Дискурсивная формация морали. Забота. Монография

есть вопрос аспектного видения, которое порождает изменение фрейма, отдельного участка языкового пространства, конкретной языковой игры. Это понятие – « языковая игра» меняет взгляд философа на весь процесс мышления, и вместе с тем дает инструмент для анализа отдельных актов мышления – называния, осмысления, определения значения, действия. Дискурс в философии Витгенштейна, это, во-первых, «блуждание» в языковых играх, во-вторых, «блуждание» в самой языковой игре, как переход от правил и норм к самой игре в действии; в- третьих, «блуждание» среди вещей и языковых игр с называнием и использованием самих этих вещей.

Такая трактовка идеи дискурса Витгенштейном позволяет с определенной долей условности провести параллели между ней и ницшеанским подходом к дискурсу. Во-первых, в отрицании классического метафизического дискурса как рассуждения и во-вторых, в построении собственной интерпретации идеи дискурса как языковой игры. Компоненты экзистенциального выбора и творчества, а не рассудочные правила метода, вот что структурирует для них дискурс. Более того, за конструктом языковых игр не стоит никакого пустого философского требования, метафизической сущности или предзаданности. И таким образом, можно говорить о лингво-экзистенциальном образе, который приобретает идея дискурса в философии Витгенштейна.

Вторая половина ХХ века в истории идеи дискурса знаменует период ее «второго рождения». Как понятие дискурс активно используется в языкознании, литературоведении, лингвистике, семиотике. Благодаря Р. Барту, Ж. Греймасу и А. Курте оно завоевывает не только филологическое, но и претендует на покорение философского пространства. Фактически не остается ни одной области теоретического знания в гуманитаристике, где понятие «дискурс» не встречалось бы: политика, теория науки, история, социология, экономика, медицина, юриспруденция, философская антропология.

П. Серио в работе «Как читают тексты во Франции» дает 8 определений дискурса: «1) дискурс – это эквивалент понятия «речь», т.е. любое конкретное высказывание; 2) единица, по размерам превосхо-

51

дящая фразу; 3) воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации высказывания; 4) беседа как основной тип высказывания; 5) речь с позиций говорящего в противоположность повествованию, которое не учитывает такую позицию (по Э. Бенвенисту); 6) употребление единиц языка, их речевую актуализацию;

7)социально или идеологически ограниченный тип высказывания;

8)теоретический конструкт, предназначенный для исследований условий производства текста».104

Пытаясь ограничить очевидно разрастающуюся область исследования идеи дискурса в философском аспекте, мы приступаем к изучению тех текстов, где он представлен наиболее явно. Это работы П. Рикера, Ю. Хабермаса и М. Фуко.

Ключевой работой П. Рикера, в которой отражено его видение дискурса, можно считать «Конфликт интерпретаций». Ставится масштабная задача: неустанно открывать дискурс навстречу бытию. Формулируется авторская трактовка дискурса с привлечением в качестве аргументов теории Э. Бенвениста, Г. Фреге и Э. Гуссерля Исходным тезисом является антиномия внутренне закрытого универсума знаков и акта изречения, то есть говорения. Единицей первого члена антиномии является знак, переход на новый языковой уровень осуществляется благодаря использованию фразы или высказывания, которая представляет собой единицу дискурса.

Согласно Рикеру, способ существования дискурса – акт, его неотложность, которая имеет природу события. Дискурс представляет собой выбор, посредством которого выбираются одни значения и отвергаются другие. Благодаря выбору в дискурсе возможно производство новых значений, комбинаций, высказывание еще не высказанных фраз, их понимание, в этом и состоит существо акта изречения и понимания речи. Число этих комбинаций не ограничено. Только в дискурсе язык реализует свою способность к соотнесению: гово-

104 Серио, П. Как читают тексты во Франции / П.Серио// Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. Пер.с фр.и португ. /Общ.ред. и вступ.ст.П.Серио; предисл. Ю.С.Степанова. – М.: ОАО ИГ «Прогресс», 1999.С.26.

