Возвращение истории и конец мечтаний. Монография

не та супердержава, которой был Советский Союз. Возможно, Россия никогда и не станет ею. Но в отношении того, что в Китае рассматривают под термином «полнообъемная мощь государства», т.е. комплекс, в расчет которого входят состояние экономики страны, боеспособность вооруженных сил и влиятельность по дипломатическим каналам, Россия на сегодняшний день представляет собой одно из самых сильных государств в мире.

Вэкономике России после сокращения в течение 1990-х гг.

с2003 г. отмечается ежегодный рост на 7 %, который скорее всего будет продолжаться в последующие годы. В период 1998–2006 гг. объем российской экономики увеличился более чем на 50 %, а реальный доход на душу населения вырос на 65 %, при этом наполовину был сокращен уровень бедности.

Большая часть роста произошла из-за рекордно высоких цен на нефть и газ, которыми Россия обладает в изобилии. По сравнению с любой другой страной в мире Россия располагает самыми большими запасами полезных ископаемых, включая огромные запасы нефти и почти половину мировых угольных запасов. Россия успешно ведет широкомасштабную торговлю этими ресурсами, что дает ей возможность иметь активное сальдо текущего платежного баланса, что позволяет рассчитываться

синостранными долгами и иметь третий по величине в мире запас твердой валюты17.

Однако такое положение в этой стране достигнуто не только благодаря природным ресурсам. Дело в том, что Россия имеет в своем распоряжении еще кое-что, в чем невероятно нуждаются другие государства. В частности, в связи с поставками энергии из России Европа находится от нее даже в большей зависимости, чем от Ближнего Востока. Теоретически Россия зависит от европейского рынка в той же степени, в какой европейский рынок зависит от России. Но на практике россияне не без оснований считают, что управление этим процессом находится в их руках, с чем европейцы, кажется, соглашаются. Российские компании в тесном сотрудничестве с федеральным правительством в Москве скупают

стратегические активы по всей Европе, уделяя особое внимание предприятиям энергетического сектора. Это позволяет России усиливать контроль за европейскими поставщиками и распределителями энергетических ресурсов, увеличивая свое политическое и экономическое влияние в европейских странах18. При этом европейские правительства опасаются, что Москва может полностью взять под контроль весь поток энергетических поставок. Российские лидеры рассчитывают, что такое положение позволит в дальнейшем принуждать европейское руководство к уступкам, на которые европейцы никогда бы не согласились в прошлом, когда Россия находилась в ослабленном положении.

Пользуясь этим положением, Россия может провоцировать европейские государства к противостоянию друг против друга, вносить раскол в работу ЕС и таким образом снижать эффективность его деятельности. Члены этого союза вынуждены признавать снижение его авторитета и ослабление активности в основных направлениях деятельности – в экономической и торговой сферах. Специальный комиссар ЕС по делам торговли Питер Мендельсон вынужден был с сожалением отметить: «Никакая другая страна не вносит в наши отношения столько разногласий, как это делает Россия»19.

Россия обладает не только экономической мощью. Несмотря на то что по военной мощи в каких-то областях она может сравниться с Америкой, доходы, полученные от реализации нефтяных и газовых ресурсов, позволили Москве только за прошедшие три года более чем на 20 % увеличить ежегодные военные расходы. На сегодняшний день расходы на оборону в России превышают соответствующие показатели любой другой страны в мире, за исключением только США и Китая. При этом большая часть средств тратится на модернизацию ядерного арсенала, который имеет колоссальный масштаб и составляет 16 тыс. ядерных боеголовок. В России на действительной военной службе состоит более миллиона военнослужащих, ведутся активные разработки перспективных образцов истребительной авиации, новых типов подводных лодок и авианесущих кораб-

лей. Впервые после окончания холодной войны возобновились испытательные полеты стратегических бомбардировщиков дальнего действия.

Использование вооруженных сил представляет собой неотъемлемую часть внешней политики. В дополнение к ведению боевых действий в Чечне Россия приводила в действие свои воинские подразделения в Грузии и Молдове, временно приостановив свое участие в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе, который ограничивает развертывание боевых подразделений. Кроме этого Россия является ведущим поставщиком современных видов вооружения в Китай, что является одним из факторов дестабилизации стратегической обстановки в Восточной Азии.

