Вопросы правовой теории и практики. Выпуск 8. Сборник научных трудов

На наш взгляд, внимание юристов-исследователей и практиков должно быть переключено с языка уголовного закона на текст Уголовного кодекса. При этом исследование кодов уголовного закона – цифровых, литерных и вербальных – является составной частью законодательно-текстологической проблематики, но вместе с тем не первоочередной. Языковой подход к Уголовному кодексу, который в настоящее время взят на вооружение специалистами по уголовному праву32, должен уступить место законодательно-тек- стологическому подходу. Первый в определенной степени исчерпал себя, его тематика ограничена требованиями, предъявляемыми к языку закона и терминологии, а в тех случаях, когда речь идет о стиле языка уголовного закона, фактически рассматривается стиль законодательного текста. Зако- нодательно-текстологический подход дает возможность изучать действующий УК РФ как нормативный текст, т. е. как организованное особым образом целостное единство, состоящее из различных конструктивных компонентов, адекватноинтерпретируемоеименноспозиций законодательнойтекстологии для решения задач, предусмотренных уголовным законом. Данный подход основан наисследовании уголовно-правовых предписаний с позиций актуального членения текста, элементами которого выступают тема предписания (исходная часть нормативного текста) и дескриптивные (описательные) признаки предписания.

Коммуникативный подход дает возможность рассмотреть восприятие, декодирование, интерпретацию текста уголовногозакона как активныепроцессы, которые трансформируют изначальный текст: в одних случаях выявляют волю законодателя, в других – невольно субъективируют текст закона, адаптируя его к возможностям интеллекта и компетентности адресатов, и тем самым оставляют без внимания концептуальные потенции уголовноправовых предписаний. В ряде случаев уголовно-правовые предписания интерпретируются тенденциозно, преднамеренно подвергаются кривотолкам, искажающим содержание уголовно-правовых предписаний. Иногда интерпретация уголовного закона приобретает форму конъюнктуризации, если интерпретатор озабочен достижением ситуативных целей за счет искаженного толкования.

Наиболее значимой в законодательно-текстологическом аспекте является предложенная концепция двухуровневой организации нормативных текстов. Специалисты справедливо считают, что «текст – этонекая глобальная структура, включающая в себя глубинную и поверхностную структуру»33. При этом поверхностная структура трактуется как форма, в которую облечена глубинная структура. Под глубинной структурой текста понима-

32Бойко А. И. Язык уголовного закона и его понимание. Ростов н/Д, 2009. 308 с.

33Тураева З. Я. Лингвистика текста. Текст: структура и семантика. М., 2009. С. 56.

31

ются авторские интенции и прагматические установки34. Методологическое значение данной концепции заключается в том, что нормативные тексты в уголовно-правовых предписаниях должны конструироваться и интерпретироватьсяс учетом глобальнойструктуры текста, т. е. сучетомналичия в нормативным тексте двух уровней: поверхностного (формально-понятного) и глубинного (интенционально-концептуального).

Освоение методов структурного анализа нормативных текстов в сочетании с текстоцентрическим и коммуникативными подходами создает условия становления, развития и формирования законодательной текстологии, ее успешного применения в законодательной, интерпретационной и правоприменительной деятельности. Законодательно-текстологическая парадигма, в отличие от узкоязыковой, является более плодотворной в методологическом отношении, так как опирается на конгломерат современных подходов, методов и методик, использование которых в обозримом будущем способно вывести уголовное законодательство и практику его применения на более эффективный уровень.

Г. В. Назаренко

ПРЕСТУПЛЕНИЯИ АДМИНИСТРАТИВНЫЕНАРУШЕНИЯ

КАКВИДЫТРАНСГРЕССИВНОГОПОВЕДЕНИЯ

На эмпирическом уровне преступления и административные нарушения являются видами трансгрессивного(т. е. выходящего запределы допустимого) поведения, общим признаком которыхявляется общественнаяопасность (реальная либо потенциальная). На понятийном уровне преступление и административное нарушениепредставляют собой нормативные явления, наделенные законодателем материальными (социологическими) свойствами (характер и степень общественной опасности) и такими юридическими признаками, как противоправность, виновность и наказуемость в широком смысле.

