Возвращение истории и конец мечтаний. Монография

таким распределением власти в мире, но чувствуют порой сильные неудобства в отношениях с Соединенными Штатами, так как не могут контролировать их поведение.

Проблема эта не новая. Даже в ранние годы холодной войны, которые теперь вспоминаются как время благостной трансатлантической гармонии, европейцы боялись своих властных американских благотворителей. Один государственный деятель очень точно сформулировал их состояние: «Мы будем совершенно бессильны, чтобы исправить вас, когда вы неправы, а вы сами – слишком идеалистичны, чтобы исправить самих себя»130.

Недостатки в существующей системе очевидны. Что же является реальной альтернативой? Можно было бы надеяться на более гармоничный мир, основанный на новом содружестве наций, но растущее соперничество между великими державами и столкновение интересов и амбиций государств, охватывающее всю Евразию, делают саму возможность создания такого нового союза весьма сомнительной.

Остается реальной вероятность региональных конфликтов, вовлекающих большие государства, даже несмотря на «зонтик» американского господства. Но если господствующая роль Америки каким-то образом понизится, то станут такие конфликты менее вероятными или, наоборот, возможность их возникновения увеличится?

Приходится согласиться с тем, что порой Соединенные Штаты действуют весьма эгоистично и бестолково, что вызывает у других государств тревогу и наносит вред их интересам. Смогут ли в такой многополюсной мировой системе быть более мудрыми или более добродетельными в осуществлении своей власти такие страны, как Россия, Китай, Индия, Япония, или даже вся Европа в целом? Также нужно принять во внимание то, что в таком многополюсном мире большинство из этих государств будет обладать ядерным оружием. С одной стороны, это может сделать войны между ними менее вероятными, а с другой стороны, они могут оказаться и более катастрофическими.

Большинство государств в Восточной Азии согласны с тем, что надежная и сильная Америка оказывает стабилизирующий

эффект в Тихоокеанском регионе. Даже Китай, который стремится вытеснить Соединенные Штаты с их господствующим положением из своего региона, стоит перед дилеммой: не приведет ли ограничение Америки в своем господстве к тому, что всколыхнет честолюбивую, независимую и националистическую Японию?

Вытеснение Соединенных Штатов со сцены в Европе, даже если они сохранят статус самой мощной нации в мире, также может вызвать дестабилизирующий эффект. Это могло бы подтолкнуть Россию к проявлению еще более властного и потенциально силового подхода к неуправляемым странам на периферии. Если бы Соединенные Штаты отступили из Европы, то во много раз увеличилась бы вероятность возникновения конфликтов, вовлекающих Россию и ее близких соседей.

Следует отметить, что даже такое геополитическое чудо, как Европейский союз, самим своим основанием обязан американской власти. Не вызывает сомнений, что без этого содружества Франция, Великобритания, да и другие страны после Второй мировой войны никогда не смогли бы почувствовать себя в полной безопасности, пока Германия в политическом плане не воссоединилась бы с Европой. И как бы большинство европейцев ни стремились отказаться от этой мысли, стабильность в Европе зависит от гарантии того, что именно Соединенные Штаты могут держать под контролем любое опасное развитие событий на континенте.

Если настроиться оптимистично, то можно вообразить, что снижение американского влияния на Ближнем Востоке также привело бы к большей стабильности в этом регионе. Постоянное соперничество за влияние на этой территории, как среди государств, непосредственно расположенных на ней, так и находящихся за ее пределами, не утихает в течение, по крайней мере, двух столетий. Теперь в эту борьбу добавляет новых угроз и усиление исламского фундаментализма.

Не вызывает сомнения факт, что ни внезапное прекращение конфликта между Израилем и Палестиной, ни немедленный уход США из Ирака не положили бы конец напряженности и

соперничеству на Ближнем Востоке. Если Соединенные Штаты свернут или уменьшат свое присутствие здесь, то вакуум будет немедленно заполнен другими государствами.

