Дискурсивная формация морали. Забота. Монография

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Кафедра философии

Е.Н. БОЛОТНИКОВА

ДИСКУРСИВНАЯ ФОРМАЦИЯ МОРАЛИ: ЗАБОТА

Самара Самарский государственный технический университет

2018

1

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вопрос о том, что представляет собой моральное измерение социальной реальности, не имеет особой актуальности в зависимости от исторических, культурных, экономических и иных обстоятельств, поскольку никогда не бывает отдельного времени для морали, свободного от всех или от большинства прочих забот. Другими словами, невозможно выделить какой-то временной интервал, в котором мораль первична, а экономика, политика, эстетика вторичны, однако это не означает, что моральные вопросы всегда вторичны. Представляется, что они существуют встроенными во все жизненные аспекты, в саму структуру социального бытия и именно поэтому составляют особую сложность при исследовании. Мыслителю их нужно неким образом вычленять, вытаскивать, выводить на свет или говоря словами М. Хайдеггера «на просвет бытия», оставляя при этом в связи и с истиной, и с красотой, и с благом, и с правом и etc.

Однако определить в чем же заключается актуальность морали в конкретный исторический период возможно, если увидеть специфику морали, способы ее представленности в культуре, механизмы ее действия и способы организации морального дискурса. Попробуем представить, чем же характеризуется мораль в современном гуманитарном дискурсе и каким образом она себя являет, делается явной – что этот вопрос в первую очередь моральный, и лишь затем вопрос власти, психологии, эстетики, религии и культуры. Думается, что на этом пути можно увидеть не только актуальность, но и собственно саму мораль без претензии на универсальные истины и абсолютные критерии вне времени и пространства.

Методология, которая позволяет решить подобную задачу, предложена М. Фуко и названа «проблематизация». Ее квинтэссенцию составляет идея дискурсивных формаций. Связка власть-знание рождает специфический способ взаимоотношения слов и вещей, характерный для определенного времени и соответственно указывающий на те феномены, в которых проявляется то или иное содержание. Дис-

3

курсивные формации рассматривались М. Фуко в истории западноевропейской культуры, где он обнаружил самые разные способы субъективации индивида, формирования этического абриса индивидуального существования. Изучение пограничных, долгое время остававшихся вне традиционных для гуманитарного знания областей, подтвердили продуктивность подобного подхода. Результатом исследований стало не только определение, пространственная и временная локализация этих областей, но и включение их в область академического знания. Оказалось, что то, что занимает «края» общественного внимания говорит о самом обществе и индивиде значительно и существенно больше, чем, то что составляет привычный набор философских тем. В таких пограничных областях обживают свое место два ключевых слова данной книги – дискурс и забота. Действуя в названной перспективе, можно оставить позади упреки в тотальности и универсализме, которые в условиях быстро меняющейся «текучей современности» (З. Бауман) являются серьезным камнем преткновения в поиске объективного знания. Таким способом преодолевается и знаменитая «гильотина Юма», особенно существенная в изучении моральной проблематики. Остаются позади и препятствия, возникающие при упоминании «бритвы Оккама», хотя безусловно, объем работы, проделанной исследователем существенно возрастает.

Дискурсивные формации представляют собой единство дискурсивных и недискурсивных практик вместе с правилами их функционирования, специфические черты их определяются временем и пространством бытия социальной реальности. Дискурсивные практики не существуют в отрыве от недискурсивных практик и понимание их крайне затруднительно, они увязывают в целостность высказывание и действия. Для осмысления этих структур представляется необходимым провести историческую реконструкцию понятия дискурс и соответственно трактовки того, чем дискурс не является. Как понятие и как идея дискурс претендует на тотальность в науке и философии ХХ в., однако это очевидно должно находиться в какой-то связи с предшествующей историей его определения. Точкой резонанса в ис-

4

торической реконструкции, безусловно, является критическая работа, проделанная М. Хайдеггером. Его различение онтического и онтологического регионов бытия позволит увидеть, каким образом дискурсы во всем их многообразии работают в создании и преобразовании социальной реальности. Формируя корпус экзистенциалов, среди которых ужас, страх, забота и др., Хайдеггер показал связь онтической проекции существования с онтологией подлинного бытия и указал границы, в которых возможна тематизация индивидуального в единстве с миром. Проблематизация морали в линии Ф. Ницше – М. Хайдеггер – М. Фуко радикально преобразует философский дискурс, посвященный индивиду, обществу, времени и истине. Характеристика современной нам дискурсивной формации морали в связке с недискурсивными практиками позволяет увидеть онтический и онтологический регистры. Структура заботы, сформулированная М. Фуко, непротиворечиво представляет эти регистры в практике. Разбор деятельности научного сообщества, функционирования бюрократического аппарата и форм активности современника сквозь призму заботы приводит к новому абрису социальной реальности. Так разрастаются, расширяются границы понимания дискурса, морали, заботы и актуальных практик решения вопросов об истине, власти и индивиде.

