Захват заложника. Уголовно-правовая регламентация проблемы. Монография

6.Насилие при захвате заложников может быть и психическим, выражающимся в противоправном психическом воздействии на личность с целью принудить отказаться от сопротивления и подавить волю путем устного или в иной форме обещания причинить вред, опасный или неопасный для жизни и здоровья, демонстрации предметов, могущих быть использованными в этих целях, либо демонстрации действий, недвусмысленно дающих понять о возможности применения силы.

7.Ïîä удержанием заложника (заложников) понимаются насильственные или с угрозой насилия действия в целях воспрепятствования покинуть место пребывания или свободному передвижению.

8.Захват заложника является преступлением с формальным составом, т.е. моментом его окончания будет совершение уголовно наказуемых действий вне зависимости от наступления общественно опасных последствий.

9.Захват заложника сопровождается предъявлением определенных требований, являющихся условием освобождения заложника.

10.Моментом окончания данного преступления считается время фактического захвата либо фактического удержания, т.е. лишения реальной возможности лица или лиц передвигаться по своему усмотрению.

11.Местами совершения преступления могут быть помещение, транспортное средство, места содержания лиц, отбывающих наказание или содержащихся под стражей, и т.д.

12.Время и место совершения преступления для квалификации не имеют большого значения, но могут существенно влиять на оценку степени общественной опасности при назначении наказания.

2.2. Субъективные признаки захвата заложника

Субъективные признаки состава преступления в соответствии с общепризнанной точкой зрения включают в себя субъективную сторону и субъект преступления.

Субъективная сторона состава преступления представляет собой наиболее сложную часть анализа преступного деяния, так как связана с рассмотрением феноменов, трудно поддающихся непосредственной объективной оценке. Основу такой оценки составляют знания из области юридической психологии и криминологии, экстраполированные в уголовно-правовое пространство, что часто вызывает определенные трудности. Особенно это актуально для рассматриваемых составов преступлений, связанных с захватом заложников,

61

так как именно субъективные признаки часто являются основой квалификации конкретных преступных действий.

Проблемам субъективной стороны состава преступления в науке уголовного права посвятили труды видные ученые — специалисты уголовного права: Б.С. Волков, П.С. Дагель, Б.С. Никифиров, А.А. Пионтковский, А.И. Рарог, Б.С. Утевский и др.

При этом, несмотря на относительную определенность трактовки понятий «субъективная сторона» и «субъект» преступления, среди исследователей данных проблем уголовного права имеется ряд взглядов, заслуживающих подробного анализа, тем более что рассмотрение указанных признаков в контексте этого исследования подразумевает использование данных взглядов при построении собственной схемы анализа.

Субъективная сторона состава преступления — это психическая деятельность лица, связанная с совершением преступления, которая образует психическое содержание любого преступления1. Процессы, происходящие в психике виновного, могут быть познаны в большинстве случаев путем анализа и оценки внешнего поведения лица. Ряд постановлений пленумов Верховного Суда РФ, как содержащих руководящие разъяснения по применению уголовно-правовых норм, так и по конкретным делам, включают требования, направленные на полноценный анализ признаков субъективной стороны состава любого преступления. Эти положения особенно важны, когда мы ведем речь о преступлениях, связанных с захватом заложника.

Субъективная сторона анализируемого общего состава преступления характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла и наличием специальных целей. Лишь один квалифицированный состав захвата заложника связан с наличием определенного мотива преступления — корыстные побуждения. Сознанием виновного должны охватываться все обстоятельства совершенного преступления, в том числе и все квалифицирующие признаки.

Âèäû умысла (прямой и косвенный) законодательно закреплены в ст. 25 УК РФ. Прямой умысел в соответствии с названной уголов- но-правовой нормой — если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Более точным определением прямого умысла, на наш взгляд, является указание не только на осознание виновным общественной опасности, но и на то обстоятельство, что

1 Ñì.: Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная /Под ред. Н.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. С. 79.

62

в отдельных случаях, в конкретной ситуации нормальный «средний» человек, признаваемый впоследствии судом виновным, не может не осознавать общественную опасность своих действий или бездействия, а также не может не предвидеть наступление общественно опасных последствий.