При рассмотрении перспективы развития политической ситуации на Ближнем Востоке, независимо от того, что будут предпринимать здесь Соединенные Штаты, можно ожидать и более глубокое проникновение в этот регион как Китая, так и России, которое может быть вызвано только стремлением обеспечить безопасность дальнейшей реализации своих интересов и послужить удовлетворению амбиций роста. Также нельзя исключать появления в этом регионе мощного государства, типа Ирана, не оставляющего своих старых амбиций установить гегемонию на этой территории.

Таким образом, в самых оживленных районах мирового пространства – в Восточной Азии, Европе и на Ближнем Востоке – Соединенные Штаты по-прежнему играют роль краеугольного камня, удерживающего своим основанием всю конструкцию этой воображаемой арки. Удалите этот камень – и арка рухнет.

Такие выводы справедливы и в более широком смысле. В течение 60 лет американская власть предоставляла множество услуг, имеющих международный общественно значимый характер, которые приносили пользу не только Соединенным Штатам, но и многим другим государствам. Только один пример: американский ВМФ обеспечивает безопасность и свободу мореплавания по международным водным путям в интересах всех государств, включая страны, с которыми США находятся

всостоянии войны.

Впринципе Америка не обязана это делать. На протяжении истории за контроль над морскими и торговыми маршрутами вели ожесточенные споры великие державы. Когда они начали войну друг с другом, то затронутой оказалась международная коммерческая система. В результате нейтральные страны пострадали в такой же степени, как государства–участ- ники боевых действий. Если бы сегодня американский ВМФ не контролировал международные морские пути, то вполне вероятно, что Китай и Индия стали бы бороться за контроль

Индийского океана. Между Японией и Китаем могло бы развернутьсясоперничествозаводноепространствомеждуихстранами. В случае возникновения войны основные торговые маршруты оказались бы закрытыми не только для этих государств, но и для всего мира.

При отсутствии американского военно-морского господства региональные конфликты на Ближнем Востоке и в зоне Персидского залива могли бы привести к закрытиюХормузского пролива, отделяющего Аравийский полуостров от материковой части Азии, а также Суэцкого канала. Этого не случилось в последние десятилетия не потому, что мир освоил, усовершенствовал и принял новые нормы международного поведения. Такое положение существует только благодаря тому, что американский флот господствует над океанами.

Международныйпорядокнеможетопиратьсятольконаидеи и учреждения. Его формируют конфигурации власти. Международный порядок 1990-х гг. стал отражением принципов распределения власти после Второй мировой войны и холодной войны. Сегодня мировой порядок отражает растущее влияние великих держав, включая самые большие автократические государства.

Конфигурации власти и построение на их основе многополюсного мира, в котором основными полюсами стали бы Россия, Китай, Соединенные Штаты, Индия и Европа, могли бы привести к созданию огромных регионов с собственными системами порядка, с правилами и нормами, отражающими интересы мощных государств, которые по своему усмотрению сформировали бы такие структуры.

В таком случае давайте задумаемся: нуждается ли существующий мировой порядок в улучшении? По мнению Пекина, Москвы и Тегерана, изменения крайне необходимы.

Однако весьма сомнительно, что они послужили бы интересам демократии Просвещения в Соединенных Штатах и в Европе, в отличие от тех преимуществ, которые дает им существующая система.

Создание союза демократических государств

В нынешней обстановке все демократические государства должны задуматься над тем, как они могут защитить свои интересы и принципы в мире, который им снова бросает мощный вызов. Для этого в первую очередь потребуется оценить действия соперничающих с ними государств и четко соблюдать международную законность в своих действиях. Совет Безопасности не может удовлетворить эту цель, потому что безнадежно парализован внутренним расколом между его автократическими и демократическими членами.

Тем не менее демократический мир будет нуждаться в политических механизмах урегулирования разногласий и достижения консенсуса. Одним из вариантов могло бы стать создание глобального содружества или лиги демократических государств сначала на неофициальной основе, но с целью проведения регулярных встреч и консультаций среди демократических наций по текущим проблемам. Такая организация могла бы примирить азиатские и тихоокеанские нации, такие, как Япония, Австралия и Индия, с ЕС и с государствами – членами НАТО Европы и Северной Америки, наряду с другими демократическими государствами, как, скажем, Бразилией, которые до сих пор имели сравнительно мало общего друг с другом во всем, что не касалось сфер торговли и финансов.

