Дискурсивная формация морали. Забота. Монография

ем. О последнем он пишет: «Представление, которое вызывается в человеке словам или другими произвольными знаками есть то, что мы обычно называем пониманием».61 Понимание является специфической особенностью человека, которая состоит «в понимании идей и мыслей, поскольку последние выражены последовательным рядом имен вещей, соединенных в утверждения, отрицания и другие формы речи».62

Последовательное связывание представлений или мыслей Гоббс называет мысленной речью, в отличие от речи, выраженной словами. Эта связь бывает двоякого вида – неупорядоченная и упорядоченная. В первом случае мысли не скрепленные определенными намерениями, как бы «блуждают и кажутся неподходящими друг другу», во втором – связь между мыслями более постоянна и упорядочена, так как устанавливается каким-нибудь намерением или желанием в качестве цели. Более того, «так как цель благодаря силе произведенного ею впечатления часто приходит на ум, то если мысли начинают блуждать, они опять быстро приводятся в порядок».63

Гоббс тонко подмечает, что для греков было только одно слово logos для речи и разума и комментирует это так: «Может быть речь без разума, но не может быть рассуждения без речи».64 Определение речи следующее: «Мысленная речь <…> есть лишь искание или способность к открытиям».65 В свою очередь, «общее употребление речи состоит в том, чтобы перевести мысленную речь в словесную или связь наших мыслей – в связь слов».66 Делается это для того, чтобы, во-первых, регистрировать ход мыслей, конструируя некие метки, знаки для памяти, а во-вторых, сообщать другим то знание, которое приобретено относительно причин и следствий вещи, относительно человеческих желаний, чувств и т.д.

61Гоббс, Т. Левиафан / Гоббс Т. Сочинения в 2 т. Т.2. Сост., ред., авт.примеч. В.В.Соколов; Пер.с лат.и англ. – М.: Мысль, 1991.С.16.

62Там же. С.16.

63Там же. С.18.

64Там же. С.27.

65Там же. С.18.

66Там же. С.22.

31

Различая имена собственные и общие, Гоббс постулирует, что в мире нет ничего более общего, чем имена, тогда как каждая из поименованных вещей индивидуальна и единична. Истина и ложь представляют собой не субстанцию, не божественный предикат, не характеристику вещи, а «суть атрибуты речи». Проблема множества имен связывается с тем, что одни и те же вещи могут быть приняты в расчет на основании различных знаков, а потому имена могут быть различным образом повернуты и изменены.

Благодаря не природному, а благоприобретенному уму возможно правильное употребление речи. Это необходимый элемент правильного рассуждения: от имен к суждениям, отсюда к силлогизмам, а в результате – знание всех связей имен, относящихся к интересующей теме – по Гоббсу, истинное знание.

Цель структурирует не только речь, но и порядок мышления, который может быть двух родов: от настоящего положения дел к их причинам или от настоящего ко всем возможным следствиям. Это составляет суть способности к рассуждению, которое «есть шаг, рост знания – путь, а благоденствие всего рода человеческого – цель».67 Так всякое рассуждение и оказывается дискурсивным. Целью же самого рассуждения является знание: «Во всяком рассуждении (discourse), руководимом желанием познать, бывает цель, она состоит или в нахождении этого знания или в отказе от него».68

Итак, в философии Гоббса идея дискурса выступает как рассуждение, образующееся в результате деятельной способности человеческого языка различать и именовать конкретные вещи и вместе с тем создавать общие имена этих вещей. Дискурсивность мышления выражается в последовательности рассуждений, в правильном, то есть целенаправленном и упорядоченном с помощью логики, употреблении речи. Рассуждение как дискурс – это то, что может быть понято. Понимание наряду с речью, чьим атрибутом являются истина и ложь,

67Гоббс, Т. Левиафан / Гоббс Т. Сочинения в 2 т. Т.2. Сост., ред., авт.примеч. В.В.Соколов; Пер.с лат.и англ. – М.: Мысль, 1991. С.36.

