Возвращение истории и конец мечтаний. Монография

сформулированным в ХVII–XVIII вв. Мировое сообщество, управляемое либеральными правительствами, могло бы вполне определенно стать сообществом, способным жить без войн, т.е. представлять собой модель, о которой мечтал Иммануил Кант.

Вэпоху глобализации сильным противоядием возникновению конфликтов в мировом сообществе могли бы стать потоки товаров и обмен идеями между государствами, поскольку еще великий Монтескье заметил: «Естественное действие торговли – склонять людей к миру»3.

Добрые старые надежды, забрезжившие в эпоху Просвещения, вдруг внезапно приобрели реальность воплощения, посколькусявнымтриумфоммеждународноголиберализмасоздавалось впечатление о совпадении геополитических и стратегических интересов в отношениях между ведущими государствами.

В1991 г. президент Джордж Буш говорил о «новом мировом порядке», в котором все «нации мира, Восток и Запад, Север и Юг могут процветать и жить в гармонии», где «правовые нормы вытеснят закон джунглей», где нации «признают общую ответственность за свободу и правосудие». Речь шла о мире, который должен стать «миром, существенно отличающимся от того, который мы знали»4.

Мир действительно выглядел изменившимся, и прежде всего потому, что резко изменилась ситуация в Советском Союзе. Никто не мог предположить, чем закончится этот исторический период, если бы внезапно и драматично не разрушился коммунистический режим в Советском Союзе и не последовали преобразования, которые начались в 1989 г. Изменения, произошедшие в советской, а затем в российской внешней политике, носили кардинальный характер. «Мирное влияние либеральных идей» полностью переориентировало (или по крайней мере так казалось) все основные перспективы развития России5.

Начало этому процессу было положено в последние годы холодной войны, когда сторонники нового мышления

вМоскве призвали к конвергенции, к устранению барьеров между Востоком и Западом и, как выразился Михаил Горбачев,

кнеобходимости приобщения к универсальным ценностям.

В первые годы правления Ельцина, при министре иностранных дел Андрее Козыреве создалось впечатление, что Россия готова соблюдать современные законы и правила существования, сложившиеся на тот момент в Европе.

Москва отказалась от претензий на территории в рамках традиционных сфер своих интересов и явно обозначила готовность к экономической интеграции и развитию политических отношений с другими государствами. Россия ушла от политики региональной гегемонии, вывела войска из соседних государств, резко сократила расходы на оборону, стала искать новые установления отношений с европейскими государствами

иСоединенными Штатами. Изменения в российской внешней политике наглядно демонстрировали, что в основе ее интересов лежат те же принципы, что и у Запада. Россия явно стремилась к присоединению к мировому сообществу6.

Демократизация России, которую начал Горбачев, привела руководство других государств к необходимости пересмотреть

изаново оценить истинные национальные интересы России. Москва отказалась от имперской политики в Восточной Европе

идаже от претензии на роль супердержавы не потому, что изменилась стратегическая ситуация в мире, хотя, конечно, в 1985 г. США готовы были действовать более агрессивно, чем это было

в1975 г. Просто изменился в Москве сам режим. Россия уже не боялась ни Соединенных Штатов, ни расширения союза Америки с другими демократическими государствами7.

Когда Россия отказалась от традиционной политики, претендующей на ее положение как супердержавы, политические ориентиры изменились в остальной части мира. «Эпоха геополитики уступила место новому историческому периоду, который можно назвать геоэкономикой», – написал в 1996 г. Мартин Уолкер*. «Новые жизнеспособные символы, такие, как

* Мартин Уолкер в настоящее время является редактором по европейским делам британской газеты «Гардиан», ранее он был шефом бюро этой газеты в Соединенных Штатах и в Москве. Обладатель британской премии «Репортер года» и автор ряда получивших высокую оценку книг о горбачевской перестройке и по истории холодной войны.

экспорт и повышение производительности труда, темпы роста промышленности и большие международные проекты, стали основой торговых договоров экономических супердержав»8.

Соперничество среди наций могло бы продолжиться, но это уже была бы мирная, коммерческая конкуренция. Маловероятно, чтобы государства, между которыми налажены торговые отношения, вступили на путь вооруженной борьбы друг с другом. Для сообществ, объединенных коммерческим взаимодействием, характерен либеральный характер внутренней и внешней политики. Население таких стран стремится к процветанию и комфортному обустройству своего существования, оставив в стороне атавистические страсти, борьбу за честь и славу и, главное, отказывается от междуплеменной ненависти, которая всегда служит поводом для многих конфликтов в истории.

Древние греки полагали, что в основу человеческой природы заложено некое чувство, которое они назвали thumos (тамос. – Перев.), другими словами, самовозбуждающаяся энергетика, граничащая с жестокостью, когда речь идет о защите своего клана, племени, города или государства.