52

рить – значит говорить что-то и о чем-то. Момент поворота от идеальности смысла знака к реальности вещи – это момент трансцендирования знака, который невозможен внутри закрытого универсума знаков, но осуществляется в акте говорения. Это реализуется на уровне фразы или высказывания (они рассматриваются здесь как синонимы). Все это включает в себя способ обозначения субъекта дискурса. Анонимного высказывания в принципе не существует. Форма, адресат, адресант, понимание и описание, языковые игры и прочие позиции возможны, если и только если существует субъект, который производит высказывание, а оно в свою очередь сообщает нечто об этом субъекте в том числе. Дискурс представлен на уровне фразы или высказывания, но превосходит их. Для Рикера важная черта говорения заключается в том, что его субъективность является вместе с тем и интерсубъективностью.

Тотальность лингвистических законов не может быть признана адекватным методом постижения жизни, человеческого опыта, памяти, мышления, поскольку «для того, чтобы нам понять самих себя, мы стремимся тотализовать не лингвистические законы, а смысл слов, по отношению к которому лингвистические законы являются всегда бессознательным посредническим инструментом».105 Рикер присоединяется к мнению К. Леви-Стросса и Ж.-П. Сартра о том, что праксис является фундаментальной тотальностью для наук о человеке. Структура занимает место между так понимаемым масштабным, глобальным праксисом и конкретной практикой человеческой жизни.

Рикер утверждает, что человеческий опыт характеризуется изначальной двойственностью. Это восприятие, то есть связь с объектом, но одновременно и активность, свойственная свободно ориентирующемуся вниманию. Так понимаемый опыт лежит в основании концепции «человека могущего» (l’homme capable), которому присуще: говорить, вступая в общение с другими, действовать, изменяя ход вещей и событий, рассказывать о себе, формируя собственную иден-

105 Рикер, П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике / П.Рикер. – Московский философский фонд. М., 1995. – 415с. С. 80

53

тичность, и рассматривать самого себя в качестве несущего ответственность субъекта поступка. Дискурс оказывается укоренным в сущности человеческой жизни: что бы человек ни делал, он всегда остается в рамках дискурса, имеющего природу события.

Как отмечает И.С. Вдовина, «для Рикера дискурс обладает символической функцией».106 К говорению и интерпретации субъекта зовет особенность символа, заключающаяся в том, что он обладает двойным смыслом: изначальный и буквальный отсылает в нем к иносказательному и экзистенциальному. Новация Рикера заключается в том, что метафора признается методологически адекватным инструментарием для исследования символической функции дискурса, в частности, в его повествовательной форме. В рамках повествовательного дискурса происходит объединение времен (прошлого и настоящего): «В повествовании, стала быть, излагается некая история, иначе оно не было бы дискурсом».107 Возможность творческого прорыва появляется у субъекта только благодаря метафорическому строению фразы, несовместимому с буквальным однозначным прочтением текста.

Анализ взглядов Рикера позволяет утверждать: идея дискурса является базовой для концепции «человека могущего», укоренена в человеческой сущности; связана со словом или фразой, но превосходит ее. Дискурс представляет собой нечто большее чем фраза, являясь основой ее порождения, поскольку язык рассматривается в единстве с речью. Он обладает собственным темпоральным измерением, описывается в системе различий и поэтому характеризует процесс возникновения новых комбинаций смыслов, значений, событий.

Не менее значимой в экспликации дискурса является концепция Ю. Хабермаса, он может быть назван «адептом систематического мышления»108 современной философской мысли. Он утверждает: «Основная философская тема – это разум. С самых первых шагов фи-

106Вдовина, И.С. Поль Рикер /И.С.Вдовина // Философы ХХвека.Сб. / А.М.Руткевич (отв. ред.), И.С.Вдовина. – М.: Искусство, 1999. – 263с. С.197.

107Рикер, П. Время и рассказ. Т.2. Конфигурации в вымышленном рассказе. / П.Рикер. – М.; СПб.: Университетская книга, 2000. – 224с. С.89.