68Там же. С.48.

32

Гоббс считает конститутивными особенностями человека, это делает человека единством уникального и всеобщего.

Если в Античности и Средневековье дискурс представлял собой способность разделять и соединять, различать, «перебегать», «блуждать», то для Гоббса дискурс это еще и способность именовать. Имя становится ключевой фигурой в любого рода высказывании, это касается и области моральных суждений. Всякое рассуждение (discourse) подчинено поиску истины и требует понимания, а следовательно, этическое измерение дискурса оказывается вне религиозной или догматической нагруженности.

Принципиально новое толкование получает идея дискурса в текстах Рене Декарта. Неслучайно свою самую знаменитую работу он назвал «Discourse de la Methode, pour bien conduire la raison et chercher la Verite dans les sciences» что означает «Рассуждения о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках», демонстрируя пример «способности правильно рассуждать и отличать истину от заблуждения в действии».

Поиск истины – это дело мышления. Мышление лежит в основе принципа «Я мыслю, следовательно, я существую». Под мышлением Декарт подразумевает «все то, что совершается в нас осознанно, поскольку мы это понимаем. Таким образом, не только понимать, хотеть, воображать, но также чувствовать есть то же самое, что мыслить».69 Столь широкое определение мышления, в которое включается чувство, рассудок и интеллект, он неоднократно подчеркивал в своих трудах. Принципиально дискурсивным является рассудок, который представляет собой специфическую деятельность ума, направленную в построении и применении суждений, умозаключений, доказательств, на выстраивание «бесчисленного множества систем» нахождение доводов, аргументов или опровержений. Способность суждения как рассудок, по Декарту, врожден человеку и часто сравнивается им с естественным светом.

69 Декарт, Р. Первоначала философии / Р.Декарт // Сочинения в 2-х т. Т.1. М., 1989. С.316.

33

Проблему рассудка Декарт сформулировал так: «Мы едва ли сможем обладать столь точным понятием какой-либо вещи, чтобы полностью отделить его от словесного понятия, и потому мысли почти всех людей вращаются скорее вокруг слов, чем вокруг вещей».70 Известные правила рассуждения, предлагаемые Декартом, представляют собой определенный способ решения этой проблемы.

Базовыми положениями, соблюдение которых приведет мышление к истине, являются метод дедукции и интуиция. Их соотношение описаны так: «В последней обнаруживается движение или некая последовательность, чего нет в первой, для дедукции не требуется наличной очевидности, как для интуиции <…> первопринципы познаются только посредством интуиции, и напротив, их отдаленные следствия – только посредством дедукции».71 Такая детализация уточняет путь движения рассуждения в поиске истины. Оказывается, что, во-первых, возможно движение в рамках дедуктивного рассуждения, строго определенное и последовательное, а во-вторых, правилами выверенное движение должно совершаться и между интуитивными и дедуктивными методами познания.

Как реализуется этот путь рассуждения, говоря словами Декарта, «Discourse de la method»? Процедура познания должна осуществляться принципиально иначе, чем распределение родов сущего по категориям, предложенная Аристотелем. Декарт предполагает вещи, подлежащие познанию, расположить в некие ряды, принцип построения которых абсолютность/относительность исследуемых вещей. В правиле шестом «Рассуждения о методе» он настаивает на том, что исследовать надо не природу вещей, а те ряды, которые они образуют, что позволит при малейшем сомнении в полученном знании вновь обратиться к структуре и принципам построения рядов. Не память или воображение позволяют человеку составлять подобные ряды, но способность различать благодаря природной остроте ума. Последний, в свою очередь, настраивается с помощью правил метода, использу-

70Декарт, Р. Первоначала философии / Р.Декарт // Сочинения в 2-х т. Т.1. М., 1989. С.346-347.

71Там же. С.85.

