Вопросы правовой теории и практики. Выпуск 8. Сборник научных трудов

Следует признать, что абсолютизация наказания как исторически первой формы государственной реакции принудительного характера на совершениепреступления длительноевремя не позволяла взглянуть на уголовноправовую реальность под другим, более широким углом. Именно поэтому судимость длительное время традиционно рассматривалась как правовое явление, производное от наказания. Спорным было лишь то, считать судимость последствием наказания4 или его признаком5.

Если указаннаяпозиция ещекаким-то образомбыла выводимаиз двоякого законодательного подхода к институту судимости по Уголовному кодексуРСФСР 1960 г., тов Уголовном кодексеРоссийской Федерации 1996 г. можно обнаружить хотя и достаточно противоречивый, но уже концептуально иной подход к роли судимости в системе уголовно-правового принуждения. Впервые в уголовном законодательстве России появилось нормативноезакреплениевременных границсудимости. Согласноч. 1 ст. 86УК РФ лицо считается судимым со дня вступления обвинительного приговора суда взаконную силуи домомента погашения илиснятия судимости. Вэтих пределах особое правовое состояние судимости существует независимо от того, применяются ли какие-либо еще правоограничения уголовной ответственности. Действительно, осужденный считается судимым доприведения в исполнение обвинительного приговора в течение сроков давности (ч. 1 ст. 83 УК РФ), в период уклонения от отбывания наказания (ч. 2 ст. 83 УК РФ), в течение сроков давности при освобождении от наказания по болезни (ч. 4 ст. 81 УК РФ), в период отбывания наказания или прохождения испытания в форме условного осуждения, а также в установленное законом время после отбытия наказания (чч. 3, 4 ст. 86 УК РФ), в период прохождения испытания в форме условно-досрочного освобождения (ч. 7 ст. 79 УК РФ) и отсрочки отбывания наказания (чч. 1 ст. ст. 82, 821 УК РФ).

Более четкая позиция законодателя по отношению к институту судимости, вероятно, способствовала тому, чтовпоследнее времянаметилосьпринципиально иное осмысление соотношения наказания и судимости. Например, А. Ф. Мицкевич, проведя достаточно детальный анализ уникальных свойств судимости, пришел к следующему заключению: «…судимость не является качественной характеристикой уголовногонаказания. Она есть самостоятельное явление, имеющее тесную связь с уголовной ответственностью и наказанием, однако правовая природа ее значительно отличается от

4См., напр.: Хан-Магомедов Д. О. Освобождение от наказания. М., 1964. С. 39 ; Марцев А. И. Специальное предупреждение преступлений. М., 1987. С. 18 ; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть : курс лекций. М., 1996. С. 481.

5См., напр.: Уголовное право. Часть Общая / под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой. М., 1997. С. 315 ; Никонов В. А. Уголовное наказание. Поиск истины. Тю-

мень, 2000. С. 12–13.

61

природы уголовного наказания»6. Такой посыл об особом статусе судимости важен, но недостаточен для объяснения характера ее связи с уголовной ответственностью. Для этого представляется своевременным сделать еще один шаг в понимании судимости и воспринимать ее в качестве содержательного компонента государственного осуждения. Причем речь должна идти о том, чтоправоограничения судимости являются недополнительным, а базовым комплексом правоограничений уголовной ответственности. Остановимся на обосновании данного тезиса более подробно.

Уже сам факт наличия статуса судимого налагает на лицо массу отягощений по сравнению с несудимыми гражданами в виде угроз более сурового уголовно-правового и уголовно-исполнительного принуждения при нарушении в этот период уголовно-правовых предписаний, а также в виде ограничений, касающихся как конституционных прав и свобод (избирательное право, равный доступ к государственной службе, право на участие в отправлении правосудия, свобода передвижения, свободный выбор места пребыванияи жительства, родадеятельностии профессии, правона образование, неприкосновенность жилища и др.), так ииных правграждан (всфередействия актов гражданскогосостояния, разрешительнойсистемы и др.)7.