108Фурс, В.Н. Контуры современной критической теории / В.Н.Фурс. – Мн.: ЕГУ, 2002. – 164с. С.51.

54

лософия предпринимает усилия понять мир в целом, объяснить единство в многообразии явлений с помощью принципов, которые должны быть найдены в разуме», вместе с тем «теоретические суррогаты картины мира развенчиваются не только фактическим прогрессом эмпирических наук, но еще более рефлексивным сознанием, сопровождающим этот прогресс».109

Ю. Хабремас выделяет три основные функции языка – « функцию воспроизводства культуры; функцию социальной интеграции; функцию социализации потребностей».110 Это дает возможность интерпретировать мир как мир, который конституирует себя с помощью языка для некоторого сообщества интерпретаторов. Члены этого сообщества коммуницируют, стремясь достичь взаимопонимания и рационального согласия. В такого рода дискуссиях притязание на истину должно быть подтверждено аргументами и защищено от возможных возражений. Ю. Хабермас понимает сообщество интерпретаторов как неограниченное сообщество исследователей, взаимодействие которых регулируется поиском истины, понимаемой как «возможность рациональной приемлемости» или истины как консенсуса. Создавая свою социальную теорию, он исходит из тезиса: «Вместо того чтобы полагаться на разум естествознания и техники, я доверяю производительной силе коммуникации».111

Место дискурса определяется в деятельности людей по достижению формального (языкового) и реального (в деятельности) согласия. Дискурс не равен «наивному», т.е. непосредственному коммуникативному действию, так же, как и не равен инструментальному использованию языка в качестве силового воздействия на партнера в акте коммуникации. Дискурс представляет собой способ диалогиче-

109Цит.по: Мотрошилова, Н.В. О лекциях Ю.Хабермаса в Москве и об основных понятиях его концепции /Н.В.Мотрошилова // Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. Московские лекции и интервью. М., АО «КАMI», Издательский центр ACADEMIA, 1995. С.150-151.

110Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие /Ю.Хабермас. – СПб.: «Наука», 2001. С.41

111Хабермас, Ю. Демократия. Разум. Нравственность. Московские лекции и интервью / Ю.Хабермас. - М., АО «КАMI», Издательский центр ACADEMIA, 1995. С.83.

55

ски-аргументированного испытания спорного притязания на значимость с целью достижения общезначимого согласия. В дискурсе происходит виртуализация принуждений к действию и притязаний на значимость. «Дискурс, – отмечает В.Н. Фурс, – такой вид языковой коммуникации, который организован комплексом строгих правил <…> По отношению к фактическим коммуникативным практикам дискурс выступает в качестве «идеальной речевой ситуации».112 Последняя характеризуется четырьмя условиями: 1) равенство шансов на применение коммуникативных речевых актов участниками дискурса; 2) равенство шансов на тематизацию мнений и на критику; 3) свобода самовыражения, предотвращающая формирование подавленных комплексов; 4) равенство шансов на применение регулятивных речевых актов, обеспечивающее взаимность отношений участников дискурса и исключающее привилегии – односторонне обязывающие нормы общения.113 Только в таком случае дискурс останется дискурсом, структурирующим жизненный мир субъектов в языковой форме, являясь одновременно деятельным и действенным.

Авторская позиция относительно дискурса ярко выражена в этической теории Хабермаса: «Я <…> считаю уже узнаваемую в своих очертаниях этику дискурса самым перспективным на сегодня подходом».114 Рассмотрев в работе «Моральное сознание и коммуникативное действие» формы и способы существования практического разума, базирующегося на теориях Аристотеля, Канта и концепции прагматизма, он полагает существование трех видов дискурса: прагматического, этического и морального.

Попытка решить одну и ту же проблемную ситуацию может быть произведена субъектом, находящимся в любом из трех дискурсов.

