Возвращение истории и конец мечтаний. Монография

данный Господом исламский порядок». Одним из таких «атеистических наносов» является демократия. Фундаменталисты стремятся вернуть исламский мир туда, где он был еще до формирования христианства на Западе, возникновения либерализма и всех характерных признаков современного мира, загрязнивших чистоту ислама121.

Эту цель достичь невозможно. Исламисты не могут сделать свое сообщество таким, какое оно было 1400 лет назад, даже если остальной мир позволит им это. Но этого никто и не позволит. Ни Соединенные Штаты, ни любая другая великая держава не отдадут фундаменталистским силам контроль над Ближним Востоком, потому что, с одной стороны, этот регион имеет жизненно важное стратегическое значение для остального мира, с другой – огромное большинство людей на Ближнем Востоке не имеют желания возвратиться в прошлое. Второй фактор гораздо важнее первого.

Эти люди не выступают ни против современности, ни против демократии. В современном мире невозможно представить себе, чтобы целая страна могла отгородиться стеной от современности, даже если бы большинство и хотело бы сделать так. Невозможно поверить в то, что даже такая сильная исламская теократия, которую надеются установить «Аль-Каида» и другие движения, заставит когда-либо этих людей полностью изолироваться от того, чем живет весь мир, тем более что такая попытка потерпела крах в Иране. Это слишком фантастический план.

Таким образом, весь мир сталкивается с перспективой длительной борьбы, в которой экстремальные исламисты никогда не достигнут своих целей, потому что ни Соединенные Штаты, ни Европа, ни Россия, ни Китай, ни страны Ближнего Востока не имеют возможности и желания позволить им это. Современные великие державы просто не способны к отступлению, которого требуют от них исламские экстремисты.

Вместе с тем, к сожалению, эти страны не способны объединиться для эффективного противодействия общей угрозе. Несмотря на то что в борьбе между современностью и устаревшим традиционализмом Соединенные Штаты, Россия, Китай,

Европа и другие великие державы, по большому счету, находятся на одной и той же стороне, проблемы, которые отделяют их друг от друга, – соперничество национальных амбиций, раскол между демократами и диктаторами, трансатлантические разногласия относительно применения вооруженных сил – сводят на нет их желание к сотрудничеству.

Эти же противоречия в полной мере проявляются и в решении неизбежной проблемы, касающейся военных аспектов борьбы против радикального исламского терроризма. Европейцы подчеркнуто отказывались даже применять термин «война с террором». Скорее всего они будут и впредь занимать осторожную позицию.

Что касается России и Китая, то они будут пассивно следить за тем, как Соединенные Штаты захлебываются в борьбе с «АльКаидой» и другими неистовыми исламистскими группировками на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Они также не без удовольствия хотели бы понаблюдать, как американская власть в этом регионе может быть подвергнута испытанию со стороны Ирана, владеющего ядерным оружием. Готовность диктаторов в Москве и Пекине встать на защиту своих друзей по автократии в Пхеньяне создает условия, когда связь между террористами и владельцами ядерным оружием может стать реальной.

Американская гегемония: недостатки и достоинства

Какую же роль должны играть Соединенные Штаты в современном мире? Результаты глобальных опросов общественного мнения отражают сильное желание людей уменьшить американское влияние и стремление расширять многополярность и равенство в международной системе. В самих Соединенных Штатах в последнее время звучат призывы к сдерживанию амбиций и к здравому чувству границ в поведении. Война в Ираке заставила мир с озабоченностью оглянуться на собственно «американскую проблему».

Несомненно, что эта проблема существует, главным образом, из-за того, что в Библии называют «грехи в деяниях и недеяниях», которые допущены в ходе всей истории Америки.

С одной стороны, тенденция к обособленности, пренебрежительное отношение к международным институтам, порой излишне ревнивое отношение к национальному суверенитету, повышенная склонность к применению силы в решении международных проблем, с другой – благородная щедрость духа в сочетании со свободным от предрассудков самовосприятием – вот черты, которые определяют положение Соединенных Штатов в мире и позволяют им оказывать помощь другим странам. Это относится и к устойчивым признакам американской внешней политики, которые отнюдь не являются благоприобретением администрации Буша, а существовали до него и будут после того, как он покинет Белый дом.