5

Глава I. ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ ИДЕИ ДИСКУРСА

1.1. ИДЕЯ ДИСКУРСА В АНТИЧНОЙ И СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

Как повествует академическое издание «Латинско-русский словарь», понятие дискурс образован от греческого – путь, изложение, рассказ и от латинского… – блуждать, разбегаться в разные стороны и, к сожалению, не имеет точной кальки в русском языке. Упоминается девять значений понятия, восемь из которых связаны с блужданием, беспрерывной беготней, мельканием, разрастанием, суетой и только одно связано с речью, разговором, беседой.1 В публичной речи и печатных изданиях закрепился именно речевой аспект этимологии, зачастую синонимами звучат определения дискурса и говорения. Однако на самом деле, именно на пересечении этих двух значений – рассказ, т.е. речь и блуждание речи, ее изложение, способ выражения и формируется содержание понятия «дискурс».

Впервые дискурс упоминается в трудах Платона и Аристотеля. Как утверждает М.А. Можейко, термин «дискурс» фиксирует противопоставление «органа знания» и «органа мудрости». Орган знания распознает качества объекта познания, а орган мудрости распознает причины познаваемого и познания вообще.2 Как это происходит? У Платона значение понятия «дискурс» не оговаривается особенным образом, несмотря на то, что «в центре внимания Платона стоял вопрос о значении понятия и для бытия и для знания».3 Между тем, есть основания для размышлений. В «Государстве» рассматривается структура разумных познавательных способностей, в которой следует различать те, что относятся к познанию умопостигаемых предметов –

1 Дворецкий, И.Х. Латинско-русский словарь. – 6-е изд., стереотип. – М.: Русс.яз., 2000. С.257. 2 Можейко, М.А. Дискурс / М.А.Можейко /Всемирная философская энциклопедия. – М.: АСТ, 2001. С.316-319.

3 Асмус, В.Ф. Метафизика Аристотеля / В.Ф.Асмус / Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т.1. - М., «Мысль», 1976. С.5.

6

это ум и рассудок, и те, что дают постижение телесных и преходящих вещей мнением и уподоблением. Ум, рассудок, мнение и уподобление выстроены по принципу иерархии, чем более достигается единство познающего и познаваемого, чем больше постигается истинное знание, тем выше в иерархии стоит способность.

Познавательные способности ум и рассудок последовательно различаются как созерцательная и дискурсивная. Как справедливо отмечает Д.В. Джохадзе: «Платон <….> сделал разум основополагающим принципом своей философии».4 Разум есть собственно созерцание, т.е. одновременное постижение предмета мысли в мысли через их совершенное отождествление. Рассудок – это последовательность актов сознательно производимая человеком в процессе познания, не отождествляющая предмет мысли и мыль, но ведущая к этому. Характеристики, позволяющие отличить разум и рассудок: отсутствие/наличие предпосылок, целостность /частичность, активность/пассивность (акт/потенция), отношение к изменению (неизменное/изменяемое), понимание/объяснение, отношение ко времени в двух смыслах – вечное/длящееся и одномоментная/ последовательная смена моментов времени. По меткому выражению Д.В. Никулина, различие между рассудком и разумом в философии Платона, да и во всей античной философии можно в целом представить через метафору: «Разум – это как бы прыжок через пропасть, а рассудок – предваряющий разбег».5

В полном соответствии со своей теорией о познавательных способностях Платон утверждает наличие бессмертной разумной и смертной частей души. В последней содержится мнение или «докса», т.е. знание о преходящих, изменчивых вещах, которое подразделяется им на воображение и верование. В бессмертной части души Платон утверждает существование истинного знания, т.е. «эпистеме», которое соответственно включает в себя «дианойю» – знание рассудоч-

4 Джохадзе, Д.В., Джохадзе Н.И. История диалектики: эпоха античности / Д.В.Джохадзе, Н.И.Джохадзе. – М.: КомКнига, 2005. – 328 с. С.83.

5 История философии: Запад-Россия-Восток (книга первая: Философия древности и средневековья). 3-е изд. – М.: «Греко-Латинский кабинет» Ю.А.Шичалина, 2000. - 480с. С.209.

7

ное, опосредованное, дискурсивное и «ноэзис» – интуитивное, беспредпосылочное знание, чистое созерцание, усмотрение разумом мира идей непосредственным образом. С этой иерархией непосредственно связана теория припоминания – анамнезиса, и теория «врожденных идей». В отношении дискурса это означает, что разум не нуждается в рассуждениях, последовательных умозаключениях, чтобы знать нечто, разум является хранилищем «врожденных идей», которое может быть открыто человеком. Рассудок же занимает низшее положение в структуре души готовит это открытие. Он как бы связывает вечное и временное, неделимое простое и делимое, изменчивое.

По мнению А.Ф. Асмуса, в характеристиках процедуры познания, составленных Платоном, отражается учение Парменида, согласно которому познанию доступен лишь мир истинного бытия, т.е. «идей», по Платону. Истинное познание не может касаться неустойчивого и постоянно изменяющегося, оно ищет то, что не может быть предметом ощущения, и то, что не может подвергнуться изменению. Как считает В.А. Фриауф, «Мир идей, как он представлен у Платона, позволяет обнаружить несводимость истины к свойству знания. Свойствами «истина-неистина» обладает сама реальность».6 Сам мир истинного бытия устроен иерархическим образом, возглавляет его триада идей красоты, добра и истины, и вмещающая их идея Блага.

