных нормативных актов и мнений ведущих специалистов уголовного права позволяет выделить ряд особенностей квалификации захвата заложников в зависимости от характера преступного деяния.

1Шляпочников А.С. Толкование уголовного закона. М., 1970. С. 45.

2Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. С. 173.

102

1.Если захват заложника (заложников) происходит в процессе совершения определенного преступления, например разбоя, побега из мест лишения свободы или из-под стражи и т.п., действия виновных квалифицируются по правилам совокупности преступлений. Такие ситуации могут возникнуть в случае начала совершения преступления, не связанного с захватом заложника, а затем в силу неудачного для преступника стечения обстоятельств, вынужденности его дальнейших действий в целях удержания похищенного имущества, получения возможности скрыться или выехать за пределы государства и т.д.

2.Если в процессе захвата заложника насилие применяется в отношении работника полиции, охраняющего общественный порядок или осуществляющего общественную безопасность, в отношении представителя власти, в отношении лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг, квалифицировать действия виновного необходимо по п. «в» ч. 2 ст. 206, п. «б» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 111, ч. 2 ст. 318 УК РФ.

Между тем следует уточнить некоторые принципиальные моменты. Так, отсутствие прямого указания на пределы насилия приводит к противоречивой трактовке содержания насилия как в теории, так и в правоприменительной деятельности. На данное обстоятельство обращает внимание Л.В. Иногамова-Хегай, которая критически относится к мнению Н.К. Семерневой о квалификации действий виновного при похищении человека1.

Н.К. Семернева считает, что насильственное похищение человека, предусмотренное в п. «в» ч. 2 ст. 126 УК (аналогично захвату заложника: п. «в» ч. 2 ст. 206 УК), включает в себя насилие, опасное для жизни в момент нанесения (ч. 1 ст. 111 УК), преступления, предусмотренные ст. 112 и 115 УК, и дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против личности не требует. «Исключение из этого правила может быть в тех случаях, когда применение насилия фактически повлекло последствия, указанные в данных статьях. Именно такое исключение установлено в ч. 3 ст. 126 УК, где в каче- стве одного из особо отягчающих обстоятельств названы иные тяжкие последствия, наступившие от действий виновного. Это понятие охватывает все фактически наступившие последствия, указанные в ч. 1 ст. 111 УК, а также вред средней тяжести, причиненный двум или более лицам (ст. 112 УК), самоубийство либо психическое расстройство потерпевшего или его близких, умышленное убийство кого-либо из лиц, оказавшихся на месте совершения преступления»2.

1Иногамова Хегай Л. В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 124.

2Ñì.: Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И. Я. Козаченко, З.А. Незнамовой и Г. П. Новоселова. С. 106.

103

По нашему мнению, установление разной наказуемости двух видов умышленного тяжкого вреда здоровью человека, указанных в одной части ст. 111 УК РФ, при похищении человека, как и захвате заложника, ведет к необоснованной дифференциации ответственности за те действия, которые в соответствии с названной уго- ловно-правовой нормой, предусматривающей ответственность за преступления против здоровья человека, наказываются идентично.

Судебно-следственная практика исходит из того, что «дополнительное» деяние, входящее в составное (в том числе насильственное) преступление, следует квалифицировать по совокупности с ним во всех случаях, когда санкция нормы, предусматривающей наказание за «дополнительное» деяние как самостоятельное преступление, выше санкции нормы об ответственности за составное преступление или одинакова с ней1. Ю.А. Красиков также считает, что по совокупности преступлений надлежит квалифицировать только в том случае, если санкция за отдельно взятое преступление соответствует или превышает санкцию сложного состава преступления2.

По причинам, указанным выше, в судебно-следственной практике возникает вопрос о квалификации действий лица, захватившего заложника, в случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего: охватывает ли своим составом захват заложника причинение тяжкого вреда здоровью? То есть необходимо ли квалифицировать по совокупности преступлений? «Можно полагать, что преступление, караемое лишением свободы до 8 лет включительно, охватывает насилие, до причинения тяжкого вреда здоровью, а преступление, наказываемое лишением свободы более 8 лет, — дополнительно и тяжкий вред здоровью», — утверждает Л.В. Иногамова-Хегай3.

По нашему мнению, необходимо присоединиться к ее мнению с одним уточнением: действия виновного, захватившего заложника, причинившего при этом тяжкий вред потерпевшему, должны быть квалифицированы по ч. 3 ст. 206 УК РФ, по признаку наступления иных тяжких последствий, каковым является и тяжкий вред здоровью, а не как захват заложника с применением насилия, опасного для жизни или здоровья.

