Захват заложника. Уголовно-правовая регламентация проблемы. Монография

человеком, изъятием его из естественной микросоциальной среды, перемещением с места его постоянного или временного пребывания

ñпоследующим его удержанием помимо его воли в другом месте»1.

Âсвязи с изложенным ч. 1 ст. 126 УК РФ предлагается в следующей редакции: «Противоправное завладение живым человеком вопреки его желанию с целью последующего удержания в неволе — наказывается…» Предлагаемое законодательное определение похищения человека, обладая лапидарностью, с одной стороны, с другой — максимально охватывает признаки данного преступления.

Термин «завладеть» означает: а) взять кого-нибудь в полное свое распоряжение, захватить; б) привлечь к себе, подчинить своему влиянию2. По этой причине, на наш взгляд, использованный для определения похищения человека Э.Ф. Побегайло термин «завладеть» наиболее адекватно и полно отражает сущность данного общественно опасного деяния, в том числе сам факт изъятия человека из его микросреды против его воли, а также связанные с завладением человеком последующие действия виновного: перемещение и удержание.

С точки зрения законодательной техники и в целях экономии нормативного материала в данном определении предлагается исключить указание на способ завладения человеком, который, безусловно, может быть как насильственным, так и ненасильственным. Также нет смысла, на наш взгляд, указывать на умышленный характер действий виновного как излишнее для данного состава преступления, так как невозможно похитить человека по неосторожности3. Кроме того, указание на специальную цель (факультативный признак объективной стороны, играющий в данном составе роль обязательного признака) в предлагаемом определении недвусмысленно свидетельствует не только об умышленном характере действий виновного, но и о прямом виде умысла.

Отказ от указания в предлагаемой дефиниции похищения человека на его перемещение в пространстве и удержание как на совершенные действия, а лишь на цель последующего содержания в неволе позволит более точно установить момент окончания преступления. Данное обстоятельство имеет практическое значение, так как в случае указания в законодательном определении похищения

1Ñì.: Уголовное право России. Т. 2: Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова и Ю.А. Красикова. С. 111.

2Ожегов С.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 172.

3Совершенно обоснованно законодатель не указывает на умышленный характер действий виновного в понятии хищения, содержащемся в примечании к ст. 158 УК РФ.

131

человека на его перемещение следователю и суду придется данный факт устанавливать и отдельно доказывать.

Несмотря на тождественность терминов «завладеть» и «захватить», в семантическом плане они не могут быть синонимами в связи с тем, что понятие «захват» предполагает не простое, а именно насильственное овладение кем-нибудь. По этой причине анализируемые термины соотносятся между собой как род и вид. Тем не менее для определения похищения человека более приемлем именно термин «завладение» по следующим соображениям: а) как более общее понятие; б) в подавляющем большинстве случаев похищение человека совершается тайно для окружающих.

Как было указано выше, понятие «захват» не является синонимом понятия «завладение», а уточняет его, содержит указание на способ завладения. По этой причине термин «захват» более применим для определения преступления, предусмотренного ст. 206 УК РФ. Несмотря на то что способом завладения человека при захвате заложника на первоначальном этапе может быть и обман, насильственный характер подтверждается последующим предъявлением требований как условием его освобождения. В подавляющем же большинстве случаев захват заложника сопряжен с насилием или его угрозой.

2.Законодательное определение похищения человека должно быть ориентиром для законодательной дефиниции и захвата заложника. В связи с чем предлагается законодательное понятие захвата заложника: «Захват (насильственное завладение человеком) или удержание его в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации, в том числе международной, или гражданина совершить какое-либо действие или отказаться от совершения какого-либо действия». Указание на международную организацию в предлагаемом определении не является излишним в связи с тем, что подавляющее число данных преступлений не носит чисто уголовного характера. Нередко адресатами требования преступников являются именно международные организации (ООН, ЮНЕСКО и т.д.).

3.Несмотря на высокую степень общественной опасности захвата заложника, представляется не только возможным, но и необходимым повысить возраст уголовной ответственности за совершение данного преступления с 14 до 16 лет путем внесения изменения

âст. 20 УК РФ. Это обусловлено объективной невозможностью в силу возрастных умственных и психофизиологических особенностей подростков до 16-летнего возраста реально осознавать как фактический характер совершаемого им деяния, так и его общественную опасность для неопределенно широкого круга лиц. Принятие

132

такого решения соответствовало бы принципам справедливости и гуманизма по отношению к подрастающему поколению.

