Возвращение истории и конец мечтаний. Монография

десятилетия торговых отношений между этими странами, ни процесс глобализации. Китай стал главным торговым партнером Японии. Между этими странами ежегодно происходит обмен 4 млн туристов и бизнесменов, а китайское наречие – мандарин – стало вторым по популярности иностранным языком, изучаемым в Японии (после английского языка)55. Тем не менее неприязнь между китайским и японским народами продолжает углубляться56. В период 1988–2004 гг., количество японцев, с симпатией относящихся к Китаю, уменьшилось с 69 до 38 %57.

Соперничество между Китаем и Японией по-прежнему остается главной особенностью азиатской геополитики. Обе стороны стремятся повысить статус по отношению друг к другу как в военном и стратегическом направлении, так и в экономической и политической сфере. Китайские дипломаты пытаются воспрепятствоватьполучениюЯпониейместапостоянногочлена

вСовете Безопасности ООН. Японская внешняя политика находится на этапе установления лояльных отношений с Тайванем. При этом развязывание военного конфликта между Китаем и Тайванем японцы рассматривают как реальную угрозу собственной национальной безопасности. Соперничество распространяется и на установление дружеских отношений и вступление

вразличные союзы со странами Юго-Восточной Азии, Южной Азии и Европы. Стороны пытаются доказать преимущества друг перед другом искусным маневрированием на дипломатических форумах, при этом не забывая цементировать свои военные отношения с другими азиатскими государствами.

Индия и ее аргументы власти

Соперничество между государствами в Азии – это не только конкуренция между двумя упомянутыми странами. В противостоянии участвует Индия – третья великая держава, страна-геге- мон Азиатского субконтинента. Эта страна – еще один поразительный пример того, как легко торговля и глобализация, вместо того чтобы свести на нет националистические амбиции, оказывают стимулирующее воздействие на их рост. Томас Фридман основным примером успеха в «плоском мире»*, достигнутым в последние годы, считает Китай с его темпами роста. Индия с ее динамично развивающимися коммуникационными службами и другими высокотехнологичными отраслями промышленности в своем роде уникально соответствует образцу государства, добившегося процветания в эпоху глобализации.

Тем не менее Индия – это не какой-то бесплотный центр связи в глобальном эфире. Это нация во всей своей плоти и крови, со всеми страстями и амбициями человеческой души. Экономический динамизм и погружение в глобальное коммерческое соревнование, которые буквально вытащили Индию в экономическом плане из раковины, в которой она до этого замыкалась от всего мира, позволили ей освободиться из этого панциря и в геополитическом смысле.

Так же как и Китай, Индия имеет уникальную историю регионального первенства, глубокое чувство обиды на свое

* Томас Фридман – известный политолог и обозреватель газеты «New York Times». Его книга «Плоский мир. Краткая история XXI века» переведена на русский язык и в 2006 г. издана издательством АСТ. – Прим. пер.

долгое пребывание под колониальным гнетом европейского режима, ощущение своего судьбоносного предназначения и веры в грядущее величие на мировой арене.

Смысл этого ощущения не нов, но со временем в нем произошли определенные изменения. За годы после обретения независимости Индия стала ощущать себя не столько страной, имеющей право претендовать на место великой державы, но в большей степени воплощением морального противовеса имперским государствам и супердержавам ХХ в. Как объясняет Cи Раджа Мохан*, индийские лидеры выражают презрение к политике власти и видят обозначение позиции своей нации на мировой арене «как предвестника нового набора принципов мирного сосуществования и многосторонних отношений, практическая реализация которых должным образом преобразует весь мир»58. По сути это концепция европейского мировоззрения, сформулированная еще до того, как ее приняли сами европейцы.