Постулаты Просвещения говорят об обратном. Занятие торговлей как процесс смягчает чувство «тамоса» в отношениях между народами, если вообще не устраняет его. Монтескье писал: «Везде, где нравы кротки, там есть и торговля, и везде, где есть торговля, там и нравы кротки»9. Корректно выстроенные международные структуры, справедливая политика и цивилизованные экономические отношения могли бы иметь решающее влияние на всю человеческую природу. Либеральная демократия не только сдерживает проявление таких естественных человеческих инстинктов, как агрессия и насилие. Согласно утверждениям Фрэнсиса Фукуямы «либеральная демократия оказывает существенное влияние на общее преобразование всех инстинктов»10.

Таким образом, традиционное столкновение узконациональных интересов уходит в прошлое. Согласно концепции политического исследователя Майкла Мандельбаума

Европейский союз является всего лишь «прообразом пути, по которому пойдет организация мирового сообщества в ХХI в.»11. Либеральный ученый-интернационалист Джон Айкенберри рисует картину мира в состоянии постхолодной войны, когда «демократия и рынки процветают, сохраняется бережное отношение к глобализации как прогрессивной исторической силе и постепенно теряют свое значение такие понятия, как “идеология”, “национализм” и “войны”». Такая концепция обозначается как триумф «либерального видения международного порядка»12.

Развал Советского Союза стал для США посланным небесами шансом добиться воплощения своей издавна вынашиваемой мечты о глобальном лидерстве – таком, которое к тому же должен разделять и приветствовать весь мир. Американцы всегда считали себя главной нацией в мире и видели свою страну в качестве мирового лидера, как само предназначение судьбы. «Цели Америки – это цели всего человечества», – заявлял президент Бенджамин Франклин в революционные времена. Соединенные Штаты стали «локомотивом, двигающим вперед все человечество», как сказал Дин Ачезон* в разгар холодной войны, считая остальную часть мира прицепом из тормозящих движение товарных вагонов, болтающихся за локомотивом.

После окончания холодной войны США продолжали позиционировать себя как государство, само существование которого было обязательным, поскольку Америка якобы являлась единственной страной, обладавшей необходимой полнотой власти и пониманием наиболее целесообразных путей примирения международного сообщества в новой политической ситуации13. В новом мировом порядке, как выразился заместитель госсекретаря Строуб Талботт, Соединенные Штаты должны играть ведущую роль «всей своей силой, всем своим величием,

* Дин Ачезон (1893–1971) – государственный секретарь США (1949–1953), советник при четырех президентах, проводивший внешнюю политику США в период холодной войны, один из создателей НАТО.

и не в рамках достижения и удерживания своего господства над другими государствами, а в плане имеющихся только у США возможностей сотрудничать с другими странами в интересах всего международного сообщества в целом»14.

Американцы с присущим им самолюбованием рассматривали США как образец нового мирового порядка. Европейцы

всвою очередь полагали, что новый международный порядок должен быть смоделирован по образцу Европейского союза.

Согласно выводам ученого и дипломата Роберта Купера именно Европа должна привести мир к существованию в постсовременную эпоху, в которой традиционные национальные интересы и политика власти должны уступить место приоритетам, определяемым международным правом, наднациональными учреждениями и принципами коллективного суверенитета.

Купер предположил, что культурные, этнические и националистические разногласия, которые «досаждали всему человечеству и постоянно беспокоили Европу, могли бы постепенно исчезнуть благодаря позитивному воздействию общих для всех народов ценностей и кооперации экономических интересов». В то же время Европейский союз и Соединенные Штаты

вкачестве основы для построения нового мирового порядка могли бы иметь всеобъемлющий характер, но уже приобретают черты устаревающих, постсовременных моделей.

Всвоих рассуждениях Купер предполагает построение расширенного союза государств, имеющего характер своего рода добровольной империи. Если подневольные государства, входившие в прошлые империи, существовали согласно навязанным им законам и под руководством насажденных в них правительств, то в эру постхолодной войны «никто и никому ничего не должен навязывать». Все нации должны самостоятельно определиться в своем желании присоединяться к «совместной империи Евросоюза… которая должна стать примером соблюдения принципов свободы и демократии». В таком союзе предпочтение должно отдаваться «добровольному принятию на себя определенных обязательств»15.

Но именно в то время, когда возникли эти обнадеживающие ожидания, на ясном небосклоне неожиданно появились огромные тучи. В их очертаниях были видны и признаки глобального расхождения, и упрямые, не поддающиеся реформам традиции культуры, цивилизации, религии и национализма, которые всем своим существованием упорно сопротивлялись или резко сокращали восприятие общих для всех принципов демократического либерализма и капиталистических рыночных отношений.

В результате надежда на перспективу образования нового мирового порядка, возникшая после окончания холодной войны, развеялась почти сразу же, как была сформулирована.

Возвращение великодержавного национализма

Надежда на новую эру в человеческой истории опиралась на сложившееся в тот период уникальное стечение международных обстоятельств, а именно временное отсутствие традиционной конкуренции между великими державами.

Втечение многих столетий борьба между великими державами за свое влияние, накопление богатства, безопасность своего существования, сохранение чести и достоинства была главным источником международных конфликтов и вооруженных столкновений.

Втечение более 40 лет, пока длилась холодная война, такое соперничество охватывало только две супердержавы. Эта конфронтация, носившая биполярный характер, влияла на развитие конкуренции между другими крупными государствами.