Такая организация стала бы дополнением, а не заменой ООН, НАТО, группы стран «Большой восьмерки, G8» и других глобальных организаций. Такой союз стал бы символом приверженности идеям демократии и в то же время средством объединения ресурсов демократических наций, позволяющим

решать множество проблем, с которыми нельзя обратиться в ООН. В случае успеха такая организация могла бы придать законность действиям, которые демократические нации считают необходимыми, а автократические государства отказываются одобрить, как это случилось с признанием законности вмешательства НАТО в решение проблемы Косово.

В мире, который все в большей степени разделяется на демократически и автократически развивающиеся государства, первые должны сплотиться. Для этого не потребуется ни безрассудный крестовый поход во имя установления демократии повсюду и навсегда, ни открытая конфронтация с автократическими государствами. Демократические государства не должны сворачивать торговые отношения с автократиями и отказываться от переговоров по проблемам, представляющим общий интерес, или по спорным вопросам.

Внешняя политика Соединенных Штатов и других демократических государств должна быть более четко сориентирована на существующие в современном мире политические различия и готова к неизбежной борьбе между демократией

иавтократией по самым важным стратегическим проблемам. Истинный реализм в международных отношениях означает понимание того, что национальная внешняя политика государства в значительной степени формируется на основе сущности взглядов его правительства. В этом смысле демократические государства должны демонстрировать свою солидарность в отношениях друг с другом и поддерживать движения, которые пытаются восстановить демократию там, где ее продвижение по каким-то причинам было свернуто.

Поддержка демократических движений стратегически оправданна, так как способствует укреплению либеральных сил и обнажает слабые стороны автократических режимов. Только при поверхностном взгляде на сегодняшнюю обстановку в Китае и России может создаться впечатление об их непроницаемости для внешнего влияния. При этом нельзя упускать из виду присущую таким режимам недолговечность

иуязвимость.

Пусть на сегодняшний день автократические режимы более состоятельны в экономическом плане, чем они были в недалеком прошлом, и пользуются большим глобальным влиянием. Но они существуют в мире, который вступил в эру демократии. Это значит, что эти государства стоят перед неизбежной проблемой законности их существования. Это уже не та монархическая Европа ХVIII – ХIХ вв., которая могла наслаждаться исторической законностью своего существования только лишь потому, что в течение многих столетий мир не знал другой системы управления, кроме единовластия.

Сегодняшние автократии пытаются создать новый вид законности своих режимов. Это очень нелегкая задача. Одна из причин, по которой китайские лидеры на всех парах мчатся вперед, развивая экономику своей страны, состоит в том, что они опасаются, что любое замедление приведет к их краху. Они судорожно искореняют даже самые крошечные намеки на проявление политической оппозиции, потому что живут в состоянии постоянной боязни повторения советского или их собственного почти смертельного опыта, который они получили в 1989 г. на площадиТяньаньмынь. Поэтому они боятся любой иностранной поддержки внутренней политической оппозиции даже больше, чем иностранного вторжения. В России Путин сметает со своего пути любых, даже не очень сильных противников, потому что боится, что любой признак жизнеспособности в оппозиции может привести к свержению его режима.

Поэтому демократические государства стратегически заинтересованы в сохранении любых проявлений демократии

вРоссии и Китае. Теперь понятно, насколько правы были оптимисты, которые в ранние годы постхолодной войны полагали, что демократизированные Россия и Китай могут быть лучшими международными партнерами. Если бы Китай стал демократическим государством, то вероятность его конфликта

сСоединенными Штатами значительно снизилась, уже хотя бы потому, что американцы более терпимо относятся к усилению

ввеликой державе демократических сил, чем к укреплению автократии.