В юридической литературе правонарушение (преступление) как эмпирический факт часто смешивается с понятийной реальностью. В таких случаях утверждается, чтообязательными признаками преступления выступают общественная опасность и связанная с ней противоправность деяния, а виновность и наказуемость оцениваются как избыточные признаки1. При этом общественная опасность и противоправность рассматриваются в качестве

34 Там же. С. 56–57.

1 Щепельков В. Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты.

М., 2003. С. 130–131.

32

основных признаков, два других признака – виновность и наказуемость – предлагается считать производными от противоправности2.

Втеории уголовного права делаются попытки провести различие между преступлением и другими правонарушениями по характеру и степени общественной опасности. Считается, что характер общественной опасности в основном зависит от объекта посягательства. Действительно, похарактеру общественной опасности (фактически по объекту) в некоторых случаях удается провести различие междупреступлениями и непреступными нарушениями, поскольку преступления – самые опасные виды трансгрессивного поведения – посягают на более ценные объекты, чем административные правонарушения. Типичными в этом отношении являются посягательства на жизнь и здоровье личности.

Однако правонарушения, смежные с преступлениями, могут нарушать те же самые отношения, что выступают в качестве объектов преступного посягательства. Втаких случаяхразграничениемеждупреступлением идругими правонарушениями осуществляется по степени общественной опасности, показателями которой являются вид и размер причиненного вреда, например, в случаесовершения кражи, квалифицируемой поч. 1 ст. 158 УК РФ, и мелкого хищения, предусмотренного ст. 7.27 КоАП РФ.

По характеру общественная опасность преступления актуальна (налична) дажев тех случаях, когда создается угроза причинения вреда, в товремя как общественная опасность других правонарушений определяется как потенциальная (возможная)3. Это означает, что поступки, обладающие потенциальной опасностью, могут создать актуальную угрозу общественным отношениям только в случае их тотального совершения.

Типичным признаком общественной опасности, характерной для преступления, служит наличие общественноопасных последствий. Так, отказ в предоставлении гражданину информации при отсутствии опасных последствийпризнается административнымправонарушением(ст. 5.39 КоАПРФ),

ав случаепричинениявреда правам и законныминтересам гражданина квалифицируется как преступление по ст. 140 УК РФ.

Вопасных последствиях преступлений критериями их общественной опасности выступают вид и размер причиненного вреда. Так, нарушение правил охраны труда, если это повлекло причинение тяжкого вреда здоровьюлибосмерть человекапонеосторожности, квалифицируется поч. 1либо ч. 2ст. 143 УКРФ, апри отсутствииуказанныхпоследствий нарушениедан-

2Комментарий к УголовномукодексуРоссийской Федерации / отв. ред. А. И. Ра-

рог. М., 2004. С. 24.

3Подробнее см.: Назаренко Г. В. Русское уголовное право. М., 2000. С. 37–38.

33

ных правил является административным правонарушением, предусмотренным ст. 5.27 КоАП РФ.

По объективной стороне в качестве критерия преступного деяния может выступать и способ содеянного. Так, неисполнение или ненадлежащее исполнениеобязанностей по воспитанию несовершеннолетнегобез признаков жестокости является административным правонарушением (ст. 5.35 КоАП РФ), то жедеяние, соединенноес жестоким обращением, квалифицируется по ст. 156 УК РФ.

Сравнительный анализ норм уголовного и административного права показывает, что характерными признаками общественной опасности, свойственными преступлениям, являютсяугрозанаступления общественноопасных последствий (ст. 179 УК РФ и др.), их реальное наступление (ст. 140 УК РФ и др.), а также характер и размер причиненного вреда (ч. 1 ст. 171 УК РФ и др.). В теории составы таких преступлений считаются материальными. Однако, вопреки общепринятому мнению, такие составы значительно отличаются от материальных. Преступления с материальным составом не только предполагают наступление последствий, но и признаются оконченными с момента их наступления.