Быстрый экономический рост в 1990-е гг. привел индусов к созданию великой державы, но несколько другого вида – не в постсовременном, а в традиционном геополитическом смысле. По этому поводу Мохан отмечает: «В то время как независимая Индия всегда имела ощущение собственного величия», возможность ее становления в качестве великой державы, основываясь только на одном собственном желании, «никогда не казалась реалистичной целью до тех пор, пока индийская экономика не начала быстро расти в 1990-е гг.». С ростом собственной силы пришла и растущая вера во власть. Как и китайцы, японцы, русские, индусы поняли, что мир постхолодной войны совсем не должен был стать постсовременным раем. Ясно и то, что в международных отношениях все еще господствовала политика силы. Начиная с 1991 г. Индия в своих политических концепциях переместила акценты, заменив понятие «власть аргументов» на новый принцип – «аргумент власти»59.

* Cи Раджа Мохан – редактор отдела стратегической политики в газете «The Indian Express», член Индийского консультативного комитета по вопросам национальной безопаснос-

ти. – Прим. пер.

Пожалуй, никакое другое движение не могло служить истинным воплощением этого принципа, как целеустремленное желание Индии стать государством, официально признанным и воспринимаемым в мире не иначе как держава, обладающая ядерным оружием. Определяющую роль в реализации этого плана сыграл экономический успех. Когда индийские лидеры пришли к тому, чтобы принять роковое решение провести серию ядерных испытаний в 1998 г., экономический рост, достигнутый страной в предыдущем десятилетии, придавал уверенность в себе и возможность рассчитывать на то, что в течение долгого времени в мире никто не сможет осудить их за этот шаг. Необходимо учитывать, что в основе ядерных амбиций Индии лежит стратегическая проблема: угроза вооруженного конфликта с Пакистаном и его покровителем – Китаем. С другой стороны, здесь, безусловно, сыграли роль вопросы чести, статуса и чувства собственного достоинства. Может ли уважающее себя государство считать себя великой державой, если оно не является членом ядерного клуба? Спросите об этом Францию, Великобританию, Китай или Иран.

Известный индийский ученый Сунил Хилнани весьма язвительно заметил об отношениях индусов с другими странами: «Мы стали просто очарованы идеей, что нас скоро станут постоянно приглашать на бесконечные вечеринки великих держав и сдувать с нас пылинки. Нам бы только не мешало приодеться соответственно… А какой еще должна быть роль Индии?»60

Как Россия и Китай, Индия оценивает свои геополитические интересы в виде распространения своего влияния на окружающие страны по концентрическим окружностям.

В непосредственном соседстве Индия претендует на лидерство и своего рода доброжелательную гегемонию, оказывая влияние на соседей – Непал, Шри-Ланку и страны островов Индийского океана. Основная же цель – помешать другим великим державам, главным образом Китаю, установлению отношений с небольшими государствами на периферии Индии.

Врамках расширенного соседства, которое включает океан

иего обширное побережье, Индия стремится сохранить благоприятный баланс власти и предотвратить вмешательство других стран, чтобы не допустить получение ими какой-либо выгоды за счет Индии.

Наконец, в остальном мире Индии хотелось бы занять некую позицию «неопределившегося государства в глобальном равновесии сил»61. С другой стороны, «новая экономическая и внешняя политика Индии дала реальную возможность понять

видение лорда Керзона – наместника Великобритании, который на рубеже ХХ в. считал возможным установление индийского лидерства на территории, простирающейся от Адена до Малакки»62.

Как и другие развивающиеся государства, Индия видит на своем пути развития определенные препятствия, среди которых самым серьезным является Китай. Когда в 1998 г. Индия провела испытания ядерного оружия, ее премьер-министр процитировал угрозу из Китая: «На границе с Китаем уже находится государство, обладающее ядерным оружием; государство, которое в 1962 г. совершило вооруженную агрессию против Индии, – Пакистан. Теперь он может стать государством – обладателем ядерного оружия, имеющим свои секретные цели его применения»*63. Индийский министр обороны назвал Китай угрозой Индии номер один64.