34

ющих дедукцию и интуицию. Этот путь и есть способ избавиться от знаменитого картезианского сомнения в отношении полученного знания, путь обретения истины. Такая постановка вопроса о деятельности рассудка является принципиально дискурсивной, поскольку, во-первых, предполагает переход от одного элемента познания к другому, во-вторых, совершается без непрестанной апелляции к высшим или неким абсолютным силам.

Здесь мы можем проследить связь дискурса в понимании Декарта с областью моральных суждений. Для последних, требуется не только способность различать, соединять и именовать, но их отличительной чертой является сравнение, оценка, а следовательно, установление неких точек отсчета, определение абсолютных исходных моральных понятий, конструирование шкалы для оценочных суждений. Декартовский тезис заключается в том, что всякое сравнение не задано извне и не подчинено Абсолюту, а представляет собой процесс распределения по принципу абсолютное/относительное, а это и есть рассуждение, то есть дискурс. Так оказывается, что рассуждение о методе отыскания истины в науках, рассудочный способ образования понятий, сравнительные процедуры вынесения суждений ориентируют мораль на самое себя, предполагают не апелляцию к высшим ценностям или моральным догмам, но представляют собой «живой», подвижный, изменчивый и самостоятельно регулируемый процесс функционирования морали.

Таким образом, дискурс для Декарта это рассуждение, направленное на поиск истины, методологически структурированный интуицией и дедукцией, последовательно реализуемый благодаря правилам, верность которых беспрестанно удостоверяется картезианским сомнением. Мы видим, что идея дискурса как блуждания рассудка получает четкое определение и это сближает подход Декарта с позицией Бэкона. Несмотря на кардинальные различия в методологии и аргументации, в содержательном плане, и тот и другой философы понимают идею дискурса как определенный путь движения ума.

35

Связь морали и новоевропейского понимания дискурса XVI – сер. XVIII вв. пролегает через приоритет гносеологии (Кузанец), понятие истины (начиная с Бэкона), способность именовать (включенное в дискурс Гоббсом), ориентацию моральных высказываний на самостоятельное функционирование, подчиненное не Абсолюту, а принципам построения истинного суждения.

Особое место в истории философии и судьбе идеи дискурса занимают труды И. Канта. Он использует дискурс как термин, характеризуя человеческое мышление во всех основных работах. Для него рациональные знания как знания, исходящие из принципов, то есть априорные, представляют особенный интерес в двух видах наук: математике и философии. Они различаются способом рационального познания. Философия есть рациональное знание, состоящие из одних только понятий, математика же, напротив, представляет рациональное познание посредством конструирования понятий. В результате знания математики интуитивны, «знания философии лишь дискурсивны».72 Это «лишь» крайне важно, поскольку указывает на строго ограниченные рамки философии, «единственной науки, которая имеет систематическую связь в собственном смысле рациональных знаний и придает всем другим наукам систематическое единство».73

Поскольку, по Канту, все в природе происходит по правилам, то, следовательно, и все человеческие способности действуют согласно правилам, даже если не знают их. Человек обладает способностями чувственной (созерцания) и рассудочной (мыслить). На том основании, что чувственность дает только материю для мышления, рассудок же упорядочивает эту материю и подводит ее под правила или понятия, принято чувства называть низшей способностью, а рассудок высшей.

Правила, по которым действует рассудок, аккумулированы в логике как «науке о законах мышления, без которых нет никакого применения рассудка и разума, и которые, следовательно, суть условия, при коих рассудок единственно может и должен быть в согласии с

72Кант, И. Логика /И.Кант // Трактаты. – Санкт-Петербург, «Наука», 1996. – С.437.

73Там же. С.438.