В отличие от материальных составов преступлений, составы создания угрозы причинения вреда и составы причинения вреда (либо причинения вреда определенного размера) в случае ненаступления указанных в уголовном законепоследствий немогут быть квалифицированы как преступления, в то время как преступления с материальным составом в предусмотренных законом случаях квалифицируются как покушения (ч. 3 ст. 30 и статьи Особеннойчасти УКРФ). Всвязи сэтим представляется, что отграничениепреступлений от других правонарушенийтребует дальнейшей разработки классификации составов.

Наиболее близки к решению данной проблемы авторы, считающие, что классификация составов преступлений, проводимая по особенностям законодательной конструкции объективной стороны, неявляется исчерпывающей, посколькуне охватывает новые составы преступлений, имеющиеся в Уголовном кодексе Российской Федерации. А. И. Ситникова предлагает выделять состав неоднократности, состав причинения определенного вреда и состав поставления в опасность4. Использование классификации составов преступлений, проводимой по криминообразующим признакам объективной стороны, дает возможность правильно квалифицировать содеянное и тем самым дифференцировать преступления и административные нарушения.

4 Ситникова А. Законодательная текстология: уголовно-правовой аспект. Са-

арбрюкен, Lambert, 2011. C. 336.

34

А. И. Ситникова характеризует составы преступлений, которые не подпадаютпод признакиматериальных, формальных и усеченных, следующим образом:

1.Составнеоднократности совершенногодеяния –этосоставпреступ-

ления, содержащий указание на совершение незаконных действий, признающихсяпреступлением вслучаенеоднократногосовершениятакихдействий. Таковы, например, составы преступлений, сформулированные в чч. 1 и 2 ст. 180 УК «Незаконное использование товарного знака». Неоднократность

вназванных составах преступлений служит криминализующим признаком, без которого содеянное преступлением не является.

Сторонники традиционной классификации считают, что в ст. 180 УК РФ имеют место формальные составы, и связывают неоднократное использование товарного знака с моментом окончания действий, указанных в диспозиции, тем самым они фактически относят незаконное использование товарного знака к покушению5. При этом упускается из виду, что в соответствии со ст. 14.10 КоАП РФ незаконное использование товарного знака без признака неоднократности является административным нарушением.

2.Состав причинения определенного вреда – этосостав преступления,

содержащий указание на причинение определенного вреда, тяжкого вреда, крупного ущерба либо существенного вреда в качестве криминализирующего признака совершенного деяния.

Составы причинения определенного вредасформулированы врядеста-

тей УК РФ (ст. ст. 146, 147, 185, 1851, 1852, 1853, 1854, чч. 1 ст. ст. 195, 196, 198 и др.). Характерно, что данные преступления теоретики относят к преступлениям с материальным составом. Так, о нарушении авторских и смежныхправ вКомментарии2007 г.сказано, чтодеяния,указанныевст. 146 УК РФ, отнесены к преступлениям с материальным составом. Поэтому они считаются оконченными с момента причинения крупного ущерба6. Аналогичную трактовкуст. 146 УК РФ содержит Комментарий 2008 г.7 Более точны авторы Комментария, в котором отмечается, что уголовная ответственность по ч. 1 ст. 146 наступает лишь при условии, что нарушение авторских и смежных прав причинило крупный ущерб (в противном случае речь может идти только о гражданско-правовой ответственности)8. Авторы данного Комментария, в отличие от других, не относят к преступлениям с матери-

5Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: расширенный уголовно-правовой анализ / под ред. Н. А. Овчинникова. М., 2007. С. 474.

6Там же. С. 354.

7Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. С. В. Дьякова, Н. Г. Кадникова. М., 2008. С. 320.

8Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. И. Радченко, А. С. Михлина. СПб., 2007. С. 263.