Обладание властью позволяет заставлять других делать то, что вы хотите, и препятствовать кому-либо делать то, чего вы не хотите. Располагая необъятными природными ресурсами, накопленным богатством, правом вето в Совете Безопасности ООНисвоимвлияниемнатерриторииЕвразии,Россияпредставляет собой ведущую силу в решении практически любой международной проблемы – от построения стратегической архитектуры Европы до нефтяной политики Средней Азии и вопросов приобретения ядерного оружия такими странами, как Иран и Северная Корея.

Это новое ощущение власти сегодня подпитывает российский национализм, вызывая у многих глубокое негодование и чувство оскорбленности. Нынешнее российское руководство отказалось от уступчивой, либеральной политики, которую проводила Москва в 1990-е гг., что на самом деле являлось свидетельством благоразумной государственной деятельности.

Адекватное отношение к расширению НАТО, вывод войск из бывших советских республик, предоставление независимости Украине, Грузии и Балтийским государствам, принятие растущего американского и европейского влияния в Центральной Европе, на Кавказе и в странах Центральной Азии – все эти проблемы, решение которых явилось результатом урегулирования обстановки после окончания холодной войны, в России

воспринимаются не иначе как вынужденная сдача своих позиций, произошедшая под давлением США и Европы в период ослабления российской власти. По мнению российских обозревателей, катализирующий эффект на возрождение российского реваншизма произвели такие факторы, как расширение НАТО и конфликт в Косово20.

Однако истинные причины негодования россиян и испытываемого ими чувства оскорбления, по-видимому, имеют более глубокие корни. Путин назвал крах Советского Союза «самой большой геополитической катастрофой столетия». Такая оценка потрясла и удивила либеральный Запад, но нашла отклик у его сограждан. Нельзя сказать, что россияне сильно тоскуют по советскому коммунизму, хотя некоторые пытались восстановить репутацию Иосифа Сталина21.

Скорее всего это сожаление по временам, когда Россию заслуженно уважали другие государства: она действительно оказывала влияние на окружающий мир и в полной мере могла защитить свои национальные интересы. Существующая сегодня в России тенденция найти виноватого в своем нынешнем положении напоминает ситуацию в Германии после Первой мировой войны, когда немцы жаловались на «позорный Версальский диктат», наложенный на обессиленную Германию победившими государствами, и негодовали в связи с поведением своих продажных политических деятелей, которые предали нацию.

Сегодня российские лидеры стремятся восстановить прежний уровень своей мощи и влияния на мировой арене, который они потеряли после холодной войны. Поэтому их главные амбиции состоят в том, чтобы уничтожить результаты, достигнутые в процессе урегулирования обстановки в мире в период постхолодной войны и вновь добиться доминирующего положения России в Евразии, заняв при этом место одной из великих держав мира.

Не этого ожидали от России западные демократические государства в 1990-е гг. Они полагали, что их добрые намерения будут оценены, когда после холодной войны России предложи-

ли (уже в ее новом положении) присоединиться к европейскому сообществу со всеми его международными политическими и экономическими учреждениями. И уж, конечно, миллиарды долларов, которыми Запад помогал России в 1990-е гг., не идут ни в какое сравнение с огромными суммами, которые победившие государства пытались, наоборот, получить с поверженной Германии после 1918 г.

В этой связи проявление в России все более отчетливых тенденций к националистическому лидерству лишает ее возможности быть принятой в Западный клуб на условиях, которые действуют для других государств. Тем более что даже Дмитрий Тренин* откровенно заявил, что Россия хотела бы присоединиться к Западу, но только при условии, «если бы ей [России] предоставили возможность занять cоруководящее положение в Западном клубе». Тогда она могла бы занять «свое законное место в мире наряду с Соединенными Штатами и Китаем»22. Все это лишний раз доказывает то, что нынешнее российское руководство не озабочено достижением интеграции с Западом, а основной своей целью ставит возвращение к прежнему российскому величию.

Лорд Пальмерстон** однажды заметил, что нации не имеют постоянных друзей, а имеют постоянные интересы. Но эти государственные интересы также не имеют постоянных приоритетных направлений. Они меняются в соответствии с изменением взглядов руководства, находящегося у власти. С приходом новых лидеров появляются новые амбиции либо возвращаются старые притязания. Это не только верно для России, но характерно для других государств. Теоретики международных отношений более склонны рассматривать положение государств

спозиций статус-кво, но ни одно государство, как правило,

* Тренин Дмитрий Витальевич (род. 1955) – российский политолог, директор Московского центра Карнеги.

**Лорд Пальмерстон (1784–1865) – один из наиболее крупных европейских государственных деятелей и дипломатов XIX в. В британской историографии за ним закрепилось прозвище «самый английский министр».