В случае же совершения указанным лицом действий, тождественных с похищением человека, лицом, не достигшим 16 лет, оно должно нести уголовную ответственность за преступление, предусмотренное ст. 126 УК РФ (смысл которой не может быть не понятен даже ребенку), ответственность за совершение которого предусмотрена с 14 лет. Если указанное лицо принимало участие лишь в удержании похищенного, оно не должно подлежит ответственности аналогично ст. 127 УК РФ.

4.Терроризм, одним из видов которого, безусловно, является захват заложника, представляет значительную общественную опасность для большого, неопределенно широкого круга людей. Нередко преступники совершают преступления террористической направленности в различных государствах как ближнего, так и дальнего зарубежья. Примером может быть беспрецедентная по количеству погибших серия террористических актов в г. Вашингтоне и НьюЙорке (Соединенные Штаты Америки). Учитывая, что захват заложника в полной мере можно отнести к преступлению террористиче- ского характера, представляется возможной своеобразная международная унификация национальных законодательств разных стран

âэтой сфере.

5.Учитывая повышенную общественную опасность захвата в ка- честве заложников детей, не достигших 14 лет, предлагается в ст. 206 УК РФ ввести дополнительный особо квалифицирующий признак: «в отношении заведомо малолетнего». При этом указание на «заведомость» знания о малолетнем возрасте ребенка до 14 лет не является излишней в связи с возможностью ошибки виновного в пограничном возрасте потерпевшего (13—14—15 ëåò).

6.Практика показывает, что нередко похищение человека совершается по найму, что значительно повышает общественную опасность как совершенного преступления, так и самого лица, его совершившего. С. Пашин совершенно обоснованно задается вопросом: «Какими глубокими соображениями продиктовано невключе- ние квалифицирующего признака «по найму» в п. «з» ч. 2 ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации («Похищение человека»), хотя он упоминается в п. «з» ч. 2 ст. 206 Уголовного кодекса Российской Федерации («Захват заложника»)?»1 По этой причине представляется совершенно обоснованным включение в ст. 126 УК РФ названного квалифицирующего признака. Учитывая, что нередко в судах

действия виновного переквалифицируются со ст. 206 на ст. 126 УК

1 Пашин С. Понимание преступления // Уголовное право. 2000. ¹ 3. С. 81.

133

РФ, при действующей редакции нормы, предусматривающей ответственность за похищение человека, может возникнуть ситуация, когда в судебном заседании не доказан захват лицом заложника, совершенный по найму, и действия виновного переквалифицируются на ч. 1 ст. 126 УК РФ, так как не всякий наем может быть корыстным. По этой причине, на наш взгляд, необоснованно занижается ответственность лица, совершившего похищение человека по найму при отсутствии корыстных побуждений.

7.Также настало время ввести отдельную уголовную ответственность за рабство и работорговлю. Г. Борзенков справедливо отмечает, что в последнее время актуализировалась проблема борьбы

ñрабством и работорговлей, особенно в так называемых «горячих точках»1.

По данной проблеме существуют несколько международных соглашений, принятых достаточно давно: Конвенция относительно рабства от 25.09.1926 г., Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством от 07.09.1957 г.2

Несмотря на то что уголовным законодательством РФ предусмотрена ответственность за захват заложника, похищение человека, лишение его свободы, рабство и работорговля выходят за рамки названных составов преступлений.

Совершенно справедливо в этом отношении отмечает Л.В. Ино- гамова-Хегай о противоречии норм международного и отечественного уголовного права в связи с тем, что «при захвате людей в рабство на территории России привлечение «рабовладельцев» к уголовной ответственности за это деяние невозможно»3.

8.В целях устранения противоречия в применении уголовного законодательства, связанного с похищением человека, а также захватом заложника и незаконном лишении свободы, необходима разработка постановления Пленума Верховного Суда РФ, содержащего в себе руководящие разъяснения.