1Ñì.: Насильственная преступность / Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. М., 1997. С. 64.

2Красиков Ю.А. Множественность преступлений (Понятие, виды, наказуемость). М., 1988. С.15.

3Иногамова-Хегай Ë.Â. Совершенствование законодательства о конкуренции уголовно-правовых норм и практики его применения: некоторые проблемы / Государство и право на рубеже веков: Материалы Всерос. конф. «Криминология, уголовное право, судебное право». М., 2001. С. 37.

104

3. Особенности имеются и при квалификации захвата заложника в соучастии. Законодательное понятие соучастия дается в ст. 32 УК РФ, в соответствии с которым соучастием в совершении преступления признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Данная формулировка значительно уточняет аналогичную уголовно-правовую норму, имевшуюся в УК РСФСР, дополнением словосочетания «умышленное преступление», что подвело черту под многолетними спорами о возможности соучастия в совершении неосторожного преступления1.

При квалификации захвата заложника, если в процессе преступления принимали участие два или более лица, следователю, а затем и суду необходимо четко разграничивать виды преступных групп, которых в соответствии со ст. 35 УК РФ может быть четыре: группа лиц без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная организация). Существует опасность, что следователи, не владеющие признаками каждого из видов преступных групп, на практике будут инкриминировать виновным, совершающим захват заложника, более строгую часть статьи, т.е. преступление, совершенное организованной группой, что может привести к судебной ошибке. На данное обстоятельство применительно к вымогательству справедливо обращают внимание В.М. Быков и Т.В. Колесникова2.

Если в преступлении принимает участие группа лиц по предварительному сговору, они могут быть одновременно и организаторами, и подстрекателями, и пособниками, и исполнителями. В этой ситуации действия каждого квалифицируются без ссылки на ст. 33 УК РФ. Если же лицо принимало участие в совершении данного преступления, но не в качестве соисполнителя, его действия квалифицируются с обязательной ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Если же исполнитель (исполнители) не смог(ли) совершить данное преступление, и в его (их) действиях усматриваются признаки покушения или приготовления к захвату заложника. Они должны быть квалифицированы по ст. 206 УК РФ с обязательной ссылкой не только на ст. 33, но и на ч. 1 или ч. 3 ст. 30 Общей части УК РФ.

При квалификации действий виновных может возникнуть вопрос: несут ли ответственность организатор, подстрекатель или пособник за действия исполнителя с такими отягчающими обстоятельствами, как применение насилия, опасного для жизни или здоровья, применение оружия или предметов, используемых в качестве

1Трайнин А.Н. Учение о соучастии. М., 1941. С. 117—119.

2Быков В.М., Колесникова Т.В. Организованная группа вымогателей // Следователь. 2000. ¹ 4.

105

оружия, в отношении заведомо несовершеннолетнего, а также в отношении женщины, находящейся в состоянии беременности. По данному вопросу мнения специалистов неоднозначны.

Речь идет о том, что результат всего преступления в значительной степени зависит от действия исполнителя или исполнителей. А.Б. Сахаров отмечал, что ответственность соучастников определяется независимо от ответственности исполнителей за то преступление, в котором они соучаствовали1. А.Н. Трайнин по этому поводу писал: «Подстрекатель может не знать, когда и где склоненный им

êпреступлению это преступление фактически совершит. Незнание способа совершения преступления исполнителем имеет такое же значение; это незнание также не исключает умысла соучастника (подстрекателя или пособника), не исключает, следовательно, ответственности соучастника за совершенное исполнителем преступление, хотя бы способ совершения и являлся специально предусмотренным в законе квалифицирующим обстоятельством»2.

Несколько иную позицию занимал Г.А. Кригер, считавший, что способ совершения преступления может быть вменен в вину соуча- стникам, если «соучастники хотя заранее и не оговаривали квалифицирующих обстоятельств, при которых исполнителю, возможно, придется совершить преступление, но предвидели и сознательно допускали такой вариант исполнения… в подобных случаях в отношении квалифицирующих признаков у соучастников имеется косвенный умысел»3.

По нашему мнению, наиболее близкой к истине применительно

êдействующему законодательству, является позиция Г.А. Кригера, тем более что относительно волевого момента законодательное понятие косвенного умысла изменилось. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если виновный не желал наступления общественно опасных последствий, но сознательно их допускал или относился к ним безразлично. Последствиями в данной ситуации, по нашему мнению, и необходимо считать действия исполнителя. При этом соуча- стники не должны нести ответственность за те действия исполнителя, которые фактически вышли за рамки предварительной договоренности. Например, если организатор предупреждал исполнителя (исполнителей) о недопустимости захвата ребенка, использования оружия и т.д.