не довольствуется занятым им положением на определенный период. С достижением одной перспективы уже открываются новые, зовущие к себе горизонты. Цели, поначалу просто невообразимые, неожиданно приобретают черты реальности и становятся желанными. Желания превращаются в амбиции, а амбиции становятся уже целью. Сильные и мощные государства совсем не обязательно испытывают чувство удовлетворения от собственного положения. На самом деле они, как правило, чем-то недовольны.

Реализацию амбиций Россией в последние годы можно графически представить в виде концентрических окружностей. В конце 1990-х гг. и в первые годы нового столетия (на посту вначале премьер-министра, а затем президента) Путин был озабочен восстановлением стабильности на территории Российской Федерации, в том числе наведением порядка в не повинующейся федеральным властям Чеченской Республике.

Достигнув определенных успехов в подавлении сопротивления боевиков в Чечне, он приступил к установлению контроля в странах ближнего зарубежья и государствах Восточной Европы, чтобы восстановить и закрепить российское влияние в этих традиционных сферах интереса.

Такая цель потребовала искоренения результатов западного влияния, в последние десятилетия появившихся в этих странах. В 2003–2004 гг., когда в Украине и Грузии, в определенной мере благодаря существенной финансовой и дипломатической поддержке Европейского союза и Соединенных Штатов, на смену пророссийскому руководству пришли прозападные правительства, стратегические направления стали для России насколько же ясными и понятными, настолько сложными и мучительными. Лидеры Украины стремились к большей независимости от Москвы и одновременно добивались получить членство в Европейском союзе. Президент Грузии жаждал немедленного присоединения к НАТО. Даже крошечная Молдова придерживалась прозападного курса. Вместе с Балтийскими государствами эти бывшие советские республики образовали совокупность

независимых и потенциально прозападных государств, расположенных на западных и южных границах России.

Народные волнения, которые на Западе образно назвали цветными революциями («оранжевая революция» в Украине, «революция роз» в Грузии и «тюльпановая революция» в Кыргызстане), вызвали у российского руководства сильное сомнение относительно возможности своего дальнейшего влияния в ближнем зарубежье23.

Россия была вынуждена допустить эти тревожные события, возможно, только потому, что в тот период у нее не было другого выбора. Сегодня ситуация иная. Оказавшись не в состоянии предотвратить вступление Балтийских государств в НАТО и ЕС, Москва сосредоточила свои усилия на том, чтобы воспрепятствовать получению приглашения (и тем более присоединению) Украины и Грузии к этим союзам. Потеряв союзников по Варшавскому договору, перешедших в союзы, возглавляемые США, российские лидеры стремятся создать некую специальную зону безопасности в рамках НАТО, в которую должны входить государства, расположенные на стратегических флангах России и заведомо обладающие в этой организации пониженным статусом.

Такова основная причина упорного сопротивления, которое оказывает Россия размещению американских комплексов противоракетной обороны в Польше и Чешской Республике. Россия препятствует размещению этих комплексов не только потому, что опасается, что планируемые для их установки зоны смогут действительно стать преградой для нанесения ядерных ударов с российской стороны. Не случайно Путин предложил разместить эти комплексы в Италии, Турции или Франции. Его задача состоит в том, чтобы превратить Польшу и другие восточные страны – члены НАТО в стратегически нейтральную зону.

Сегодня Россия добивается установления своего преобладающего влияния в регионах, которые имеют значение для нее, и исключения влияния там других государств. Нет сомнений, что после установления такого регионального господства ам-

биции России, как и других великих держав, в такой ситуации только возрастут. В этой связи уместно вспомнить, что, когда в конце ХIХ в. Соединенные Штаты добились доминирующего положения в западном полушарии, они не смогли остановиться на этом и потянулись к новым горизонтам – Восточной Азии и Тихому океану. Реалистический образ России сегодня – это идеальный образ мировой державы с глобальными интересами, стремящейся к влиянию в мировом масштабе.

Россия и страны ЕС являются соседями, но в геополитическом смысле они живут в различных столетиях. Вступив в ХХI век, Европейский союз с присущими ему благородными амбициями, соблюдая традиции невмешательства в формирование политических взглядов руководства входящих в него стран, ведет мир к установлению нового международного порядка, основанного на соблюдении законности и на базе созданных в его рамках международных институтов контроля и управления. В то же время ЕС вынужден противостоять России, которая с ее традиционной и практически не меняющейся, устаревшей во всех смыслах политикой, кажется, застряла в своем мышлении в ХIХ в. Формирование обеих сторон происходило в одних исторических условиях. Постсовременный и, самое главное, постнациональный по своему характеру дух Европейского союза был ответом Европы на страшные конфликты ХХ в., когда национализм и политика стремления к неограниченной власти дважды разрушали континент.