Âданном постановлении необходимо дать понятие похищения человека и захвата заложника (до внесения изменений в ст. 126 и 206 УК РФ, о необходимости которых говорилось выше), отразить наиболее сложные вопросы квалификации указанных составов преступлений, подробно раскрыть квалифицирующие признаки (аналогично постановлению о судебной практике по делам об убийствах), а также вопросы разграничения между собой сходных деяний.

1Борзенков Г. Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. и международные стандарты // Уголовное право. 2000. ¹ 2. С. 7.

2Ñì.: Ведомости ÂÑ ÑÑÑÐ. 1957. ¹ 8. Ñò. 224; Панов В.П. Международное уголовное право: Учеб. пособие. М.: Инфра-М, 1997. С. 155.

3Иногамова-Хегай Ë.Â. Конкуренция норм уголовного права. С. 10.

134

9.Также считаем целесообразным дополнить п. «г» ч. 2 ст. 206 УК РФ указанием на использование боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Данное уточнение будет логично и обоснованно отражать сущность данного преступления. Кроме того, дополнение указанного перечня будет соответствовать содержанию

èсмыслу ст. 222 УК РФ, предусматривающей ответственность за незаконные действия с указанными предметами, представляющими повышенную опасность для общества..

10.В ч. 3 ст. 206 УК РФ необходимо внести дополнение следующего содержания: «с использованием оружия массового поражения, в том числе химического, бактериологического оружия». Данное дополнение действующей уголовно-правовой нормы соответствует реалиям сегодняшнего дня в связи с тем уровнем, которого достиг международный терроризм в настоящее время.

11.По нашему мнению, в настоящей редакции примечание к ст. 206 УК РФ, предусматривающее обязательное освобождение от уголовной ответственности лица в случае добровольного или по требованию властей освобождения потерпевшего, не соответствует принципу неотвратимости наказания за совершение этого тяжкого преступления.

В соответствии с примечанием к ст. 206 УК РФ «лицо, добровольно или по требованию властей освободившее заложника, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления». Анализ текста указанного примечания не дает ответа на следующий важный вопрос: если в действиях лица, добровольно освободившего заложника, содержится

èиной состав преступления, например причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью захваченного, подлежит ли он освобождению от ответственности за захват заложника, а будет привлечен только по ст. 115 (при наличии жалобы потерпевшего) или 112 УК РФ, либо он подлежит уголовной ответственности и по ст. 206 УК? Однако причинение легкого, как и средней тяжести, вреда здоровью охватывается насилием, опасным для жизни или здоровья, являющимся квалифицирующим признаком данного преступления, т.е. дополнительной квалификации по ст. 115 или 112 УК РФ здесь не требуется, что еще сильнее запутывает решение вопроса об освобождении от уголовной ответственности в случае добровольного освобождения захваченного.

Следует отметить, что освобождение от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к ст. 206 УК РФ не соответствует положениям Конституции РФ, в соответствии со ст. 49 которой виновность лица устанавливается только вступившим в законную силу приговором суда.

135

Л.В. Иногамова-Хегай, также усматривая противоречие уголовного и конституционного законодательства в данном вопросе, тем не менее считает такой вид освобождения от уголовной ответственности соответствующим нормам международного права. Так, в соответствии с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Международным пактом о гражданских и политических правах, принятым ООН 16 декабря 1966 г., при решении вопроса о виновности основное внимание уделяется не судебному порядку, а о доказанности виновности в соответствии с законом1. Такое противоречие должно быть устранено путем изменения уголовно-процессуального законодательства, и вопрос об освобождении от уголовной ответственности лица, виновного в совершении указанного преступления, должен решаться судом, вынесшим обвинительный приговор. Это должна быть не обязанность, а право суда.

Кроме указанных выше нерешенных и спорных положений, при решении вопроса об освобождении лица, захватившего, а затем освободившего его добровольно, возникают и другие проблемы. Так, лицо, захваченное в качестве заложника или иное похищенное лицо, могут находиться в неволе месяцы или годы. При этом с ним могут обращаться как с вещью или животным. Однако, если преступники выпускают его по своей инициативе, в соответствии с примечаниями к ст. 206 УК РФ (как и к ст. 126 УК) похититель подлежит обязательному освобождению от уголовной ответственности, если в его действиях будут отсутствовать признаки другого состава преступления.