Посколькузаконодательно объем правоограничений для судимоголица не определен, в теории уголовного права предпринимаются оригинальные попытки разрешить данную ситуацию путем ограничения правового значения судимости только уголовно-правовыми последствиями и ликвидации общегражданских последствий8 либо включения в содержание судимости последствий уголовно-правового и уголовно-исполнительного характера и отнесения ограничений общеправового характера в самостоятельный уго- ловно-правовойинститут, именуемый мерамипостпенитенциарноговоздействия9. В связи с этим следует обратить внимание на последние дополнения правоограниченийсудимости. Речьидетовведении административногонадзора за отдельными категориями лиц, освобождаемых из мест лишения свободы10. Несомненно, правовая регламентация этого института требует со-

6Мицкевич А. Ф. Уголовное наказание: понятие, цели и механизмы действия. СПб., 2005. С. 25.

7Подробнее см.: Гришко А. Я., Потапов А. М. Амнистия. Помилование. Судимость. М., 2009. С. 191–228.

8Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования. М., 1987. С. 203–206.

9Горобцов В. И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия. Орел, 1995. С. 40–43 ; Граматчиков М. В. Судимость в уголовном праве России. Красноярск, 2003. С. 7–22.

10Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы : федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 15, ст. 2037. С. 5010–5015.

62

вершенствования, но не менее важным представляется и вопрос о юридической природе правоограничений, налагаемых на поднадзорных. Например, аналогичные нормы включены в главу 11 («Иные меры уголовной ответственности») УК Республики Беларусь, где регламентированы в ст. 80 («Превентивный надзор за осужденными») и ст. 81 («Профилактическое наблюдение за осужденными»)11. В России правоограничения для лиц, в отношении которых устанавливается административный надзор, представлены в специальном федеральном законе, но из анализа вносимых в связи с принятием данного закона изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации понятно, что законодатель относит их к административным ограничениям, вытекающим из факта признания лица, совершившего преступление, судимым. Показательно, что, по мнению законодателя, судимость не исчерпывается только уголовно-правовыми или уголовно-исполнительны- ми правоограничениями. Чтобы подчеркнуть это, ч. 1 ст. 86 УК РФ была дополнена предложением следующего содержания: «Судимость в соответствии с настоящим Кодексом учитывается при рецидиве преступлений, назначении наказанияи влечет за собой иныеправовые последствияв случаях и в порядке, которые установлены федеральными законами»12.

Отдельные ученые, полагая, что действие судимости порождает определенные правоограничения, считают ее одной из форм реализации уголовной ответственности13. Их оппоненты утверждают, что судимость не входит в содержательный компонент ответственности, и отводят ей роль последствия уголовной ответственности14. К аналогичным выводам приходят и ученые, видевшиев судимости «правовую оболочку уголовной ответствен-

ности». Так, А. К. Музеник считал, чтосостояниесудимости содержитлишь угрозу возможного усиления наказания за вновь совершенное преступление. Ограничения же, которые испытывает лицо в период срока судимости, по его мнению, лежат за рамками уголовного правоотношения15. А. Н. Тар-

багаевхотя иназывал судимость«синонимомуголовнойответственности»,

11Уголовный кодекс Республики Беларусь / предисл. Б. В. Волженкина ; обзорная ст. А. В. Баркова. С. 155–158.

12О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» : федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 66-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011.

№15, ст. 2039. С. 5017–5021.

13См., напр.: Тащилин М., Годило Н. Уголовная ответственность и формы ее реализации // Уголовное право. 2004. № 4. С. 54.

14Журавлев М., Журавлева Е. Понятие уголовной ответственности и формы ее реализации // Там же. 2005. № 3. С. 31.

15Музеник А. К. Указ. соч. С. 26.

63

однако в содержание судимости не включал ничего, кроме признания лица преступником, а совершенногоимдеяния – преступлением. Какие-либопра- воограничения, вытекающие из уголовного законодательства и иных отраслей права, ученый такжеотносил кпоследствиям судимостиисоответственно – последствиям уголовной ответственности16.