Большой ошибкой в 1990-е гг. была надежда на то, что демократия сама по себе неизбежна. Сегодня на смену чрезмерному оптимизму пришел еще более избыточный пессимизм. Многие европейцы уверены в том, что Россия не подвержена никаким внешним влияниям. Тем не менее, оглядываясь назад, во времена холодной войны, многие согласны с тем, что Хельсинкские соглашения 1970-х имели хотя и медленное, но в конечном счете глубокое воздействие на политическую обстановку как в Советском Союзе, так и в восточном блоке. Так что же? Неужели Россия Путина стала более непроницаемой для таких методов, чем Советский Союз Леонида Брежнева? Даже сам Путин так не думает. Китайские правители не уверены в надежной защите от западного влияния, иначе они не стали бы тратить миллиарды на отслеживание дискуссий на сайтах по обмену мнениями в Интернете и на подавление движения Фалуньгун*.

Еще один чрезвычайно важный вопрос: нужно ли Соединенным Штатам и другим странам продвигать демократию на Ближний Восток? Ответом на него может стать другой вопрос: а нужно ли Соединенным Штатам поддерживать автократию на Ближнем Востоке? По сути выбора и не существует. Понятно, что по таким проблемам нельзя занимать нейтральную позицию. Демократические государства или поддерживают автократию, помогая, признавая и устанавливая дружественные дипломатические отношения и регулярное экономическое общение, или используют весь набор методов своего влияния ради проведения демократической реформы.

Политические деятели и аналитики, безусловно, сколько угодно могут говорить о соответствующих каждому случаю темпах таких реформ, обсуждать форму и степень необходимого давления для их осуществления. Однако немногие европейцы и еще меньше американцев полагают, что демократи-

* Движение за самосовершенствование. Фалуньгун возник в КНР на основе традиционной китайской гимнастики цигун в сочетании с элементами буддизма, даосизма и народных верований. Фактически – диссидентское движение, поддерживаемое США. – Прим. пер.

ческие государства должны просто поддерживать диктаторов Ближнего Востока и не стремиться ни к каким преобразованиям в этом регионе.

В таком случае главными проблемами становятся определение тактики действий и выбор времени. Но независимо от того, насколько быстро такие преобразования будут проведены, жесткий или сдержанный характер они будут иметь, внешнее давление любого вида может привести к победе радикальных исламистов. Так стоит ли рисковать? Подобный вопрос постоянно возникал во время холодной войны, когда американские либералы обращались к администрации Соединенных Штатов с просьбой прекратить поддержку диктаторов третьего мира, на что американские консерваторы и неоконсерваторы отвечали им предостережением, что в случае отсутствия такой поддержки на смену диктаторам могут прийти просоветские коммунисты.

Иногда такие предостережения становились реальностью. Но все-таки чаще такие усилия приводили к власти умеренные демократические правительства проамериканской направленности. Достаточно вспомнить политику президента Рейгана, когда проамериканские и вполне демократические правительства пришли на смену правым диктаторам в Сальвадоре, Гватемале, Южной Корее, на Филиппинах и Тайване. Несмотря на то что во всех этих случаях риск оставался, достигнутые результаты оправдывали предпринятые действия.

Такая же ситуация может возникнуть на Ближнем Востоке, причем не столько от попытки продвижения демократии в этом регионе, сколько от того, что это может послужить сигналом исламскому радикализму в ускорении и усилении его конфронтации с глобализированным миром. Пусть и не самым лучшим но, возможно, наиболее целесообразным вариантом решения этой проблемы стало бы ускорение модернизации и расширение глобализации.

Такой путь потребует усилий по расширению мирового свободного рынка в арабских странах, что, собственно, многие уже предлагали сделать, равно как и по доступу к миру через

телевидение и Интернет. При этом нельзя забывать, что современные инструменты коммуникации могут быть использованы радикальными экстремистами для усиления своей организованности. Это неизбежно до тех пор, пока будет сохраняться опасность со стороны радикальных исламистов. Определенное время такая ситуация будет неизменной.

В итоге необходимо подчеркнуть, что демократический мир должен продолжать политическую либерализацию и бороться за повсеместное соблюдение прав человека. На этом пути нельзя исключать появление всяческих препятствий. Для одних это станет еще одним поводом заявить о своем недовольстве и тем самым обозначить свою позицию. Радикальные исламисты воспользуются этим, чтобы прийти к власти, используя избирательную кампанию. Возможно, такая фаза столь же неизбежна, как сам существующий конфликт. Чем скорее начать действовать, тем быстрее можно будет преодолеть эту фазу131.