1Сахаров А.Б. Некоторые вопросы соучастия и прикосновенности в связи с кодификацией уголовного законодательства //«Сов. государство и право». 1958. ¹ 9. С. 106.

2Трайнин А.Н. Учение о соучастии. С. 155.

3Гришаев П.И., Кригер Г.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 198.

106

Близким к данному вопросу является проблема эксцесса исполнителя, когда иные соучастники не несут уголовной ответственности вообще за преступления или преступления с дополнительными последствиями, которые не охватывались их сознанием и по обстоятельствам дела не могли охватываться. Например, исполнитель или исполнители могли захватить в качестве заложника не одного, как заранее договорились, а двух или более лиц. В такой ситуации действия иных соучастников не могут быть квалифицированы по

ï.«æ» ÷. 2 ñò. 206 ÓÊ ÐÔ.

Âслучае захвата или удержания лица в качестве заложника двумя или более лицами, если один из них не подлежит уголовной ответственности в силу невменяемости или недостижения возраста уголовной ответственности, действия лица не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц по предварительному сговору. Аналогично решается вопрос и применительно к другим преступлениям, на что имеются прямые указания в п. 12 постановлений Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое от 27 декабря 2002 г. ¹ 29 (в ред. от 06.02.2007 ¹ 7, от 23.12.2010 ¹ 31, от 03.03.2015 ¹ 9).

Применительно к захвату заложника могут возникнуть трудности при квалификации действий участников организованной группы. Особенно сложно разграничить на практике группу лиц по предварительному сговору и организованную группу, так как обе группы совершают преступление по предварительной договоренности, объединились для совершения захвата заложника и могут быть достаточно устойчивы. Как известно, организованная группа может быть создана и для совершения одного преступления, но, как правило, требующего тщательной подготовки.

По общему правилу действия лиц, совершивших преступление организованной группой, вне зависимости от их роли необходимо квалифицировать по статье Особенной части УК РФ (применительно к захвату заложника — ч. 3 ст. 206), причем ссылка на ст. 33 Общей части УК не требуется.

Аналогичное указание имеется в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. ¹ 1 (в ред. от 06.02.2007 ¹ 7, от 03.04.2008 ¹ 4, от 03.12.2009 ¹ 27, от 03.03.2015 ¹ 9) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: «Организованная группа — это группа из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы. Поэтому при признании убийства совершенным организованной группой действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без

107

ссылки на ст. 33 УК РФ»1. При этом аргументы по квалификации действий виновных как соисполнительство не приводятся. Однако такая квалификация имеет существенные последствия для виновных и должна быть закреплена на законодательном уровне.

Лишь в случае создания организованной группы для совершения хотя бы одного, требующего тщательной подготовки захвата заложника действия виновных подлежат квалификации как приготовление к совершению данного преступления: по ч. 1 ст. 30 и ч. 3 ст. 206 УК РФ. Если будет создана вооруженная устойчивая организованная группа (банда) для совершения одного или нескольких захватов заложников, однако не совершивших данных преступлений в связи, например, с изобличением в совершении преступления, действия лица, создавшего такую группу, квалифицируются по

÷.1 ст. 209 УК РФ и дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 30 и

÷.3 ст. 206 УК РФ не требуется.

Если в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства не будет доказана организованная группа, действия виновных не могут быть квалифицированы по ч. 3 ст. 206 УК и должны быть переквалифицированы на ч. 2 ст. 206. В этом случае действия лиц, выполнявших роль организатора, подстрекателя или пособника, должны квалифицироваться со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ.

Если в ходе судебного следствия не будет доказан предварительный сговор членов группы лиц, захвативших заложника (а это вполне возможно), действия всех лиц должны быть переквалифицированы на ч. 1 ст. 206 УК РФ, однако данное обстоятельство (совершение преступления группой лиц без предварительного сговора) будет учтено в качестве отягчающего наказание в соответствии с

ï.«â» ÷. 1 ñò. 63 ÓÊ ÐÔ.

Âслучае совершения захвата или удержания в качестве заложника преступным сообществом (преступной организацией) действия виновных необходимо квалифицировать по совокупности ч. 3 ст. 206 и ст. 210 УК РФ. Несмотря на то что действующим уголовным законодательством совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией) в качестве квалифицирующего обстоятельства не предусмотрено, данный вывод следует из того, что в соответствии с ч. 4 ст. 35 УК РФ преступное сообщество также является организованной группой, только сплоченной и созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

1 См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. ¹1 (в ред. от 06.02.2007 ¹ 7, от 03.04.2008 ¹ 4, от 03.12.2009 ¹ 27, от 03.03.2015 ¹ 9).