Вюридическойлитературевысказывалисьииные,весьмаинтересныесуждения относительно особого статуса судимости, заслуживающие, по нашему мнению, поддержки. Например, А. И. Бойцов считает, чтосудимостьпредставляет собой состояние осужденности, осуждение, развернутое вовремени, в динамике, временную характеристику уголовной ответственности как процесса, имеющегоначальную(вступлениеприговоравзаконнуюсилу)иконечную(погашение и снятие судимости)точки отсчета17. Н. А. Кропачев видит в судимости государственное осуждение, в котором и проявляется сущность уголовной ответственности, и вполне резонно полагает, что сроки судимости должны быть связаны не с видом назначенного наказания или фактом освобождения от него, а с категориями преступлений в зависимости от их тяжести18.

Следует подчеркнуть, что споры по поводу статуса правоограничений, налагаемых на лицо в период судимости, носят принципиальный характер, поскольку речь идет о законодательных гарантиях от возможных злоупотреблений в сфере обеспечения прав и свобод человека и гражданина. Если выводитьправоограничения, вытекающиеиз фактаосуждениялица, за рамки уголовной ответственности, то становится неясным, на каком основании эти правоограничения человек должен претерпевать. Только включение судимости в содержание уголовной ответственности позволяет считать таким основанием факт совершения преступления.

Вто же время возникают вопросы, почему ограничения правового статуса судимого лица закреплены не только в уголовном, но и в других федеральных законах и возможен ли принципиально иной подход к решению данной проблемы.

Всравнительно недалеком прошлом отечественный законодатель стоял на иных позициях. Как в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.19, так и в Уголовном уложении 1903 г.20 имелось такое ком-

16Тарбагаев А. Н. Понятие и цели уголовной ответственности. Красноярск, 1986.

С. 62.

17Советское исправительно-трудовое право. Л., 1989. С. 206.

18Кропачев Н. М. Механизм уголовно-правового регулирования : дис. … д-ра юрид. наук в форме научного доклада. СПб., 2000. С. 51.

19Российское законодательство Х–ХХ веков : в 9 т. М., 1988. Т. 6 : Законодательство первой половины XIX в. C. 177–188.

20Там же. М., 1994. Т. 9 : Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. С. 278–283.

64

плексное дополнительное наказание, как лишение и ограничение прав, которое включало лишение прав сословия (состояния), поражение служебных прав и преимуществ, поражение прав семейных и собственности (имущественных). ПоУголовномууложению, например, поражение служебнойправоспособности лишало осужденного возможности состоять на службе в армии и флоте, быть избирателем или избираемым в земских, городских или общественных собраниях, быть опекуном или попечителем, третейским судьей, присяжным заседателем и др. Подобные правопоражения имели силу не только во время отбытия основного наказания, но и посленего, в течение установленных в Уложении сроков21.

После Октябрьской революции 1917 г. советская власть, продекларировав отказ от буржуазного законодательства, на деле сохранила многие законодательные подходы, в том числе и в уголовно-правовой сфере. Так, уже

вУголовном кодексеРСФСР1922 г. содержалось такоенаказание, какпоражение прав. В Уголовном кодексе РСФСР редакции 1926 г. его статус изменилсяна мерусоциальнойзащитысудебно-исполнительногохарактера, и оно сталоименоваться поражениемполитическихиотдельных гражданскихправ. В соответствии со ст. 31 УК эта мера заключалась в лишении на срок не свыше 5 лет активного и пассивного избирательного права, права занимать ответственные государственные должности, исполнять общественные обязанности и носить почетное звание, права занятия выборных должностей в промышленных и торговых организациях и обществах, родительских прав. Эти поражения в правах могли назначаться в совокупности или по отдельным их категориям22.