Относительно преступлений с формальным составом, к которым условно можно отнести и захват заложника, данное определение прямого умысла, имеющееся в ст. 25 УК РФ, не совсем корректно в связи с тем, что моментом окончания данного посягательства является момент совершения общественно опасного деяния, связанного с захватом или удержанием лица в качестве заложника, вне зависимости от наступления общественно опасных последствий. По этой причине требуется корректировка редакции ст. 25 УК РФ, направленная на уточнение понятия прямого умысла применительно к преступлениям с формальным и усеченными составами. Более точной и правильной была бы следующая редакция данной уголовно-правовой нормы: «Деяние признается совершенным с прямым умыслом в преступлениях, составы который имеют прямое указание на наступление общественно опасных последствий, если лицо осознавало или не могло не осознавать общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело или не могло не предвидеть возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Деяние признается совершенным с прямым умыслом в преступлениях, составы которых не имеют указания на наступление общественно опасных последствий, если лицо осознавало или не могло не осознавать общественную опасность своих действий или бездействия и желало его совершения»

Прямым умыслом применительно к захвату заложника является осознание виновным общественной опасности своих действий и желание их совершения. Осознание виновным общественной опасности захвата заложника предполагает фактическое понимание им характера и социальной значимости тех общественных отношений, на которые он посягает, совершая преступление, понимание содержания своих действий, а также понимание фактических обстоятельств совершенного (места, времени, обстановки, орудий и средств совершения преступления и т.д.). Виновный при этом не может не осознавать и противоправности совершаемых им действий, однако это необязательно, главное — осознание именно общественной опасности.

Желание — это воля, мобилизованная на достижение определенной цели. Совершая захват заложника, виновный желает именно

63

совершения указанных действий, что является необходимым и достаточным для квалификации его действий по указанной статье УК РФ. Также лицо не может не желать результата своего деяния (например, получение выкупа или освобождение родственника), однако это не имеет значения для оценки его действий.

Данное преступление не может быть совершено с косвенным умыслом, что характерно для преступлений с формальным и усе- ченным составами, так как волевое содержание данного вида умысла закон связывает с сознательным допущением или безразличным отношением исключительно к наступлению общественно опасных последствий, входящих в объективную сторону только материальных составов1.

Видами умысла при захвате заложника по моменту его возникновения могут быть как внезапно возникший, так и заранее обдуманный. Н.И. Ветров внезапно возникший умысел определяет как такой вид умысла, который возникает внезапно и реализуется сразу же или через незначительный промежуток времени после возникновения2.

Чаще всего внезапно возникший вид умысла возникает в случае угрозы задержания, неудавшейся попытки совершения побега либо иного неблагоприятного для виновного развития ситуации. Иногда внезапно возникший умысел может быть неожиданным и для самого лица, совершившего преступление.

Разновидностью внезапно возникшего умысла является аффективный умысел, когда преступление совершается под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения. Так, известны слу- чаи, когда вкладчик банка не мог получить не только проценты за пользование банком его денежными средствами, но и самих денег и, находясь в стрессовой ситуации, захватывал в качестве заложников сотрудников банка, требуя отдать причитавшиеся ему деньги.

Умысел может быть и заранее обдуманный, когда виновный (виновные) заранее обдумывает сам факт, место, время совершения захвата заложников, а также лиц, которые могут ими быть. Промежуток времени между возникновением мысли о захвате заложника

èмоментом его реализации бывает от нескольких часов до многих месяцев. За это время виновный тщательно может выбрать место

èвремя совершения преступления, разработать тщательный план его совершения, подобрать соучастников, сделать шаги, направленные

1Рарог А.И. Вина в советском уголовном праве. Саратов, 1987. С. 148.

2Ветров Н.И. Уголовное право. Общая часть. М., 1999. С. 161.

64

на сокрытие в дальнейшем доказательств его причастности к совершению захвата заложников, и т.д. По общему правилу заранее обдуманный умысел свидетельствует об изощренности преступника, настойчи- вости в достижении поставленных целей, стойкости антисоциальных наклонностей личности. Это, безусловно, повышает общественную опасность как самого деяния, так и лица, его совершившего1.