После развала Советского Союза российское руководство с трудом выстраивало свою внешнюю политику, руководствуясь новыми для него принципами. Однако в исторической памяти были живы мрачные времена Европы 1930-х гг. и беспросветная смута, охватившая Россию в 1990-е. В Европе видели только один ответ на решение подобных проблем – решительный отказ от национализма и диктата власти одного государства другим странам. В России было все наоборот: там стремились к восстановлению утраченных принципов24.

Так что же получается? Европейский союз, ориентированный на требования ХХI в., сталкивается с вызовом, дикту-

емым ему Россией с традиционных позиций прошлого века? Ответ на этот вопрос мы получим только через несколько лет, но контуры возникающего конфликта уже появляются в дипломатических разногласиях по проблемам Косово, Украины, Грузии и Эстонии; в конфликтах по газу и нефтепроводам, в испортившихся дипломатических отношениях между Россией

иВеликобританией в связи с делом Березовского и Литвиненко,

свозвратом России к проведению военных учений, которые по своим масштабам превосходят даже маневры времен холодной войны. Все это волнует европейцев. Тому есть причины.

Государства Европейского союза в 1990-е гг. поставили на кон невероятную по своему размеру ставку. Они ставили на построение нового мирового порядка, на первенство геоэкономики по отношению к геополитике, с условием того, что огромная производительная европейская экономика могла бы наравне конкурировать с Соединенными Штатами и Китаем. Они пожертвовали большой частью своего экономического

иполитического суверенитета для усиления учреждений ЕС в Брюсселе. Они сократили свои военные бюджеты и пошли на замедление модернизации своих Вооруженных сил в расчете на то, что на смену жестким межгосударственным отношениям придут времена мирного урегулирования спорных вопросов. Они полагали, что Европа может стать моделью построения мирового сообщества и тогда в мире, смоделированном по образцу Европейского союза, Европа станет еще сильнее.

Какое-товремяэтоказалосьхорошейставкой. Европейский союз оказывал мощное притяжение на государства, окружающие его. Это был остров размером в целый континент относительной стабильности в глобальном океане суматохи. На фоне обессиленной России привлекательность Европы, сдобренная обещаниями американской безопасности, буквально притягивала каждое государство с востока континента в западную орбиту. Бывшие страны Варшавского договора – Польша, Венгрия

иЧешская Республика – вошли в ЕС вместе с Балтийскими государствами. Гравитация Европы сформировала политику

в Украине, Грузии и даже в Турции. Притягательность либеральной «добровольной империи» Европы, казалось, не имела границ.

Однако в последние годы расширение этой «империи» замедлилось. Увеличение количества стран ЕС до 27 государств вызвало у членов ЕС расстройство желудка, а перспектива принятия в союз Турции с ее 80 миллионами мусульман стала для большинства европейцев трудно перевариваемым вариантом. Но сдерживание расширения ЕС вызвано не только опасением, связанным с нашествием в него турецких мусульман и «польских водопроводчиков»*. Когда ЕС принял в свой состав бывшие страны Варшавского договора и Прибалтийские государства, он приобрел не только страны, но и восточную проблему. Хотя можно сказать, что это была старая проблема, в основе которой вечное соперничество между Россией и ее близкими соседями. Иными словами, когда Евросоюз кое-как проглотил Польшу, то вместе с ней он приобрел и головную боль от враждебного отношения и подозрительности к ней со стороны России и Германии. Что касается стран Балтии, то со своим вхождением в состав ЕС они принесли свою боязнь России, связанную с большим количеством русских на их территории.

Тем не менее даже эти проблемы казались решаемыми до тех пор, пока Россия находилась на постсовременном интеграционном пути, пока она была ослабленной и бедной страной, целиком поглощенной внутренними трудностями. Но с Россией, вставшей на ноги и стремящейся восстановить свой статус великой державы, включая господство в традиционных сферах влияния, Европа оказалась в самом неожиданном и нежелательном состоянии геополитического соревнования. Организация, соответствующая всем требованиям ХХI в.,

* Термин «польский водопроводчик» получил широкое распространение как характеристика дешевой рабочей силы из Восточной Европы. Эта профессия является одной из самых распространенных в числе тех, которые, по мнению правительств стран Евросоюза, угрожают их рынку труда. – Прим. пер.