Этическая концепция Платона неразрывно связана онтологическими и гносеологическими аспектами его теории. Благо не может быть рассудочно, последовательно, поэтапно раскрыто и проинтерпретировано, но не доступно рассудку, действующему дискурсивным путем. Человеческая душа, приближаясь к Благу и его инвариантам – красоте, добру, истине – может «припомнить» их только целостно, неделимо. У Платона моральная проблематика и соответствующие ей способы рассуждения располагаются на двух уровнях: на дискурсивном формируется мнение, а на созерцательном оказывается возможным обретение истинного знания о Благе.

6 Фриауф, В.А. Знание и реальность: типы онтологий и типы дискурса: автореф. дис…док. философ.наук / В.А.Фриауф – Саратов, 1993. С.12.

8

Таким образом, можно утверждать, что в терминологии Платона термин «дискурс» присутствует как «дианойя», и обнаруживается на уровне идеи. Суть этой идеи заключается в том, что процесс познания структурирован либо дискурсивным, то есть рассудочным способом, либо представляет собой чистое созерцание. Благо, возвышающееся в иерархии идей Платона не может быть в полной мере постигнуто дискурсивным способом, последний применим лишь в постижении изменяющегося, временного, преходящего.

Дискурс в понимании Платона имеет много общего с тем, как его понимает Аристотель, по мнению В.В. Бибихина: «Порог логике и рациональному дискурсу определенно указал Аристотель. Их место – промежуток между первыми началами и последней подробностью вещей».7 Для понимания дискурса целесообразно рассмотреть трактаты «Категории», «Об истолковании», «Большая этика» и, самое главное, уяснить, обнаруживается ли идея дискурса в «Метафизике».

В первой главе «Категорий» Аристотель указывает, что сама речь своим построением, неким «само собой разумеющимся» содержанием, последовательностью дает условия отличения, возможность построения рассказа, структурирования изложения, дает как бы некий «путь блуждания» разуму среди категорий. Он говорит, об одноименных предметах: «У них только имя общее, а соответствующая этому речь о сущности разная».8 Эта позиция автора подтверждается и в трактате «Об истолковании»: «Речь есть такое смысловое звукосочетание, части которого в отдельности что-то обозначают как сказывание <…>, высказывающая речь лишь та в которой содержится истинность или ложность чего-либо».9 Таким образом, обращая внимание читающего на структуру речи, рассказа, дискурса, в широком смысле, Аристотель указывает на значение механизма различения для конституирования истинного знания. Как считает Д.В. Джохадзе, Аристотелю приходилось справляться с трудной задачей, пытаясь

7 Бибихин, В.В. Язык философии /В.В.Бибихин. – М.: Языки славянской культуры, 2002. – 416с. С.100. 8 Аристотель, Категории. Гл.1. 1а 5

9 Аристотель, Об истолковании. Гл.4. 16b25-17а

9

освободить истинное содержание своих мыслей от языкового балласта, освободиться от необходимости выражать себя только с помощью языка, который, конечно, подразумевает грамматику.

Когда отмечают сходство между учением Аристотеля о категориях и грамматикой, то полагают, что категории являются мыслями, отражающими в сознании действительность, однако содержание категорий существует не иначе как в человеческой речи, базируясь в языке, тем более что язык – это непосредственная действительность мысли. Имеется четыре стороны категорий, из которых онтологическая и гносеологическая являются основными, а логическая и грамматическая – им подчиненными и от них производными.10

Особо тщательно оговаривается значение речи и языка: «Бытие человека допускает обратное следование бытия с истинной речью о человеке <…>, но верная речь ни в коем случае не есть причина бытия вещи, однако вещь, по-видимому, есть некоторым образом причина истинности речи».11 Отсюда: бытие неизбывно связано с речью; бытие человека не обладает характеристикой истинности, но производит ее в речи «некоторым образом», тогда как речь, высказывание, обладает характеристикой истинности/ложности; категория времени, темпоральности является условием для вывода о соотношении бытия и вещи. Приоритет у вещи: «Ведь в зависимости от того, существует ли вещь или нет, речь о ней называется истинной или ложной».12 Таким образом, устанавливая фактическую данность речи, языка, он присваивает ей как бы второй ранг, следующий за бытием вещи. Им утверждается примат фактичности, наличности над феноменами сознания, в том числе и над речью, в которой эти феномены сознания выражаются.

Как известно, свою «Метафизику» Аристотель начинает с того, что утверждает: «Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому – влечение к чувственным восприятиям <…>, и видение мы предпочитаем всем остальным восприятиям <…>, и причина

10Джохадзе, Д.В., Джохадзе, Н.И. История диалектики: эпоха античности / Д.В.Джохадзе, Н.И.Джохадзе. – М.: КомКнига, 2005. – 328 с. С.175.

11Аристотель, Категории. Гл12. 14b15

12Аристотель, Категории. Гл.7. 14b20

10