При захвате заложника по степени конкретизации умысла разли- чают как конкретизированный (определенный), так и альтернативный умысел. При этом, по нашему мнению, конкретизированный умысел может быть как по отношению к самому факту совершения данного преступления, так и применительно к отдельным обстоятельствам его совершения. Например захватить заложников, вылетающих самолетом из г. А. в г. Б., захватить конкретного, а не любого человека и т.д. Альтернативный же вид умысла может быть только в отношении конкретных обстоятельств совершения преступления, например захватить кого-либо из присутствующих в магазине, школе и т.д.

Определенная цель для данного состава преступления является обязательным признаком, и в случае ее отсутствия данный состав отсутствует.

Âсоответствии с правилами законодательной техники в случае указания цели в диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы прямой умысел действий виновного подразумевается. Это в полной мере относится к составу захвата заложника. Законодатель прямо указывает на цель данного деяния, в связи с чем данный факультативный признак субъективной стороны состава преступления применительно к захвату заложника играет роль обязательного признака.

Öåëè совершения преступления прямо указаны в анализируемой уголовно-правовой норме: понуждение государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника. Отсутствие хотя бы одной из названных целей однозначно свидетельствует об отсутствии данного состава преступления.

Âуголовно-правовой доктрине целью совершения преступления признается представление лица о желаемом результате2, идеальном образе, к которому он стремится3.

1Ветров Н.И. Óêàç. ñî÷.

2Ñì.: Êóðñ уголовного права. Общая часть. Т. 1 / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. С. 342.

3Ñì.: Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная / Под ред. Н.И. Ветрова и Ю.И. Ляпунова. С. 117.

65

Применительно к составу преступления, связанного с захватом заложника, цель носит двойственный характер, т.е. быть первичной и вторичной. К числу первичной можно отнести цель понудить государство, организацию или гражданина совершить определенные действия или отказаться от таковых, например выплатить выкуп за освобождение заложника. Вторичной же целью будет конечная цель, к которой стремится виновный, например получить в свою собственность деньги, которые адресат вынужден выплатить, и т.д.

Захват заложников в социальном плане в зависимости от целей преступников может быть классифицирован на политический, социальный, национально-освободительный, национально-сепаратистский, территориально-сепаратистский, мировоззренческий, религиозный, а также общеуголовный.

При этом они могут быть осознаваемыми или неосознаваемыми (скрытыми), как совпадать, так и не совпадать с предъявленными требованиями, например, в случае невозможности или нереальности их выполнения.

К числу правомерных целей можно отнести стремление оградить себя от преступных действий, проведение реформ, строительство больниц, школ, улучшение содержания заключенных, защиту права на жилище, прекращение боевых действий, войны и т.д.

Так, 16 июля 2001 г. жители Кахетии (Восточная Грузия), возмущенные систематическими похищениями людей жителями Панкийского ущелья, где проживают этнические чеченцы и беженцы из Чечни, захватили в качестве заложников несколько чеченских беженцев. Целью такого акта было прекращение похищений людей.

Иногда цели могут носить и нейтральный характер, например предоставление возможности проживать на территории определенной страны, требование недопущения работы иностранных компаний на определенной территории. Так, 8 февраля 1997 г. в Анголе сепаратисты Кабинда захватили в качестве заложников малазийского и филиппинского лесных инженеров, требованием освобождения было пресечение проникновения на территорию анклава иностранных кампаний. 23 марта 1998 г. в Анголе мятежниками Фронта Кабинды были захвачены в качестве заложников двое португальских граждан, требования — удаление всех португальских объектов из Анголы1.

1 Жаринов К.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 467—505.

66

На африканском континенте нередки случаи совершения захвата заложников в целях получения продовольствия и проведения медосмотра, строительства различных объектов, получения инвестиций в здравоохранение и образование и т.д. Так, 1 ноября 1996 г. в Судане группой террористов были захвачены сотрудники Международного комитета Красного Креста, которые были освобождены в обмен на продовольствие и проведение врачами медосмотра боевиков. 15 октября 1997 г. племя в Йемене захватило британского безнесмена и двух йеменцев, в качестве условия освобождения которых были выдвинуты требования оказать племени финансовую помощь и завершить строительство электрических и водопроводных сетей. 19 февраля 1998 г. в Йемене племенем аль-хадда был похищен голландский эксперт сельского хозяйства, требование — развитие в регионе сельскохозяйственных проектов1.