Например, в Москве преступники похитили коммерсанта, бывшего работника таможни, при этом он в течение двух месяцев пролежал в связанном положении по рукам и ногам, на глазах у него были очки для подводного плавания, стекла которых покрывал скотч. Преступники сказали ему, что, если он их случайно увидит, это будет последним, что он увидит в жизни2. Если бы они добровольно отпустили потерпевшего в описанной ситуации (мотивы значение не имеют) и в суде по каким-либо причинам не будет доказано истязание, преступники должны быть освобождены от уголовной ответственности.

По данному поводу справедливо отмечает П. Скобликов: «Но поскольку речь идет не о смягчении уголовной ответственности, а о полном от нее освобождении, которое никак не увязывается с продолжением похищенного человека и захваченного заложника во

1Иногамова-Хегай Ë.Â. Конкуренция норм уголовного права. С. 24.

2Ñì.: Ìèð новостей. 2001. 2—8 июля.

136

времени, а только с достижением цели, к которым стремится виновный, и некоторыми другими условиями, есть основания утверждать, что такое дополнение уголовного законодательства сказывается не столько на интересах потерпевшего, сколько самих преступников»1. Действительно, виновный похищает человека, например своего давнего обидчика, удерживает его в течение неопределенного долгого промежутка времени, а затем, посчитав себя отмщенным, отпускает его. В соответствии с законом в такой ситуации на основании примечания к ст. 126 и 206 УК РФ в нынешней редакции его надлежит освободить от уголовной ответственности. Аналогичная ситуация может возникнуть при временной изоляция конкурента по бизнесу и т.д. Виновный, убедившись в бесперспективности дальнейшего удержания захваченного, может «добровольно» его освободить и опять же быть освобожденным от уголовной ответственности.

Безусловно, поведение лица добровольно или по требованию властей освободившего заложника, должно стимулироваться в том числе и нормами уголовного права, однако в таком виде, по мнению автора, примечание к ст. 206 УК РФ (как и к ст. 126 УК) оставаться не может. Решение данного вопроса требует дополнительного теоретического исследования и в связи с этим остается за рамками данного исследования.

Однако мы считаем возможным высказать некоторые предложения. Вопрос об освобождении от уголовной ответственности в случае добровольного освобождения похищенного или захваченного должен быть увязан с определенным сроком. Например, если потерпевший освобожден в течение одной недели, похититель подлежит обязательному освобождению от уголовной ответственности; если в течение двух недель — он может быть освобожден от уголовной ответственности как на стадии предварительного расследования, так и на судебной стадии; если в течение трех недель — виновный не может быть освобожден от уголовной ответственности, однако наказание при этом не должно превышать максимальный срок наказания за это преступление; если в течение одного месяца — данное обстоятельство может быть учтено в качестве смягчающего наказание.

По такому пути идет и зарубежное уголовное законодательство. Так, в соответствии с УК Швейцарии, если лицо, захватившее заложника, отказывается от принуждения и освобождает потерпевшего, оно может быть наказано мягче, при этом речь не идет об обязательном освобождении от уголовной ответственности2.

1Скобликов П. Незаконное лишение свободы, похищение человека и захват заложников в новом уголовном законодательстве //Законность. 1997. ¹ 9. С. 52.

2Ñì.: Уголовный кодекс Швейцарии. М., 2000.

137

Судебная практика не признает добровольным освобождение заложника, если оно состоялось после выполнения требований похитителя, и виновный подлежит уголовной ответственности. Так, совершенно справедливо поступил Верховный Суд РФ, не усмотревший добровольно отказа в соответствии с примечаниями к ст. 126 и 206 УК РФ в действиях Расулова, освободившего похищенного только после выполнения условий, выдвинутых похитителем. «Нельзя расценивать как «добровольные» в том смысле, как «добровольность» понимается уголовным законом, поскольку фактиче- ское освобождение потерпевшего состоялось уже после выполнения условий, выдвинутых похитителями, когда их цель была достигнута,

èоказался утраченным смысл дальнейшего удержания заложника»1. Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что в практиче- ской деятельности нередко трудно определить, добровольно или недобровольно освобожден захваченный. Так, например, виновный ходе предварительного расследования может заявить, что он добровольно освободил заложника, и если нет доказательств, прямо опровергающих его тезис, данное заявление остается принять на веру

èосвободить виновного от уголовной ответственности за совершение данного преступления.