36

самим собой».74 Главный вопрос в логике: Как рассудок познает самое себя? Отвечая на это, Кант выстраивает сложнейшую систему строгих определений, законов, видов связей субъектов и предикатов, отводя особое место дискурсу. Он утверждает, что все человеческое познание дискурсивно, поскольку: «Познание всякого, по крайней мере человеческого рассудка, есть познание через понятие, не интуитивное (nicht intuitive), а дискурсивное».75

Относительно связи объектов познания и формы Кант пишет: «Все познания, то есть все представления, сознательно относимые к объекту суть или созерцания, или понятия. Созерцания есть единичные представления, понятия есть общее или рефлективное представление (represetatio discursiva). Познание посредством понятий есть мышление (cognitive discursiva)».76

По Канту, знание – аподиктическое суждение, то есть то, что я знаю, я считаю аподиктически достоверным, всеобщим и объективно необходимым (значимым для всех). Истина есть объективное свойство знаний, суждение посредством которого что-либо лишь представляется как истинное в отношении к рассудку – это признание истинности. Признание истинности происходит или на эмпирическом, или на рациональном уровне, что связано с источниками получения знания – опытом и разумом. Рациональный уровень познания характеризуется рациональной достоверностью, которая собственно бывает или математической, то есть интуитивной, или философской, то есть дискурсивной. Рациональная достоверность необходима, а не случайна, она есть то, что устраивается a priori без всякого опыта. Поскольку мы не можем иметь рациональной достоверности относительно всего, то там, где мы можем ее иметь, мы должны предпочитать ее эмпирической. «Непосредственно достоверное суждение a priori называется основоположениями, так как сами не подчинены никаким другим большим по объему и содержанию суждениям. Ос-

74 Кант, И. Логика /И.Кант // Трактаты. – Санкт-Петербург, «Наука», 1996. С.429.

75Цит. по: Асмус, В.Ф. Проблема и интуиции в философии и математике. Очерк истории: XVIIначало ХХв. / В.Ф.Асмус. – М.: Едиториал УРСС, 2004. – 320с. С.55 76 Кант, И. Логика /И.Кант // Трактаты. – Санкт-Петербург, «Наука», 1996. С.490.

37

новоположения являются или интуитивными, или дискурсивными. Первые могут быть представлены в созерцании и называются аксиомами, последние могут выражаться лишь посредством понятий и могут быть названы акроамами».77

Кант определяет опыт как взаимодействие чувственности и рассудка. Чувственность имеет некие чистые формы. Речь идет о пространстве, которое «есть не дискурсивное, или, как говорят, общее понятие об отношениях вообще, а чистое созерцание»78 и времени, которое есть «не дискурсивное, или как его называют общее понятие, а форма чистого созерцания».79 Эти формы чистого созерцания, по мнению Н.В.Мотрошиловой, демонстрируют «принцип дополнительности («невычитаемости») мира вещей по отношению к сознанию субъекта и по отношению к познаванию являющегося ему мира вещей»80. Пространство и время являются теми чистыми формами, знать которые как формы может только рассудок, однако наполняются они содержанием благодаря чувственной способности. «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы»81 – утверждает Кант.

Рассудок конструирует или проясняет общие понятия. В своей деятельности рассудок имеет ряд ограничений. Во-первых, от чувственной способности и предельных чистых форм созерцания, которые сам же и прояснил, но не сконструировал, поскольку они относятся к чувственности. Во-вторых, рассудок ограничен в пределе существования собственных конструктивных возможностей. Речь идет об известной системе категорий рассудка, в составе которых группы категорий качества, количества, отношений и модальности. В- третьих, он ограничен регулятивными идеями разума, которым он подвластен в качестве правил, не имеющих исключений.

Суммируя, видим, что рассудок, действующий по правилам, есть источник и сама способность производить правила рассуждения во-

77Кант, И. Логика /И.Кант // Трактаты. – Санкт-Петербург, «Наука», 1996. С.506.

78Кант, И. Критика чистого разума / И.Кант // Сочинения. В 8т.Т.3. – М., Чоро, 1994. – С.66.

79Там же. С.70

80История философии: Запада – Восток – Россия. (книга вторая: Философия XV-XIXвв.). – М.: «Греко-латинский кабинет Ю.А.Шичалина, 1996. С.361.