Целью может быть обмен заложника (заложников) на других лиц. Так, группа чеченских террористов, захватившая российских милиционеров из Пермской области, потребовала их обменять на полковника Российской армии Буданова, подозреваемого в изнасиловании и убийстве чеченской девушки.

Цель — освобождение лиц, находящихся под стражей или отбывающих наказание. 25 июня 1995 г. в Пакистане группа террористов захватила трех немецких инженеров, за освобождение которых потребовала 10 млн рупий, а также выпустить четырех арестованных в Пешаваре террористов. В июле того же года в Индии были захваче- ны шесть иностранных туристов, в обмен за освобождение которых было выдвинуто требование освобождения арестованных в Индии исламских террористов.

Целью может быть проведение реформ. Так, 27 декабря 1995 г. на Филиппинах 20 террористов группы Абу Сайяф похитили 16 отдыхающих, за освобождение которых потребовали не только выкуп, но и обещание проведения реформ в Минданао.

Цель — завершение строительства электрических и водопроводных сетей в регионе. Так, 15 октября 1997 г. одно из племен в Йемене захватило британского бизнесмена и двух йеменцев, в качестве условия освобождения которых были выдвинуты указанные требования.

Цель — необходимость строительства школы и больницы (Йемен, захват девяти итальянских туристов, требование — компенсация 800 тыс. риалов за уничтоженный во время гражданской войны автомобиль, а также строительство в регионе школы и больницы)2.

1Жаринов К.В. Óêàç. ñî÷.

2Òàì æå. Ñ. 467—505.

67

Цель — изменение внутренних территориальных границ. Так, в Нигерии в марте 1997 г. вооруженные представители народности иджав, протестуя против изменения внутренних границ, захватили более сотни заложников. Требование — защита прав на жилище своего соплеменника, которого правительство пыталось выселить из собственного дома (Йемен, 25 ноября 1997 г. одно из местных племен захватило пять иностранцев)1.

Требование — трансляция требований манифеста группы по радио как условие освобождения заложников (12 августа 1998 г. Демократи- ческая Республика Конго — захвачены шесть иностранных туристов).

Цель — вывод из правительства определенных лиц. Так, 25 апреля 1982 г. во Франции террористы Французских революционных бригад захватили в качестве заложника писателя Ж.-Э. Халье, в качестве условия освобождения которого потребовали вывода из правительства коммунистов2.

Цель — вывод войск из отдельных территорий и прекращения боевых действия. 22 марта 1998 г. в Чад повстанцами были похищены восемь иностранных заложников, условием освобождения являлось требование вывода французских войск с территории страны и приостановка разработки местных месторождений нефти западными компаниями, улучшение содержания заключенных.

16 января 1996 г. в Турции семеро чеченцев — подданных Турции захватили российский теплоход «Аврасия» в Трабзоне с пассажирами, захват «Норд-Оста» (23—26 октября 2002 г.) и школы в Беслане (1—3 сентября 2004 г.). Основными требованиями во всех случаях были выдвинуты со стороны захватчиков вывод федеральных сил из Чеченской Республики и прекращение там боевых действий. Однако какими бы благородными целями ни руководствовались виновные, захват заложников противоправен и уголовно наказуем.

Субъективная сторона характеризуется обязательным осознанием виновным обстоятельств, отягчающих данное деяние, указанных

âч. 2 и 3 анализируемой уголовно-правовой нормы. Это связано с принципом субъективного вменения, объявленного в ст. 5 УК РФ,

âсоответствии с которым виной субъекта должны охватываться все признаки конкретного состава преступления, как основные, так и квалифицирующие. На данное обстоятельство обращал внимание Б.А. Куринов3.

1Жаринов К.В. Óêàç. ñî÷.

2Òàì æå. Ñ. 395.

3Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1976. С. 110.

68

Âслучае совершения данного преступления группой лиц по предварительному сговору каждый из виновных должен осознавать то обстоятельство, что он совершает преступление не один, а совместно с остальными соучастниками, при этом его действия дополняют действия других и наоборот.