Однако в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. названное наказание уже включено не было, поскольку российский законодатель пошел по весьма необычному пути наполнения содержания судимости правоограничениями, отраженными в иных нормативных актах законного и подзаконного характера. Такой подход, конечно же, существенно затруднил как на практическом, так и на теоретическом уровне идентификацию данных правоограничений как уголовно-правовых. Вероятнее всего, исключение из системы наказаний поражения прав было политическим шагом, демонстрацией гуманизации нового уголовного законодательства. В результате поражения прав, когда-то заключенные в комплексном дополнительном наказании,

вбольшинствесвоемприобрелистатусправоограничений, обязательныхдля всех лиц, привлеченных к уголовной ответственности. На настоящий момент лишь незначительная часть таких правоограничений сохранилась в

21Таганцев Н. С. Русское уголовное право : в 2 т. Тула, 2001. Т. 2. С. 200–216.

22Сборник материалов по истории социалистического уголовного законодатель-

ства (1917–1937 гг.). М., 1938. С. 232–234.

65

статусе наказаний: лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (ст. 47 УК РФ) и лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград (ст. 48 УК РФ).

Поскольку столь резкая смена статуса правоограничений, сравнительно недавно входивших в содержание дополнительного наказания, теорией уголовногоправа доконца ещене осознана, мы имеем весьма противоречивый институт судимости, содержательная часть которого распределена во множествефедеральных законов, непосредственноненаправленных наборьбу с преступностью. Например, анализ законодательства о государственной службе(Федеральные законы «О государственной гражданской службе Российской Федерации», «О воинской обязанностии военной службе», «О прокуратуреРоссийскойФедерации», «О полиции» и др.)позволяет заключить, что лицо, имеющее неснятую или непогашенную судимость, в настоящее время не допускается к прохождению государственной службы (за небольшим исключением, касающимся лиц, уже проходящих военную службу). Казалось бы, такое общее правоограничение для всех судимых, по крайней мере, после принятия Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе в Российской Федерации» требует обсуждения вопроса оцелесообразности сохраненияв ст. 47 УК РФ «Лишение правазанимать определенные должности илизаниматься определенной деятельностью»запрета занимать должностигосударственной службы. Этого, тем не менее, не происходит уже многие годы, хотя налицо ненужное дублирование правоограничений судимости и указанного наказания. Более того, упоминание о лишении права занимать определенные должности необходимо будет исключить из названия и содержания ст. 47 УК РФ, если законодатель решит поднять требования к личным качествам муниципального служащего до уровня государственного служащего. Причем это должнопроизойтиодновременносвнесениемсоответствующихизменений в Федеральный закон от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации». В свою очередь, следовало бы исключить из указанных законов упоминания об ограничениях, связанных с осуждением к различным видам наказаний, посколькув период осуждения, независимо от вида назначенного или отбываемого наказания, все осужденные, согласно ч. 1 ст. 86 УК РФ, считаются судимыми. Подобные противоречия и наслоения вряд ли преодолимы без унификации правоограничений судимости.

В связи с этим было бы полезно обсудить вопрос о введении отдельной частью ст. 86 УК исчерпывающего перечня правоограничений для лиц, являющихся судимыми. Ревизия всех имеющихся правоограничений судимости, сопровождаемая широкой научной дискуссией, помогла бы выявить

66

избыточность или, напротив, пробельность в их системе23. Возможно, следует разделить эти ограничения на те, которыев соответствии со ст. 64 Конституции РФ составляют основуправового статуса личности, и иные правоограничения. При наличии перечня невозможнобыло бы устанавливать новые правоограничения в отношении судимого лица, не внеся соответствующих изменений в данную статью Уголовного кодекса Российской Федерации. Кроме того, само существование такого перечня оказывало бы весьма ощутимое превентивное воздействие на лиц, склонных к совершению преступлений. В качестве промежуточного шага следовало бы уже на данном этапеуказать в ст. 86 УК РФ, чтов течениесрока судимости на осужденного распространяютсякакправоограничения, установленныеданнымКодексом, так и другие ограничения прав и свобод, предусмотренные законодательством Российской Федерации.