Станет ли американская власть и ее растущая экспансия ключевой проблемой в предстоящие годы, или же эта проблема возникнет уже сегодня? Вопрос спорный. В обстановке, когда

весь мир стремится к более совершенному либеральному порядку, вмешательство государства с устаревшими позициями и к тому же претендующего на глобальную миссию может показаться пережитком прошлого и препятствием к прогрессу. Может ли вообще демократическая супердержава, некорректно ведущая себя на международной арене, претендовать на лидирующую роль в мире, балансирующем на краю новых потрясений?

Есть все основания считать, что американское господство вряд ли исчезнет в ближайшее время: в значительной степени потому, что большая часть мира на самом деле не хочет этого. Каковы бы ни были результаты опросов общественного мнения, в последние годы отношения Америки и со старыми, и с новыми союзниками фактически укрепились несмотря на предсказания, что другие державы будут стремиться к объединению усилий, чтобы противостоять супердержаве с подмоченной репутацией (особенно после войны в Ираке).

В этом отношении примером могут служить Китай и Россия, которые тесно сотрудничают, добиваясь изменения в расстановке сил, и в первую очередь с тем, чтобы лишить США их господствующего положения. Но и у этого довольно долго существующего стратегического союза существуют серьезные препятствия для достижения целей. Отношения между этими двумя государствами не оформлены в стратегический союз, а строятся на базе торговли оружием. Россия продает Китаю передовые военные технологии и вооружение на миллиарды долларов. Этот арсенал может быть использован против США в случае любого конфликта. Страны усилили Шанхайскую организацию сотрудничества, придавая ей все в большей степени военно-полити- ческий характер.

Тем не менее они все еще остаются традиционными конкурентами. Русские продолжают опасаться, что массовая толпа весьма плодовитых китайцев наводнит малонаселенную сибирскую и дальневосточную территорию России. Тем временем производственная экономика Китая зависит от американского рынка в гораздо большей степени, чем от экспорта нефти из России. У российских лидеров возникают опасения, что китайцы

любят американский рынок сильнее, чем ненавидят американскую гегемонию. Но геополитические интересы двух великих держав все в большей степени приходят к совпадению, чем к разногласиям. Такому сближению способствует обоюдное стремление уменьшить степень американского господства и добиться сбалансированного распределения власти в мире, что на самом деле значит получить большую власть для самих себя.

Еще одна проблема для Китая и России состоит в том, что другие великие державы – демократические государства Европы, Япония и Индия – не имеют желания идти по пути, допускающему конфронтацию с США. Напротив, в геополитическом плане они стараются сблизиться с Соединенными Штатами. Самое поразительное изменение произошло в позиции бывшей российской союзницы – Индии, которая сегодня стремится установить дружественные отношения с Соединенными Штатами для достижения своих стратегических и экономических целей. Представитель Министерства иностранных дел Индии выразил эту мысль предельно ясно: «США – господствующая в мире супердержава, поэтому вполне логично, что мы стремимся к установлению дружеских отношений с ними»122.

Японско-американский союз в середине 1990-х был под угрозой, однако с 1997 г. стратегические отношения стали налаживаться частично из-за возрастания напряженности в отношениях Японии с Китаем и Северной Кореей, частично вследствие усиления положения Японии в Восточной Азии и в мире.

В свою очередь и некоторые государства Юго-Восточной Азии начали подстраховываться в связи с ростом экономики и военной мощи Китая. Даже Южная Корея, с ее довольно сложными взаимосвязями с Соединенными Штатами и неприязненными отношениями с Японией, начала с опасением наблюдать за Китаем. Согласно результатам опроса, проведенного в 2007 г., 89 % населения Южной Кореи расценивали возрастание военной мощи Китая как негативный фактор123.

Четко выраженная тенденция к сближению стратегических отношений с Соединенными Штатами проявилась и в Европе. Еще несколько лет назад Герхард Шрёдер и Жак Ширак могли

позволить себе некое заигрывание с Россией, используя сближение с ней в пику американскому влиянию. Но теперь Франция, Германия и остальная часть Европы движутся в другом направлении. И это не просто проявление возобновленной привязанности к Соединенным Штатам. Это ответ на изменение международных обстоятельств и вывод из уроков, полученных в прошлом.

Усиление проамериканского характера внешней политики Николаса Саркози и Ангелы Меркель – не только проявление их персональных позиций, но общая переоценка направленности французских, немецких и в целом европейских интересов. При этом руководители Франции и Германии верят, что близкие, хотя и небезупречные, отношения с Соединенными Штатами будут способствовать усилению европейской власти, влиянию, которого Европа не может достигнуть самостоятельно.