35

альнымсоставомдеяния,признаваемыезаконодателемпреступлениямитолько при наличии определенного вреда. Об этом свидетельствует, например, трактовкаст. 185 «Злоупотребленияприэмиссииценных бумаг». Названная статья предусматривает наказуемость действий, связанных с эмиссией ценных бумаг, если эти деяния причинили крупный ущерб гражданам, организациям или государству. В Комментарии справедливо отмечается, что нарушение эмитентом порядка (процедуры) эмиссии ценных бумаг, не причинившее крупного ущерба, влечет административную ответственность

(ст. 15.17 КоАП)9.

3. Состав поставления в опасность. В литературе состав называют составом опасности, составомугрозы причинениявреда либосоставом конкретной опасности10. И. А. Бобраков отождествляет состав опасности с усеченным составом и относит к преступлениям сусеченным составом предусмотренный ст. 122 УК РФ, устанавливающей уголовную ответственность за заведомоепоставлениедругоголица в опасностьзаражения ВИЧ-инфекцией11. Н. А. Лопашенко отмечает, что состав конкретной опасности занимает промежуточное место междуформальными и материальными составами12. Отдельные авторы полагают, что составы опасности нельзя считать ни формальными, ни материальными, поскольку законодатель связывает уголовную ответственность не сфактическим причинением последствий, а лишь с созданием реальной угрозы их наступления. Поэтому составы опасности следует считать самостоятельным видом13. Так или иначе, в литературе делаются попыткивключить состав опасности вимеющуюся классификацию.

Предложенная А. И. Ситниковой классификация, включающая состав поставления в опасность, в отличиеот классификации, дифференцирующей составы на материальные, формальные и усеченные, имеет другое значение. Указанная триада составов сконструирована таким образом, что при наличииматериального составасодеянноепризнается оконченнымпреступлением при наличии последствий, а в усеченных составах окончание преступления законодатель связывает с совершением действий, которые в преступлениях с материальным составом признаются приготовлением либо покушением.

9Там же. С. 566–569.

10Российское уголовное право. Общая часть / под общ. ред. В. С. Комиссарова.

СПб., 2005. С. 144.

11Бобраков И. А. Уголовное право России. Общая и Особенная части : краткий курс лекций. Брянск, 2004. С. 43.

12Российское уголовное право. Общая часть / под общ. ред. В. С. Комиссарова.

С. 144.

13Российское уголовное право : в 2 т. / под ред. А. И. Рарога. М., 2001. Т. 1 : Общая часть. С. 101.

36

Классификация, включающая в себя состав поставления в опасность, имеетдругоезначение, таккакпроводитделениесоставов, содержащихкриминализирующий признак: при наличии такого признака деяние, указанное в Особенной части УК РФ, признается преступлением, а при егоотсутствии совершенное деяние состава преступления не содержит. Таким образом, классификация, в основе которой лежит криминализирующий признак, отражает не момент окончания преступления, а наличие при известных условиях (неоднократность, определенный вред, возможная опасность) состава преступления в совершенном деянии.

Авторы, поддерживающие традиционные классификации, относят деяния, предусмотренные ст. ст. 215, 217, 247 УК РФ, к материальным составам, невзирая на то что возможное наступление вреда, указанного в законе, расценивают как нематериальные последствия14. Такой подход неверен по существу, так как при отсутствии возможных последствий преступное деяние с материальным составом придется квалифицировать как покушение. Посколькуналичие возможных последствий в составах поставления в опасность служит криминализирующим признаком, отсутствие угрозы наступления опасных последствий свидетельствует об отсутствии в содеянном состава преступления.

Обращает на себя внимание неточность интерпретации нормы о малозначительности деяний, имеющих формальное сходство с преступлением. Многие авторы полагают, что в случае малозначительности совершенное деяние может быть квалифицировано в качестве административного или иногоправонарушения. Однакопо смыслузакона малозначительноедеяние не представляет общественной опасности.