112Фурс, В.Н. Философия незавершенного модерна Юргена Хабермаса / В.Н.Фурс. – Мн. ЗАО «Экономпресс», 2000. -224с. С.66

113Цит.по: Денежкин, А. «Фактичность и значимость» Ю.Хабермаса: новые исследования по теории права и демократического правового государства / А.Денежкин // Хабермас. Ю. Демократия. Разум. Нравственность.- М.: АО «КАMI», Издательский центр ACADEMIA, 1995. С.190.

114Хабермас, Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие/ Ю.Хабермас. – СПб.: «Наука», 2001. С.68

56

Прагматический означает, что субъект должен будет выбирать из уже имеющегося ряда решений одно, обосновывая свой выбор либо желанием, либо эффективностью в связи с уже имеющейся целью. Для субъекта это значит существование «в перспективе себя» как обладающего некоторым социальным опытом, навыками, техниками и стратегиями поведения. В итоге субъект имеет, по сути технические рекомендации, непосредственное руководство к действию.

Этический дискурс – измерение, в котором субъект осмысляет проблему «в перспективе себя» как субъекта свободной воли, автономного и рассуждающего о самой сути проблемы. Понимание сопровождает субъекта в решении смысложизненных вопросов, отчетливо выделяя путь от собственного наличного состояния до идеальной модели себя в будущем. Этический дискурс – это превращение собственного будущего в проблему, производимое субъектом в настоящем времени. В нем раскрываются экзистенциальные характеристики личности в гораздо большей степени, чем в дискурсе прагматическом. «Terminus ad quem (верхняя граница) этикоэкзистенциального дискурса – рекомендация, помогающая правильно сориентироваться в жизни, выправить личный жизненный курс».115

Моральный дискурс открывается через интерпретацию Кантовской моральной теории. Категорический императив порывает с эгоцентризмом известного «золотого правила» и помещает субъекта «в перспективу других». Решение, возможное для всякого субъекта и не ущемляющее ничьи права – вот что является результатом деятельности в моральном дискурсе. Итог – согласие относительно того, как найти действительно справедливое решение проблемы.

На наш взгляд, в теории Хабермаса дискурс позволяет структурировать ситуации коммуникации и их перспективы в социальной практике. Это выводит понимание дискурса на новый уровень, превышающий масштабы простого языкового выражения когнитивных процессов и высвечивает экзистенциальное измерение дискурса.

115 Хабермас, Ю. Демократия. Разум. Нравственность. Московские лекции и интервью. / Ю.Хабермас. - М., АО «КАMI», Издательский центр ACADEMIA, 1995. С.17-18

57

Дискурс оказывается неразрывно связан с этическими аспектами существования отдельного человека и вместе с тем является структурирующим звеном актов коммуникации всякого сообщества.

Анализируя идею дискурса в работах П. Рикера и Ю. Хабермаса, отметим, что они исходят из понимания множественности дискурсов, связывают их с языковыми формами выражения мыслительной деятельности субъектов, и, самое важное – этой мыслительной деятельности присуще вполне определенное содержание. Имеется тесная связь дискурса с практикой функционирования жизненного мира. В версии Рикера дискурс полноценно раскрывается в отношении времени и наррации. Хабермас акцентирует внимание на отношениях дискурса и коммуникативных практиках, формирующих человеческую субъективность, структурирующих жизненный мир, где достигается согласие между коммуникантами. Отметим, что методология, используемая мыслителями в отношении дискурса не совпадает со структуралистским подходом, онтологизирующим лингвистические законы.

Самостоятельной теорию дискурса в философских исследованиях этих авторов назвать нельзя. По Рикеру, дискурс возможен только в свете актов говорения как актов действия, у Хабермаса дискурс предваряется гипотезой о производительной силе коммуникации. Таким образом, потенциал идеи дискурса оказывается ограниченным предварительными допущениями, с которыми согласны далеко не все философы ХХ века.

Исследование дискурса, представленное в текстах М. Фуко, находится в центре современного философского мышления. Его трактовка дискурса и применение в практических исследованиях настолько плодотворны, что обеспечивают методологические, критические, лингвистические ресурсы для историков, юристов, медиков, политологов и, конечно, философов.