Если не принимать вовниманиепроанализированный вышефактор государственного осуждения, то крайне затруднительно провести четкую границумеждумерами уголовной ответственности и иными мерами уголовноправового принуждения. Подобное разграничение вряд ли выводимо из общей теории права, поскольку на этом уровне вполне обоснованно производится абстрагирование от особенностей механизма принуждения в конкретной отрасли права.

Конечно, меры уголовно-правового принуждения часто трудноразличимы по целям, объему правоограничений, субъектам применения и срокам, однакомеханизм принуждения в этих мерах принципиально различен. Лишь в мерах уголовной ответственности присутствует элемент осуждения лица, совершившего общественно опасное деяние, что предполагает обязательное установление вины, ее фиксацию в единственной процессуально возможной форме обвинительного приговора, а также возникновение на определенный срок состояния судимости (осужденности), в рамках которого только и возможно применение мер уголовной ответственности. Иные меры уголовно-правового принуждения (меры безопасности) фактом своего применения осуждения не порождают, даже если соблюдена форма обвинительного приговора. Можно спорить о содержании института судимости, его совершенстве и путях оптимизации, но нельзя не обра-

23 Недостаточноубедительнымипредставляютсядоводыученых,которыев конце 80-х гг. XX в. считали создание такого перечня в уголовном законе невозможным и ненужным. Эти соображения были основаны на ином, доминирующем в тот период восприятии судимости как правового последствия отбытия лицом наказания за совершенное преступление и нежелательности сохранения общегражданских последствий, связанных с наличием судимости (Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования. С. 204–205).

67

щать внимания на то, что уже в современном виде он является атрибутом уголовной ответственности.

В контексте приведенных выше аргументов можно заключить, что основой для разграничения всей совокупности мер уголовно-правового принуждения служит механизм их применения. По такому критерию можно выделить меры уголовной ответственности, применяемые только в рамках осуждения, и меры безопасности, которые не связаны этими пределами, имеют гораздо более широкую сферу действия и могут применяться как нарядус осуждением, так ибез него. Механизм осуждения включает всебядва обязательных компонента: обвинительный приговор как единственно возможную форму осуждения и судимость как минимальную совокупность карательныхправоограничений,налагаемыхвравномобъеменавсехлиц, осужденных за совершение преступления определенной категории.

Изложенное выше дает основание заключить, что судимость является основным содержательным компонентом уголовной ответственности. Она играет роль своеобразной правовой «платформы», в рамках которой только и могут применяться такие меры принуждения, как наказание и испытание24. Именно они наряду с судимостью и выступают мерами уголовной ответственности.

Логическим следствием такого понимания судимости должны стать значительные корректировки еезаконодательного регулирования в действующем Уголовном кодексе России и еще более существенные в будущем.

На первом этапе в ст. 86 УК РФ целесообразно произвести следующие изменения:

а) ввести понятиесудимостикак меры уголовной ответственности, заключающейся в совокупности ограничений прав и свобод, налагаемых в равном объемена всехлиц, осужденныхповступившемувзаконнуюсилуобвинительному приговору суда за совершение преступления определенной категории;

б) исключить возможность аннулирования судимости в связи с освобождением лица от наказания;

в) установить зависимость срока судимости не только от формы реализации уголовной ответственности, но и от тяжести совершенного преступления, что подразумевает введение определенных минимальных сроков судимости для всех осужденных, независимо оттого, назначены им наказание и испытание или нет. В новом уголовном законодательстве следует пойти еще дальше и установить сроки судимости в зависимости только от катего-

24 Понятием «испытание» охватывается совокупность мер, заменяющих наказание под угрозой его отбывания в случае уклонения от исполнения установленных судом обязанностей в виде запретов и предписаний в период испытательного срока. Эти меры закреплены в ст. ст. 73, 79, 82, 821 УК РФ.

68

рии преступления. Исключительно в рамках этих значительно более продолжительных сроков должна будет осуществляться реализация иных форм уголовной ответственности;

г) указать, что объем правоограничений судимости не исчерпывается предписаниями, содержащимися в уголовном законодательстве, а включает в себя иные ограничения прав и свобод, предусмотренные законами РоссийскойФедерации. Такойвариантустановлениясодержания судимостимог бы позиционироваться как переходный до проведения ревизии всех законов, содержащих правоограничения для лиц, имеющих судимость, и закрепления исчерпывающего перечня таких правоограничений в ст. 86 УК РФ или соответствующей статье следующего Уголовного кодекса Российской Федерации.