Индия была вынуждена умерить риторику и занять доброжелательную позицию по отношению к Китаю. Однако стратегическое соперничество между ними продолжается по-прежнему. Между странами существует целый ряд нерешенных пограничных споров. Индию раздражает поддержка, оказываемая Китаем Пакистану. При этом стремление Китая к утверждению своей позиции в качестве великой державы приобретает новые формы. Военное руководство Индии выражает недовольство усилением

* Создание ядерного оружия Пакистана велось при прямой поддержке Китая с середины 1980-х гг. Ядерные испытания, проведенные Индией, подхлестнули Пакистан. В мае 1998 г. Пакистан ответил на индийские ядерные испытания пятью своими. – Прим. пер.

присутствия ВМФ Китая в некоторых районах Индийского океана и ростом военного сотрудничества и морских связей с такими странами, как Мьянма, Бангладеш, Шри-Ланка, Мальдивские острова, Сейшельские острова, Маврикий и Мадагаскар.

Визит Председателя КНР Ху Цзиньтао в Республику Сейшельские Острова в 2007 г. послужил поводом для официального упрека со стороны министра иностранных дел Индии, который заявил, что такие отношения рассматриваются его страной как вызывающие усиление напряжения в районе, который играет серьезную роль «в системе безопасности и стабильности этого водного пространства»65.

Индийские стратеги с тревогой отмечают, что Китай финансирует флот Бирмы, базирующийся к востоку от Индии. На западном направлении от Индии Китай вкладывает деньги в строительство глубоководного порта на побережье Пакистана – поблизости от входа в Персидский залив.

КитайцыфиксируютразвитиесвязеймеждуВооруженными силами Индии и стран Юго-Восточной Азии, т. е. региона, который Китай считает собственной сферой влияния.

Китайские стратеги довольно осторожно формулируют свое отношение к Индии как к стране, «не обладающей стату- сом-кво, не удовлетворенной своим текущим международным статусом» и с очевидными «амбициями великой державы»66. Во взаимных отношениях обе страны рассматривают себя в качестве естественных лидеров на своих территориях, однако сферы их интересов постоянно пересекаются, причем ни одна из сторон не желает оставить свои позиции67.

Надо полагать, что до развязывания войны между этими государствами дело не дойдет, хотя сбрасывать со счетов такой вариант нельзя. Но даже при отсутствии перспективы непосредственного конфликта геополитическое соперничество между этими странами значительно меняет структуру международных отношений. Как в ХIХ в., так и в начале ХХ столетия великие державы продолжают формировать комбинации отношений. При этом для защиты своих интересов и амбиций они создают как надлежаще оформленные, так и неофициаль-

ные союзы. Китай строит союзные отношения с Пакистаном. Индия налаживает близкие связи с Японией и одновременно пытается укрепить отношения с Соединенными Штатами.

Когда Китай попытался исключить Индию из числа участников первой встречи стран Восточной Азии на высшем уровне в декабре 2005 г., Япония встала на защиту Индии. А когда Пакистан предложил предоставить Китаю статус наблюдателя в Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии, Индия, чтобы уравновесить влияние в ней Пекина, настояла на членстве в этой организации Японии, Южной Кореи и Соединенных Штатов68.

Тем временем Япония с целью оказания помощи Индии на пути развития сделала ее своим стратегическим партнером

вАзии, регулируя вложение взаимных инвестиций и принимая участие в военном сотрудничестве, особенно в Индийском океане. В ходе встречи премьер-министров Японии и Индии в 2007 г., состоявшейся в Нью-Дели, стороны пришли к соглашению, что «сильная, преуспевающая и динамически развивающаяся Индия представляет интерес для Японии, в то время как сильная, преуспевающая и динамичная Япония находится

всфере интересов Индии»69.

Взаимоотношения между азиатскими странами оказывают серьезное влияние на баланс сил в этом регионе, а изменения в их комбинации все в большей степени приобретают военный характер. Так, летом 2007 г. были проведены широкомасштабные учения ВМС в Бенгальском заливе, т.е. на территории, близко примыкающей к Малаккскому проливу и к Бирме. Таким образом, государства, которые простираются с северо-востока к юго-западу вдоль всей границы Китая, впервые объединились для проведения подобных маневров. Китай выразил протест каждому государству – участнику учений, на что получил должным образом оформленные заверения, что эти учения не ущемляют интересы какого-либо другого государства. Однако учения стали символом нового структурирования отношений на международной арене и явились своего рода предвестием новых, еще более серьезных событий.