В научной литературе утверждается и прямо противоположное: «Деяние в подобных случаях имеет лишь незначительную степень общественной опасности, которая не доходит до уровня, характерного для преступления»15. Нелогичность этого утверждения очевидна, поскольку отсутствующий признак малозначительногодеяния – общественная опасность –объяв- ляется наличным.

Следует признать, что формулировка закона (ч. 2 ст. 14 УК РФ) несовершенна, поскольку не отражает порогового уровня общественной опасности, позволяющего отличить деяние, имеющее формальное сходство с преступлением, от непреступных правонарушений, в частности от административных нарушений.

14Уголовное право. Общая и Особенная части : интенсивный курс в алгоритмах / под общ. ред. Л. Д. Гаухмана, А. А. Энгельгардта. М., 2001. С. 158, 160, 188.

15КомментарийкУголовномукодексуРоссийскойФедерации /отв. ред. А. И. Ра-

рог. С. 26.

37

Вцелях устранения указанных противоречий предлагается следующаяредакция ч. 2 ст. 14 УКРФ: «Неявляется преступлением действие(бездействие), которое хотя и содержит признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но вследствие малозначительности не является общественно опасным либо его общественная опасность является незначительной».

Данная формулировка позволит более обоснованно подойти к разграничению малозначительных деяний, имеющих формальное сходство с преступлением, и непреступных деяний, которые могут быть квалифицированы как административные нарушения, поскольку к непреступным правонарушениям могут быть отнесены только действия (бездействие), обладающие той или иной степенью общественной опасности.

Внекоторых случаях малозначительностьдеяниянеслужитпризнаком, исключающим либо значительно понижающим общественную опасность и тем самымпозволяющим рассматриватьсодеянноев качестве непреступного правонарушения. По содержанию вины деяние с не реализованным до конца умыслом квалифицируется как покушение на соответствующее преступление. Поскольку непреступные правонарушения не знают деления на оконченные и неоконченные проступки, частичная реализация умысла является одним из критериев разграничения преступлений и иных правонарушений.

На наш взгляд, дифференциация различных видов трансгрессивного поведения представляет собой перспективное направление теоретических исследований, котороевключает корректировкуирешениезатронутых вданной статье проблем.

Л. Л. Кругликов

КВОПРОСУО КЛАССИФИКАЦИИСОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Наиболее дискуссионен в теории российского уголовного права вопрос о выделении материального, формального и усеченного составов. В соответствии с мнением большинства правоведов, в преступлении с материальным составом вредные последствия названы законодателем в качестве обязательного признака состава преступления (лишение жизни, хищение, вред здоровью той или иной тяжести, существенный вред, тяжкие последствия и т. д.), сформальнымсоставом –указаниянавредныепоследствияотсутствуют,равно как и в законодательном описании преступлений с усеченным составом, где ктомужеидействиене«развернуто», данонормотворцем«вурезанномвиде».

Большинство российских ученых признает целесообразность выделенияэтих видов составов. Другоедело, чтоихпониманиеразнится. Так, одни

38

из них применительно к формальным составам говорят о «беспоследственных» преступлениях1, что вряд ли верно. Это то же, что утверждать, что существуют преступления вне времени, места и обстановки их совершения. Если и вести речь о выделении трех указанных групп, то применительно к составам преступлений, различно конструируемым законодателем, в частности материальных и формальных, «в зависимости от включения или невключения наступления вредных последствий в число признаков, характеризующих объективную сторону преступления»2. Соответственно, сторонники этой позиции полагают, что в формальных составах вредные последствия выступают в качестве факультативного, необязательного признака состава преступления.

Противники такого деления не согласны с данной постановкой вопроса. По их мнению, вредное последствие является обязательным признаком любого состава, но применительно не ко всякому преступлению оно подлежит специальномудоказыванию в суде3. «Втак называемых “формальных” преступлениях, – утверждаетН. Ф. Кузнецова, – преступныепоследствияне требуют особого доказательства, а в “материальных” они доказываются судом специально, отдельно от действий... преступное последствие является обязательным элементом состава преступления»4. Даже если бы дело обстоялоименно так, то и тогда трудно согласиться сутверждением, чтоболее идет спор о словах и различие между материальными и формальными составами «непринципиально и не заслуживает того большого внимания, которое ему уделяется в нашей литературе»5. То обстоятельство, что в одном случае специальное доказывание требуется, а в другом – нет, подсказывает, что такое положение возникает не на пустом месте, существуют какие-то особенности отражения вредных последствий в законе, по-особому формируется предмет доказывания по уголовному делу.