По мнению Фуко, все предшествующие попытки объединить мысль и язык, указать место сочленения переживаний и рассуждений, увязать в единство опыт и категории потерпели неудачу. Во-первых, допускалось существование некоего трансцендентального субъекта,

58

который как бы выпадал из дискурса, будучи либо единством всего, либо не включенным в дискурс исходно. Во-вторых, допускалось существование некоего идеального дискурса, способного стать моделью для других дискурсов. В-третьих, установление единиц дискурса, на основе уточнения понятий происходило с использованием традиционных методов и приемов в принципе взаимоисключающих друг друга. Таким образом, искусственно ограничивались эвристические возможности понятия дискурс, и любое описание его оставалось вне дискурсивного измерения.

Традиционно принято считать парадоксальным рассуждение о средстве, использующем само это средство, в нашем случае, говорить о дискурсе, оставаясь в дискурсивном измерении. Мы видели, как в своей истории идея дискурса определялась в связи с гносеологическими, лингвистическими, экзистенциальными установками, то есть исследователи дискурса стремились избежать этого парадокса. Фуко действует принципиально иначе. Он заимствует смелось практической сферы, в которой историческое исследование ведется человеком из исторически обусловленного топоса, расстояние измеряется расстоянием (метры), психика исследуется ученым, обладающим психикой. Поскольку практика с очевидностью демонстрирует нам возможность преодоления подобного парадокса, постольку требование Фуко говорить о дискурсе, оставаясь в дискурсивном измерении, является выполнимым, хотя и рискованным предприятием. Требование, которому удовлетворяют все работы Фуко: дискурс в любом его проявлении, как формация, как практика, как высказывание может быть исследован только дискурсивными средствами, и только при условии, что исследователь сам осознает, что находится в дискурсивном измерении и не изымает из него объект исследования.

Дискурс для Фуко – это не блуждание между «органом знания» и «органом мудрости», не переход от категорий к интуициям разума, не представления, оформленные в языке и не «языковые игры». Дискурс не помещается в иерархию человеческих способностей, где-то среди характеристик рассудочного мышления. Он не единство и не простая

59

суммативная целостность, которую можно сосчитать. Дискурс не сводим к «интуиции плюс чувство» и отдельно отстоящим от них правилам сложения, не вписан в линейным способом понимаемое время и пространство, а обладает собственными темпоральными и пространственными измерениями. И последнее, у дискурса нет основной задачи – демонстрировать человеческие способности в области познания и мышления, он вообще состоит с субъектом не в описательных отношениях.

Что же тогда такое дискурс, по Фуко, если наработанный веками понятийно-категориальный аппарат оказывается негодным для его описания?

Сформулировать ответ на этот вопрос возможно, если вслед за Фуко исследовать дискурс в неразрывной связи с понятиями дискурсивной формации, дискурсивных и недискурсивных практик Путь к определению лежит через метод проблематизации.

Фуко определяет его так: «Проблематизация – это совокупность дискурсивных и недискурсивных практик, вводящих нечто в игру истинного и ложного и конституирующих эту игру в качестве объекта мысли».116 Проблематизация реализует правило внешнего, идет от дискурса к условиям его возможности и считает регулятивными принципами анализа всякого объекта следующие понятия: события, серии, регулярности, условия возможности, прерывности, непредвидимая случайность, зависимости, трансформации рассеяния (дисперсии), материализм бестелесного (т.е. события дискурса как высказывания) прерывные серии дискурсов, игра (дискурс – это всегда игра).117

Проблематизация не означает ни «представления» некоторого до того уже существовавшего объекта, ни тем более «создания» несуществующего объекта, она сама формирует собственные объекты принципиально дискурсивной процедурой, исходящей из фактов социальной реальности. Общая задача проблематизации заключается в том,

116Фуко, М. Воля к истине: по ту сторону власти, знания и сексуальности. Работы разных лет / М.Фуко. – М.: Касталь, 1996. – 448с. С.312

117Канке, В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия / В.А.Канке. – М.: Логос, 2000. – 320с. С.103.

60