12.Учитывая сложности в разграничении насилия, опасного и не опасного для жизни и здоровья, назрела необходимость законодательного закрепления указанных понятий, о чем было изложено ранее, при анализе квалифицирующих признаков захвата заложника. В настоящее время совершенно правы защитники обвиняемых, задающие непростые вопросы следователям и прокурорам, на каком основании они то или иное насилие относят к опасному для жизни или здоровья либо не опасному.

Наиболее оптимальным вариантом, на наш взгляд, будет дополнение ст. 162 УК РФ примечанием следующего содержания: «Насилием, опасным для здоровья и жизни в статьях настоящего Кодекса, признаются умышленные действия, повлекшие за собой причинение легкого вреда здоровью человека или более тяжкий вред, а также такие действия, которые в силу интенсивности, обстановки и характера создавали реальную опасность для жизни человека в момент его причинения». Данное предложение учитывает сложившуюся на протяжении десятилетий судебно-следственную практику. Наличие такого определения насилия, опасного для жизни и здоровья, сразу прекратит споры как среди специалистов в теории уголовного права, так и в процессе применения уголовного закона.

1 См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июля 1997 г.

138

Таким образом, на современном этапе развития общества, действующий уголовный закон нуждается в изменении и уточнении, что позволит более точно определить признаки как исследуемого состава преступления, так и смежные составы. Наряду с уголовным законом возникает необходимость совершенствования других законодательных актов, что, на наш взгляд, сыграет положительную роль в правоприменительной деятельности против захвата заложника, в том числе и как одного из видов терроризма.

Выводы по главе 3

Ряд положений действующего законодательства не вызывает сомнений, и их адекватность доказана правоприменительной практикой. Это касается вопросов квалификации при совершении одновременно с захватом заложников иного преступления и др. В то же время некоторые положения, несмотря на очевидность квалификации, требуют осмысления и проработки в части формулировки понятий. В первую очередь это касается соучастия в захвате заложника, особенно совершение преступления группой лиц. Неоднозначность возникает при оценке насилия опасного для жизни и вопросов, связанных со смертью заложника в процессе его захвата. Ряд особенностей имеется и при оценке захвата заложника с применением оружия и вопросов, связанных с ним.

Захват заложника имеет ряд признаков, сходных с иными преступными деяниями, направленными против общественного порядка, физической свободы человека и отношений собственности (ст. 126, 205, 211, 227 УК РФ). Отграничение производится по объекту и признакам объективной и субъективной сторон.

Изменение и уточнение действующего уголовного закона позволят наиболее эффективно проводить квалификацию исследуемых составов, что исключит ошибки в оценке конкретных преступных действий.

139

Заключение

Захват заложника на современном этапе развития нашего общества представляет собой один из наиболее опасных составов преступления против общественной безопасности и личности человека, имеющий давнюю историю своего развития. В процессе эволюции данное деяние трансформировалось из средства политического воздействия на государства, групп людей и отдельных личностей в запрещенное международным и национальными законодательствами ряда государств преступление. Особенностью захвата заложника является многовекторность его направленности: от деяний, носящих внутренний и внешний политический характер, до бытового общеуголовного преступления.

В отечественном уголовном законодательстве данный состав включен сравнительно недавно, при этом диспозиция уголовноправовой нормы неоднократно изменялась. Практика применения законодательства, направленного на уголовно-правовую борьбу с захватом заложника, в настоящее время до конца не наработана, у правоприменителей возникают трудности при отграничении данного состава преступления от смежных составов, что порождает множество проблем. Именно данное обстоятельство и обусловило выбор темы настоящего исследования.

Проведенное исследование позволяет сделать некоторые выводы, которые могут быть использованы при совершенствовании отечественного законодательства, правоприменительной практики, а также преподавании курса уголовного права в образовательных учреждениях, в том числе и системы МВД РФ.

Законодательство, направленное на борьбу с незаконным завладением человеком, нуждается в дальнейшем совершенствовании путем внесения изменений в действующий Уголовный кодекс РФ и иные законодательные акты.

Законодательное понятие анализируемого состава преступления, по нашему мнению, должно быть следующим: «Захват (насильственное

140