По мнению А. Н. Трайнина и его сторонников, эти особенности заключены в том, что преступное последствие: а) может носить нематериальный характер и потому трудно фиксируемо в законодательстве и на практике,

1См., напр.: Брайнин Я. М. Некоторые вопросы учения о составе преступления

всоветском уголовном праве // Ученые записки Киевского ун-та им. Т. Г. Шевченко. 1950. Т. IV, вып. IV. С. 64 и далее ; Шаргородский М. Д. Вопросы Общей части уголовного права. Л., 1955. С. 95 и далее.

2Дурманов Н. Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 38.

3См., напр.: Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 140 и далее ; Никифоров Б. С. Об объекте преступления // Сов. гос-во и право. 1948. № 9. С. 46–50.

4Кузнецова Н. Ф. Избранные труды. СПб., 2003. С. 57.

5Там же. С. 65–66.

39

ктомужеб) оносливается сдеянием (например, при клеветеили оскорблении). По нашим подсчетам, в действующем Уголовном кодексе РФ свыше половины составов – формальные, т. е. в них вредные последствия четко не обозначены.

Но, во-первых, такиепоследствияневсегда носятнематериальный характер. Например, производство и сбыт немаркированной продукции, совершенные в крупном размере (ст. 1711 УК РФ), – это экономическое преступление, способное причинить крупный материальный ущерб потребителю и в целом обществу, государству, однако признак материального ущерба в качестве конститутивного в статье не указывается. Во-вторых, не всегда в законе последствиясливаютсясдействием. Так, вст. 2153 УКРФвкачествеальтернативного криминообразующегопризнаканазываетсянарушениенормальнойработы,котороевозниклолибомогло возникнуть.Тем самым законразличает фактически наступающие вредные последствия («повлекли нарушение») и угрожаемые («могли повлечь»). Во втором случае нет «материального» состава, поскольку наступлениевреданевыступаетобязательнымтребованиемдлятакогопреступления, как приведение в негодность нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов, а потомунемыслимослияниедействия(бездействия) ивредного последствия. Такого слияния в законе и непроисходит.

Отсюда увязывание формальных составов с нематериальным вредом6, а по характеру описания в законе – влекущих слияние с деянием (действием, бездействием), от которого якобы невозможноотделитьвредные последствия, недостаточно обоснованно, хотя, видимо, вполне мыслимы и ситуации, о которых говорят противники рассматриваемого деления.

Столь же спорны доводы против выделения «усеченных» составов,

ккаковым теория и практика относят, в частности, разбой, вымогательство, бандитизм, пиратство, получение права на чужое имущество при мошенничестве.

Как отмечается в отечественной уголовно-правовой литературе7, проблема«усеченных»составов уходитсвоимикорнямив работынемецкихкриминалистов конца ХIХ – начала ХХ вв. (Биндинга и др.). В дореволюционном праве России эта проблема обсуждалась в работах А. М. Круглевского и С. П. Мокринского8. В советское время об «усеченных» составах писали

6Д. В. Решетникова также рассматривает в качестве одной из разновидностей формального состава наступление последствий нематериального характера (Решетникова Д. В. Конструирование составов преступлений по моменту окончания: вопросы законодательной техники и судебной практики : дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2012. С. 96–103, 158), что нам представляется сомнительным.

7См. об этом: Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 68 и далее.

8Круглевский А. М. Имущественные преступления. СПб., 1913. 559 с. ; Мокринский С. П. Наказание, его цели и предположения : в 3 ч. Томск, 1902. Ч. 2. 201 с.

40