Когда в 1991 г. Советский Союз внезапно разрушился, на международной арене осталась только одна супердержава – Соединенные Штаты Америки.

Россия на тот момент представляла собой сильно ослабевшее государство со сломленным духовным состоянием населения, страну, руководство которой принимало необдуманные внутриполитические решения, с экономикой, имеющей статус обанкротившегося должника, и резко сниженным военным потенциалом.

Китай после трагических событий на площади Тяньаньмынь самоизолировался от внешнего мира. Высшее руководство страдало интроспективной психологией, а население прибывало в состоянии нервного напряжения. Государство имело сомнительные перспективы в экономическом разви-

тии. Вооруженные силы были не готовы для ведения боевых действий на уровне, отвечающем применению высоких технологий.

Япония, многообещающая экономическая супердержава в 1980-е гг., пережила пагубное крушение Фондовой биржи в 1990 г. и была на грани экономического спада.

Индия даже не помышляла о собственной экономической революции.

И только Европа как главная арена конкуренции великих держав, осторожно уклоняясь от ведения силовой политики, занималась совершенствованием различных постсовременных институтов и учреждений.

Маститый реалист, аналитик геополитической обстановки, ГенриКиссинджернастоятельнопредупреждал,чтотакоестечение обстоятельств долго не продлится, а принципы международной конкуренции,заложенные в человеческой природе, наберут силу и все возвратится на круги своя. И хотя предсказание неизбежного глобального, мультиполярного противостояния между Соединенными Штатами, Китаем, Россией, Японией и Индией – странами, обладающими приблизительно равным потенциалом, оказалось ошибочным, политические реалисты оказались правы в своем понимании природы людей. Общая обстановка в мире не свидетельствовала об отсутствии в нем процесса преобразований, а характеризовалась лишь временной паузой в непрекращающемся процессе соперничества между нациями и народами.

Это соперничество возобновилось уже в начале 1990-х гг., когда на международной арене государства одно за другим стали проявлять свою мощь и возрастающую силу в самых разных сферах.

Первыми такие изменения продемонстрировали Китай и Индия, которые невероятно быстро и успешно добились беспрецедентного экономического роста, носящего буквально взрывной характер. В обеих странах экономический рост сопровождался существенным увеличением военного потенциала в области как обычных, так и ядерных вооружений.

Уже в начале ХХI в. стала восстанавливаться японская экономика. Во внешней политике страны наметился сдвиг в сторону более активной позиции на международной арене, а также дипломатично выстроенные изменения в военной политике.

Россия выходила из состояния экономического бедствия за счет экспорта огромных запасов нефти и природного газа.

Сегодня международный порядок меняется за счет новой конфигурации власти. По определению китайских стратегов, это мир, состоящий из «одной супердержавы, в которую входит много других великих держав»16. C возросшей силой стали проявляться утверждение государствами своей державности и признаки национализма, причем совершенно не ослабленные последствиями глобализации. Продолжаются выступления этнических националистов на Балканах и в бывших республиках Советского Союза. Но гораздо более существенным фактором стало возвращение великодержавного национализма.

Вместо установления нового мирового порядка столкновения интересов великих держав и проявление ими амбициозных устремлений приводят к созданию новых международных союзов и противодействующих им объединений государств. В отличие от дипломатии ХIХ в. отношения между государствами выстраиваются на основе детально просчитываемых ходов для создания постоянно меняющих свою конфигурацию временно выгодных партнерских сообществ. Все это нередко приводит к ошибкам в построении целых геополитических рубежей. Пересекающиеся амбиции великих держав создают конфликтные зоны, которые в ближайшем будущем могут круто изменить мировую обстановку.

ПОДЪЕМ РОССИИ

Такие угрожающие зоны находятся на западных и югозападных границах России – Грузии, Украине и Молдове, в Балтийских государствах, на Кавказе и Средней Азии, а также в Польше, Венгрии и Чешской Республике и даже на Балканах. В этих регионах борьба разворачивается между возродившейся Россией, с одной стороны, и Европейским союзом и Соединенными Штатами – с другой, за установление своего влияния. В результате вместо ожидаемой зоны мира западная Евразия снова превращается в полигон жестокого соперничества между великими державами.

Если два десятка лет назад СССР оказался страной с драматично закончившейся историей, то сегодня Россия – это государство, где в еще более критических условиях история возвращается. Движение России к установлению либерализма во внутренней политике сначала приостановилось, а затем и вовсе поменяло свое направление. При этом аналогичные изменения произошли и во внешней политике. Централизация власти в руках Владимира Путина сопровождалась поворотом, далеко уводящим в сторону от курса интеграции внешней политики, в защиту которого выступали Ельцин и Козырев. В России вновь появились все признаки великодержавного национализма, в том числе традиционный расчет на установление своего влияния в мире и проявление амбициозности.

Вопреки существующему у многих на Западе пренебрежительному отношению Россия остается великой державой, которая по праву гордится своей мощью и с которой вынуждены считаться все страны на мировой арене. Конечно, это уже