Одним из них стали беспрецедентные по своему масштабу учения сухопутных войск, проведенные практически в то же время в России, в которых приняли участие тысячи китайских и российских военнослужащих при участии Вооруженных сил пяти стран Центральной Азии. Эти учения состоялись сразу же после встречи руководителей стран Шанхайской организации сотрудничества. В качестве почетного гостя присутствовал президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад.

Иран и региональная гегемония

Иран в полной мере соответствует старой модели страны с национальными амбициями. Гордая и древняя цивилизация – персидский Иран – завоевала известность в своем регионе стремлением к господству, высокомерным отношением к соседним странам и непоколебимой верой в свое особое предназначение.

Так же как Китай, Индия и Россия, Иран имеет исторические причины для недовольства своей судьбой. Так сложилось, что, являясь одной из мировых супердержав, большую часть прошлых двух столетий Иран был страной, разграбленной, колонизированной и терпящей унижение со стороны европейских империй. Будучи по природе шиитской нацией и находясь во власти правительства арабских суннитов, народ чувствовал себя и в теологической осаде. Вряд ли вызовет удивление, что Иран должен был проявить стремление к освобождению от этих оков и к самоутверждению, и не только из желания обозначить свои интересы, но добиться чести и уважения.

Согласно выводам, которые делает в своем исследовании Рэй Тэйки*, в Иране считают, что «те несомненные достоинства, которыми обладает Иран, как по размерам своей территории, так и по уровню исторических достижений», дают ему «право на занятие позиции местного гегемона» на Ближнем Востоке и в зоне Персидского залива. И в этом смысле существует только одна проблема: «каким образом он сможет объединить свои сферы влияния и может ли он обозначить себя как региональ-

* Рэй Тэйки – старший научный сотрудник Совета по международным отношениям и автор книги «Спрятанный Иран: парадокс и мощь Исламской Республики». – Прим. пер.

ный гегемон вопреки позиции Соединенных Штатов или, наоборот, только при их содействии»70.

Однако выбор из положений «вопреки» или «при содействии» для самого Ирана имеет характер вызова, особенно если принять во внимание, что все иранские лидеры ясно давали понять, что Иран четко определен в своих позициях и гордится своей готовностью противостоять Соединенным Штатам – господствующей и властной супердержаве, которая иногда в представлении иранцев становится буквально Большим Дьяволом. Эти страсти и амбиции появились у Ирана задолго до прихода к власти администрации Буша, а именно тогда, когда США вынесли свой обвинительный приговор Ирану только за то, что, как государство, обладающее ядерным оружием, он мог парировать давление американской супердержавы и ее союзников.

Урок,наскольконедвусмысленнымможетбытьтакоеосуждение США, Иран извлек даже из войны Америки с Ираком, развязанной не в 2003 г., а в 1991 г., когда Соединенные Штаты продемонстрировали, с какой легкостью они отразили сопротивление массивной иракской армии, оснащенной хотя и обычным вооружением, но которую, однако, сам Иран победить был не способен.

Но ядерная программа Ирана создавалась не только в целях безопасности. Так же как Индия, Иран завладел ядерным оружием, с тем чтобы утвердиться как великая держава в Восточном регионе и за его пределами. А поскольку западный либеральный мир упорно отказывался признать Иран ядерной державой, то решение этого вопроса стало для Ирана делом чести.

Даже вообразить такое невозможно, чтобы существующий иранский режим пошел на то, чтобы пожертвовать честью и чув- ствомсобственногодостоинства–понятиями,которыеимеютдля него огромное значение, взамен на некие материальные ценности – будь то деньги или весьма ненадежные гарантии безопасности от Большого Дьявола. Вместо этого, как и другие честолюбивыегосударства,добивающиесядлясебядостойногоположения в мире, Иран ищет партнеров, имеющих общие с ним политические позиции или, по крайней мере, общих противников.