81Кант, И. Критика чистого разума / И.Кант // Сочинения. В 8т. Т.3. – М., Чоро,1994. С.90

38

обще. Общие правила и понятия, которые создает рассудок, суть человеческого познания, достоверность которого доказывается акроаматическим способом. Рассудок в собственной деятельности реализует правила и чувственного созерцания, и правила действия разума вообще. Результат деятельности рассудка – дискурсивное знание, вырабатывающее по ясности понятия противоположные итогам чувственного познания. Однако эта противоположность не отношении к истине, а в отношении способов ее получения. Таким образом, дискурс по Канту, играет роль границы, указывающей на самое себя и определяющей относительно себя возможные виды научного знания

– математическое и философское и тем самым ставится проблема ограниченности дискурса как рассуждения.

Связь рассудочного и практического предстает в «Критике практического разума». Постулируя категорический императив Кант полагает, что в человеческом разуме существует трансцендентальная способность суждения, которая репрезентирует себя, в том числе и в области моральных суждений. Известная формулировка гласит: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать всеобщим законодательством». Принцип универсальности и принцип закона, того самого правила без исключений, по которому работает разум, лежат в основании этого требования и, по мнению Канта, оно не нуждается более ни в каком обосновании.

В отношении дискурса такое понимание области моральных суждений означает, что все дискурсивным способом полученные суждения в области морали регулируются категорическим императивом, расположенным на границе дискурсивного и недискурсивного видов знания. Таким образом, получается, что, с одной стороны, моральные суждения в области практической жизни возможны и продуктивны, а с другой стороны, имеют некий предел доказывания, общую для них всех исходную и одновременно контрольную точку – категорический императив. Теория морали Канта – это деонтология, в которой дискурсивные механизмы суждений действуют только в пределах, опи-

39

сываемых долгом, а последний недискурсивен и в этом аналогичен времени и пространству.

На наш взгляд, важную веху в истории идеи дискурса открывает философская система Г.В.Ф. Гегеля. В «Феноменологии духа» речь о дискурсе присутствует и терминологически, как речь о «дискурсивном мышлении», и на уровне идеи. Согласно Гегелю, существует два способа мышления – спекулятивное (философское или мышление в понятиях) и не спекулятивное. Последнее представлено в трех видах

– формальное, материальное и дискурсивное. Формальное характеризуется как всякое рассуждение, не выходящее за пределы недействительных мыслей, материальное как вязнущее в материале, как привычка следовать представлениям. Для того и другого сложно оперировать понятиями, поскольку они отягощены содержанием. Дискурсивное мышление свободно от содержания и высокомерно по отношению к нему.82 В своем негативном поведении дискурсивное мышление есть самость, в которую возвращается содержание, вместе с тем, в своем позитивном познавании оно есть представленный субъект. Этот субъект относится к содержанию так же, как предикат к акциденции, и составляет базис, к которому прикрепляется содержание и на котором то тут, то там совершается [его] движение.83

На самом деле мышление не предполагает никакого не покоящегося субъекта, оно есть нечто такое, что само себя приводит в движение. Это движение проникновения субъекта в различия содержания, перехода негативного в позитивное, движение в предложении от предиката к субъекту. Такое движение есть диалектическое движение. Таким образом, объект как бы исчезает, снимется, говоря языком Гегеля, в этом движении.

Дискурсивное мышление, в отличие от формального и материального, способно быть особенно внимательно к понятиям, не вмешиваясь в их имманентный ритм, не вторгаясь по произволу в движение понятий с ранее приобретенной мудростью «Понятие есть собственная са-

82Гегель, Г.В.Ф. Феноменология духа / Г.В.Ф.Гегель. – М., 1959. С.32.

83Гегель, Г.В.Ф. Феноменология духа / Г.В.Ф.Гегель. – М., 1959. С.33.

40