Вэтом смысле попытка Ширака–Шрёдера сделать Европу противовесом американской власти кончилась неудачей из-за того, что недавно ставшие новыми членами Европейского союза страны Центральной и Восточной Европы боятся возродившейся России и настаивают на тесных стратегических связях с Вашингтоном.

ВтожевремяРоссияиКитай,ксвоемувеликомуогорчению, пришли к выводу, что, несмотря на возрастающие разногласия между американскими и европейскими представлениями о роли власти и об использовании силы, стратегического разъединения между Европой и Соединенными Штатами не предвидится. Совершенно определенно по этому поводу высказался нынешний президент Франции Николас Саркози: «Если бы вы спросили у меня, с какой из этих [двух] стран Франция будет строить более близкие отношения – с Соединенными Штатами или Россией, то мой ответ был бы: США. ... Дружба между Европой и Соединенными Штатами на этот период – краеугольный камень мировой стабильности»124.

Витоге страны – традиционные союзницы Соединенных Штатов в Восточной Азии и в Европе, несмотря на то, что большинство населения этих стран подвержено еще более усиливающимся антиамериканским настроениям, проводят политику,

которая отражает большее беспокойство о позициях мощных автократических государств, нежели США125.

Всвязи с затуханием разногласий относительно событий

вИраке министр иностранных дел России сегодня волнуется, что происходит «консолидация трансатлантических связей за наш счет»126.

Даже на Ближнем Востоке, где антиамериканизм всегда имел самый жесткий характер, к тому же подогретый возмущением от американского вторжения в Ирак и не стираемыми из памяти злодеяниями американцев в тюрьме Абу-Грейб, стратегический баланс сил изменился не очень сильно.

Иордания, Египет, Саудовская Аравия и Марокко продолжают сотрудничать с Соединенными Штатами, несмотря на усилившееся давление Вашингтона, настаивающего на проведении политических реформ в этих автократиях.

Втом же плане развивается ситуация в странах Персидского залива, входящих в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, где особое волнение вызывает Иран.

Ливия вышла из антиамериканского лагеря, заняв неоднозначное положение. Позиция Ливана, возможно, стала ближе к Соединенным Штатам, чем это было несколько лет назад, когда он находился под пятой у Сирии.

Ирак из непримиримого антиамериканиста при Саддаме Хусейне превратился в полностью зависимую от Соединенных Штатов страну. Если бы в Ираке удалось добиться устойчивых проамериканских настроений, то это сильно повлияло бы на изменение общего политического вектора в проамериканском направлении во всем регионе. Ирак располагает обширными нефтяными запасами и мог бы обладать существенной властью

всвоем регионе.

Вместе с тем этот довольно благоприятный стратегический баланс может измениться внезапно и драматично. Если у Ирана появится ядерное оружие и средства его доставки, стратегическое положение в этом регионе изменится кардинально. Между тем как Россия и Китай, так и сам Иран – все они вынуждены занимать сбалансированную позицию в этом регионе.

Страны, выступающие в поддержку суннитов, обеспокоены расширяющимся иранским и шиитским влиянием на Ближнем Востоке. Эта антииранская коалиция вместе с Израилем и при активной поддержке США представляет собой силу, гораздо более мощную, чем могла бы быть любая антиамериканская коалиция, которую оказался бы в состоянии собрать Иран127.

Вместе с тем Иран, несмотря на все усилия расширить число своих союзников в регионе, пока что может рассчитывать на помощь только со стороны Сирии. Поддерживаемые иранцами такие движения сопротивления, как Хезболла и Хамас, продолжают набирать силу, но вряд ли они окажутся способными к стратегическому изменению обстановки в регионе.

Эти сложности в фундаментальной реструктуризации союзнических отношений на Ближнем Востоке резко контрастируют с потерей стратегического влияния, которое испытали здесь Соединенные Штаты во время холодной войны.

В1950–1960-х гг. практически весь регион находился под жестким контролем панарабского национализма, который широко распахнул двери для беспрецедентного по своему масштабу проникновению в него Советского Союза, включая тройственный квазисоюз между Москвой, Египтом под руководством Гамаля Абдель Нассера, а также Сирией.