108

В соответствии со ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений либо объединением организованных групп, созданных в тех же целях. Отличие от «простой» организованной группы заклю- чается в сплоченности и наличии целей совершения тяжких или особо тяжких преступлений.

4. С введением в УК РФ новых квалифицирующих признаков убийства, сопряженного с похищением человека, захватом заложника, разбоем, вымогательством, бандитизмом и совершением насильственных действий сексуального характера, среди специалистов возникла оживленная дискуссия о квалификации в указанном слу- чае действий виновного.

Некоторые авторы считают, что в такой ситуации необходима квалификация только по статье, предусматривающей ответственность за квалифицированное убийство1. Б.В. Волженкин также счи- тает, что в данной ситуации необходима квалификация по совокупности преступлений, потому что это не соответствует смыслу закона, так как захват заложника уже учтен законодателем в п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Квалификация по совокупности, по его мнению, влечет за собой двойную ответственность за деяние2.

Л.В. Иногамова-Хегай приводит данные проведенного выборочного интервьюирования судей, прокурорско-следственных работников и адвокатов г. Москвы и Московской области. Так, счи- тают необходимой квалификацией по совокупности анализируемых преступлений 82% первых, 87% вторых и 63% третьих опрошенных категорий лиц. При этом автор отмечает: «Нетрудно заметить, что первые две категории правоприменителей в большей степени «связаны» руководящим указанием высшей судебной инстанции по квалификации убийства, сопряженного с изнасилованием. Политика адвокатов направлена на смягчение наказания, связанное с исклю- чением совокупности преступлений»3.

Действующая судебно-следственная практика признает необходимым квалифицировать действия виновного, совершившего убийство, сопряженное с захватом заложника, по правилам совокупности преступлений, предусмотренных ст. 105 и 206 УК РФ. На этот счет

1Иногамова-Хегай Ë.Â. Конкуренция норм уголовного права. М., 1999. С. 152; Кошаева Т.О. Комментарии к Уголовному кодексу РФ //Юридический бюллетень предпринимателя: Приложение. М., 1996. С. 79.

2Волженкин Б.В. Принцип справедливости и проблемы множественности преступлений по УК РФ // Законность. 1998. ¹ 12.

3Иногамова-Хегай Ë.Â. Конкуренция норм уголовного права. С. 32.

109

имеется специальное указание в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. ¹ 1 (в ред. от 06.02.2007 ¹ 7, от 03.04.2008 ¹ 4, от 03.12.2009 ¹ 27, от 03.03.2015 ¹ 9) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», в кторой указано что, «при квалификации действий виновного по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ по признаку «убийство, сопряженное с похищением человека либо захватом заложника» следует иметь в виду, что по смыслу закона ответственность по данному пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ наступает не только за умышленное причинение смерти самому похищенному или заложнику, но и за убийство других лиц, совершенное виновным в связи с похищением человека либо захватом заложника. Содеянное должно квалифицироваться по совокупности с преступлениями, предусмотренными ст. 126 или 206 УК РФ».

Обосновывая данное положение постановления Пленума Верховного Суда РФ, В.С. Бородин указывает, что «похищенное или захваченное в заложники лицо фактически также находится в беспомощном состоянии»1. С данной позицией соглашаются авторы комментария к УК РФ2.

По нашему мнению, квалифицировать действия виновного надлежит именно по совокупности преступлений, так как виновный фактически совершает два хотя и связанных друг с другом, но совершенно разных общественно опасных действий. При этом не имеет значение, кому причинена смерть: заложнику или иным лицам, если это связано с захватом заложника, например лицу, препятствующему захвату, или сотруднику спецподразделения при освобождении заложника, на что также имеется прямое указание постановления Пленума от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийствах (ст. 105 УК РФ)».

В случае квалификации действий лица, совершившего убийство, сопряженное с захватом заложника, возникает вопрос: по какому пункту и какой части ст. 206 УК РФ квалифицировать действия виновного? Здесь возможны два варианта: первый — квалификация по п. «в» ч. 2 ст. 206 УК РФ, т.е. захват заложника с применением насилия, опасного для жизни или здоровья; второй — квалификация по ч. 3 ст. 206 УК РФ, т.е. по признаку наступления иных тяжких последствий. По нашему мнению, представляется более верным второй вариант, так как не логично в случае захвата заложника, повлекшего причинение смерти по неосторожности, квалифицировать действия виновного в соответствии с нормой, предусматривающей более строгую ответственность, а в случае совершения убийства —

1Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 102.

2Ñì.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева и Э.Ф. Побегайло. М., 1999. С. 228.

110