При применении насилия, опасного для жизни или здоровья, данное обстоятельство также должно отражаться в сознании виновного. Например, сталкивая потерпевшего с подножки идущего на скорости поезда, виновный не может не осознавать то обстоятельство, что данное насилие опасно для жизни человека.

Âслучае применения оружия даже одним лицом действия виновных квалифицируются по п. «г» ч. 2 ст. 206 УК РФ, однако, если

âпроцессе предварительного расследования или в суде будет установлено, что сознанием конкретного виновного не охватывалось данное обстоятельство, действия указанного лица не могут быть квалифицированы по данному пункту.

Âслучае захвата или удержания в качестве заложника несовершеннолетнего данное обстоятельство также должно охватываться сознанием виновного. Если же имело место добросовестное заблуждение относительно возраста потерпевшего, ему не может быть инкриминирован п. «д» ч. 2 ст. 206 УК РФ. Иногда виновный не может не осознавать возраст потерпевшего в силу его очевидности, например младенец или ребенок.

Âсоответствии с п. «е» ч. 2 ст. 206 УК установлена повышенная ответственность за захват или удержание в качестве заложника женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Он может узнать об этом от нее лично, знакомых или родственников. Срок беременности при этом не имеет зна- чения, однако данное обстоятельство должно охватываться сознанием виновного. В отдельных случаях беременность потерпевшей может быть очевидной для виновного в силу наличия внешних признаков.

При совершении захвата или удержании в качестве заложника двух или более лиц данное обстоятельство должно охватываться сознанием виновного, а также иных соучастников при их наличии

Мотив преступления, за исключения корыстного (п. «з» ч. 2 ст. 206 УК РФ), на квалификацию не влияет, однако в случае захвата заложника по мотивам национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, из мести за правомерные действия других лиц, а также с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение данное обстоятельство в соответствии с п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ может рассматриваться как отягчающее наказание.

69

Захват или удержание лица в качестве заложника из корыстных побуждений или по найму является квалифицирующим признаком данного преступления, характеризующим его субъективную (корыстные побуждения) и объективную (по найму) стороны. Следует отметить, что совершение данного преступления по найму в отдельных случаях может быть видовым понятием по отношению к корыстным побуждениям, и в этой ситуации будет характеризовать как субъективную, так и объективную составляющую данного преступления. При этом значительную сложность вызывает то обстоятельство, что обязательными признаками субъективной стороны являются как специальная цель, прямо указанная в диспозиции данной нормы, так и наличие специального мотива, которым являются корыстные побуждения. Только совокупность указанной цели и корыстного мотива позволяет квалифицировать деяние виновного по п. «з» ч. 2 ст. 206 УК. Отсутствие же последнего свидетельствует о совершении преступления, предусмотренного не квалифицированным, а общим составом данного преступления.

«Мотив — то, что побуждает деятельность человека, ради чего она совершается»1. Или «осознаваемая причина, лежащая в основе выбора действий и поступков личности»2. Под мотивом большинство специалистов понимают обусловленные потребностями и интересами внутренние побуждения виновного, вызвавшие у него решимость совершить преступление.

«Цель — идеальное, мысленное предвосхищение результата деятельности»3. Мотив и цель совершения преступления не являются тождественными понятиями, хотя имеют много общего. Данная мысль разделяется всеми авторами без исключения. Б.С. Волков утверждает, что «мотив и цель — понятия коррелятивные. Каждому мотиву соответствует определенная характерная для него цель поведения»4.

В. Щепельков указывает: «…если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует и корыстная цель. Обратное, вообще говоря, неверно. Если лицо преследует корыстную цель, то это еще не зна- чит, что оно действует из корыстных побуждений»5. Так, например, обязательным субъективным признаком хищения, указанным в

1Ñì.: Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. М.: Сов. энциклопедия, 1986. С. 840.

2Ñì.: Словарь практического психолога. Минск: Харвест, 1998. С. 309.

3Ñì.: Советский энциклопедический словарь. С. 1472.

4Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982. С. 94.

5Щепельков В. Соотношение мотива и цели преступления //Законность. 2001. ¹ 4.

70