В1979 г. был сломлен ключевой стержень американского стратегического положения в этом регионе, когда проамериканского шаха Ирана свергли одержимые ненавистью к американцам сторонники аятоллы Хомейни, что по сути явилось антиамериканской революцией. Тогда это привело к фундаментальным изменениям в стратегическом балансе в регионе, от которых Соединенные Штаты страдают до сих пор.

Тем не менее в результате иракской войны ничего подобного не произошло.

Тем временем на Ближнем Востоке, как и в других регионах, неуклонно растет число американских военных баз. С сентября 2001 г. Соединенные Штаты создали новые или расширили уже существующие базы вСредней Азии (в Афганистане, Кыргызстане, Пакистане, Таджикистане и Узбекистане), в

Европе (в Болгарии, Грузии, Венгрии, Польше и Румынии), на Филиппинах, Джибути, Омане, Катаре и, конечно, в Ираке.

В 1980-х гг. Соединенные Штаты в ответ на враждебное отношение к своему военному присутствию закрыли базы на Филиппинах. В 1990-е гг. отмечались попытки японцев отказаться от содержания американских военных баз на своей территории.

Сегодня, правда, филиппинцы собираются пересмотреть свое решение. Негодование японцев резко пошло на убыль. Наличие американских военных баз вообще вызывает у немцев даже меньшие споры, чем в самой Америке, когда они рассматривают планы их сокращения. В результате создается совсем не та картина, какую можно было бы представить, если бы действительно так сильны были опасения от военного присутствия США или же такой огромной была ненависть к высокомерной американской власти. Большая часть мира не только допускает, но охотно оказывает свою поддержку американскому геополитическому первенству не потому, что люди любят Америку, а в силу того, что видят в ней защиту от угрозы более беспокойных государств в своих регионах128.

Китайские стратеги полагают, что существующую международную конфигурацию до какого-то времени можно считать вполне терпимой. В этом они, по-видимому, правы. Пока Соединенные Штаты занимают ведущее положение в международной экономике, располагают преобладающей военной силой и являются главным поборником самой популярной политической философии в мире, пока американский народ продолжает демонстрировать преимущества американского образа жизни, неизменно сохраняющегося в течение более 60 лет, пока потенциальные претенденты на господство вызывают у соседей больше опасений, чем симпатии, структура международной системы должна оставаться в том виде, в котором она существует, – с одной-единственной супердержавой и несколькими большими государствами129.

Хорош ли на самом деле такой порядок? Ответ может быть простым: смотря с чем сравнивать. При либеральном международном порядке нации в одинаковой степени равны, более либе-

ральны, демократичны, заинтересованы в мирном сосуществовании, более послушно относятся к соблюдению международных правил и норм. Тогда существующий порядок с американским мировым господством, безусловно, является структурой более низкого уровня.

Соединенные Штаты, к сожалению, не свободны от всех естественных человеческих недостатков, которые проявляются

ина государственном уровне, включая высокомерие и эгоизм, а порой чрезмерное смирение и стремление к излишней бескорыстности. Иногда эти качества проявляются в совсем неуместных случаях, а иногда, наоборот, их отсутствие очень заметно, когда они наиболее востребованы.

Это приводит к ошибкам в суждениях и ошибкам в реализации каких-то планов, что, впрочем, свойственно и другим нациям. Но масштабы Америки и важность того места, которое она занимает в международной системе, приводят к тому, что ее ошибки, в отличие от меньших по значимости государств, иногда могут сильно встряхнуть планету. Соединенные Штаты, как уже не раз случалось в прошлом веке, иногда напоминают очень большую собаку в маленькой комнате: стоит ей только хвостом вильнуть, как все повалится вокруг. Когда Соединенные Штаты начали военное вторжение в Ирак, то эхо этого события прокатилось по всему земному шару. Когда Америка отклоняется от принятых международных норм (что, кстати, допускают и другие великие державы), то это оказывает намного больший эффект на мировое сообщество, чем если бы то же самое себе позволили меньшие по масштабу страны.

Но даже если бы Соединенные Штаты обладали сверхчеловеческой мудростью, если бы они всегда вели себя нравственно и умело, то американская власть все равно порождала бы ревность

ивраждебность, а в некоторых случаях чувство страха. Мировой порядок с американским господством блокирует продвижение других наций, таких, как Китай, Россия и Иран, которые, естественно,предпочлибыраспределениевластиивлияния,вбольшей степени отвечавшее их собственным интересам. Такой порядок создает трудности для европейцев, которые в целом согласны с