Н. Г. Иванов

ПРОТИВОРЕЧИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АДМИНИСТРАТИВНОМ

НАДЗОРЕ НОРМАМ КОНСТИТУЦИИ И УГОЛОВНОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ «Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы»* (далее – Закон) принят в целях специальной профилактики преступлений в отношении лиц, освобожденных или освобождаемых из мест лишения свободы, отбывавших или отбывших установленный судом срок наказания за совершение преступлений определенной категории. Административный надзорустанавливаетсясучетомрецидивапреступленийна определенныйсрок, но не свыше срока погашения или снятия судимости (ст. ст. 2, 3 Закона). Условия установленияадминистративногонадзора указаныв ч. 3 ст. 3Закона: а) злостное нарушение установленного порядка в период отбывания наказания; б) совершение втечениеодногогодапослеотбытия наказаниядвух или более административных правонарушений против порядка управления или административного правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность и (или) на здоровье населения и общественную нравственность. При этом в отношении лиц, которые отбывали наказание за совершение преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего (педофилы), а также при опасном или особо опасном рецидивеадминистративный надзор устанавливается независимо от перечисленных условий.

* Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы : федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 15, ст. 2037. С. 5010–5015.

69

Суть административного надзора заключается в наблюдении за соблюдением лицом, освобожденным из мест лишения свободы, установленных судом временных ограничений его прав и свобод. При этом главным карательным элементом надзора Закон называет ограничения, налагаемые судом на такое лицо (ст. 4). К таковым относятся: запрещение пребывания в определенных местах; запрещение посещения мест проведения массовых и иных мероприятий и участия в указанных мероприятиях; запрещение пребывания вне жилого или иного помещения, являющегося местом жительствалибопребыванияподнадзорноголица в определенноевремя суток;запрещение выезда за установленныесудом пределы территории; обязательная явка от одного до четырех раз в месяц в орган внутренних дел по месту жительства или пребывания для регистрации.

Акцент в начале статьи на целях административного надзора, основаниях и условиях его назначения, а также на репрессивных мерах, составляющих его сущность, сделан для того, чтобы показать, что императивы законодательства об административном надзоре противоречат как Конституции РФ, так и принципам уголовного права. Сделанный вывод основывается на следующих обстоятельствах.

Специальная профилактика в отношении лиц, отбывающих или отбывших наказание, осуществляется в период отбыванияими наказания. Об этом свидетельствует ч. 2 ст. 2 УК РФ, согласно которой одной из задач Кодекса является предупреждение преступлений; ч. 2 ст. 43 УК РФ, согласно которой наказание применяется в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений; ч. 3 ст. 60 УК РФ, согласно которой при назначении наказания учитывается, в частности, влияние назначенного наказания на исправление осужденного; ч. 1 ст. 1 Уголовно-исполнительно- гокодекса РФ, согласнокоторой уголовно-исполнительноезаконодательство имеет целью исправление осужденных и предупреждение совершения новыхпреступлений. Таким образом, провозглашениеаналогичнойцели врассматриваемом Законе презюмирует декларативность задач, поставленных законодателем перед уголовным наказанием. В результате сопоставления норм Закона о целях административного надзора и целях наказания можно сделать вывод, что последние не достигаются, поэтому такие цели необходимо ставить перед следующим этапом наложения репрессивных мер, что, несомненно, дискредитирует цели и задачи наказания, закрепленные в УК РФ, и поднимает вопрос о необходимости наказания в принципе, которое превращается в одиозную кару-талион.

Условияустановленияадминистративногонадзораможноподразделить на два вида. Первый – признание лица, отбывающего или отбывшего наказание, злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. В случае нарушения установленного порядка отбывания наказания в

70