Взаимодействие религиозно-церковного стиля со смежными сферами онтология и экспрессология. Монография

Ввышеупомянутом интегративном словаре БЭС, заявленном

иреализованном как «толково-энциклопедический» (БЭС 2014, 3), о тяготении к взаимодействию свидетельствуют, например, такие единства толкуемых сущностей в словарной статье:

бог. 1. В религ. верованиях; чего, с опр. Верховная сверхъесте-

ственная сущность… 2. [с прописной буквы]. только ед. В монотеист. религиях: творец неба и земли… 3. Перен. Материализованный образ такого существа. 4. Перен. Об одаренном человеке, гении.

5.Перен. О предмете поклонения, восхищения (БЭС 2014, 218–219).

Всистеме данного словаря представлено и энциклопедическое подтверждение указанного взаимодействия.

Подтверждают тяготение к интеграции также системно выработанные компоненты толкования или столь же системное их отсутствие,

атакже специальная помета «высок.» в словаре более традиционного характера (части толкований подчеркнуты нами специально):

БОГ. [с прописной буквы]. только ед. 1. По религиозным представлениям: творец неба и земли, всего сущего… БОЖИЙ. Бог

(БТС 2004, 86–87).

ДУХ. <…> 4. По мистическим и религиозным представлениям: сверхъестественное, бесплотное существо… принимающее участие в жизни природы и человека (БТС 2004, 289).

ДУША. 1. По религиозным представлениям: духовная сущность человека… 2. Внутреннее состояние, моральная сила…

(БТС 2004, 290).

ТВЕРДЬ. 1. Высок. Небесный свод, небо (БТС 2004, 1308).

И уже в Ветхом Завете, как свидетельствует системность дискурса, духовная сущность определяется с некоторым «расширением» – она прилагается не только к человеку.

Показательны стилистические интеракции и для иных, относительно более сложных элементов, таких как «день второй»;

«И был вечер, и было утро».

Заметим, что выявленная в данном дискурсе черта подкрепляется и рядом других исходных христианских дискурсов, с аналогичной характеристикой слов «СВЯТОЙ», «ТВОРЕЦ» и многих

других (см. использование пометы «Рел.» как средства разноаспектной дифференциации и подтверждение исследуемого взаимодействия: ЯИ 2005, 704, 772). В их смысловой структуре, в современной языковой системе, совмещаются лексико-семантические варианты, относимые, с одной стороны, к религиозной сфере,

ас другой – обладающие более широким стилевым потенциалом. Таким образом, системность стилистического развития корре-

лирует с семантической системностью.

Выявленное совмещение отвечает и одной из тенденций развития семантических систем – ее разносторонней генерализации. Данная тенденция, как позволяет судить избранный аспект рассмотрения, выступает в качестве поддержки взаимодействия религиозного стиля со смежными сферами.

Соответственно, контексты исходного источника благоприятствуют исследуемой интеракции.

В английском модусе рассматриваемого дискурса аналогичные свойства показательны для единиц «God», «gathering» и т. п. (см. соответствующие элементы толкования: С 2010, 298, 287).

Итак, уже в дискурсе Ветхого Завета, при его поразительной цельности, всё-таки системно дифференцируются две основные группы единиц, при операциональной условности этого деления и при всей поразительной цельности дискурса. Одна группа – элементы, неопределяемые в аспекте взаимодействия религиозного стиля и смежных сфер. Вторая группа – те единицы, которые благоприятствуют исследуемому взаимодействию, тяготеют к нему. Единицам этой группы свойственна специфическая семантическая многоплановость.

Рассмотрение первого аспекта решаемой задачи позволяет перейти ко второму – к уточнению связи между рассматриваемым материалом, с одной стороны, и жанром и дискурсом – сдругой. Выявление единиц, которые в Ветхом Завете (каноне), в силу единства системных и функционально-коммуникативных тенденций, благоприятствуют взаимодействию религиозного стиля со смежными сферами, позволяет перейти к указанию соответствующих дискурсивных пространств.

Таков апокрифический дискурс. Он выступает как носитель исследуемого взаимодействия ввиду своей природы. Это нечто большее чем художественная коммуникация. В стилистическом аспекте тенденция взаимодействия кратко упомянута в относительно раннем диссертационном исследовании (Гольберг 2002, 12).

Важны также личностное измерение взаимодействия (Сти - листика… 2012, 240) и его корреляция с текстовой когезией (Малинович 2011, 26 и след.).

Показательна также поисковая практика И. М. Кобозевой. Исследователь акцентирует те же аспекты, детерминируя РЖ «описание пространства» и при этом приводя принципиальные общелингвистические соображения: «Описание пространства – это речевой жанр, представленный устными и письменными текстами, в основе которых лежит определенная грамматика, т. е. система правил построения таких текстов» (Кобозева 2000, 152).

Апокриф, как известно, по-своему воспроизводит давно состоявшиеся канонические жанры: Евангелие, Апокалипсис или специфические ветхозаветные формы повествования. Этот вид дискурса представляет «двусущие» личности, соединяющие каноническую

ипреображенную природу. За дискурсами закреплено значение «правды», имеющей, чаще всего, и метафизическое значение.

Для того чтобы декодировать информацию, передаваемую индивидуумом посредством личного кода, реципиенту необходимо направить определенные усилия для адекватного восприятия этого кода (кода дискурса) и, кроме этого, логично и верно соотнести себя с определенной коммуникативной ситуацией. Немаловажно, что на базе отмеченных положений проясняется

исистематика дискурса, выполненная П. Серио и неявно учитывающая связи сущности с экспрессией.

Системный характер исследуемого явления подчеркивается совершенно особым ракурсом – возрождением и обновлением традиций этого плана. Этот особый аспект оживляется, когда рассматривается современный дискурс, посвященный, например, старообрядцам, беглопоповцам, казакам-некрасовцам (староверам), их культовым личностям – тому же протопопу Аввакуму (Аввакум Петрович Петров и его протопопица Анастасия Марковна). Как известно, для того периода было характерно переплетение церковнославянского

ипростонародного, живого русского языка. И сегодня историческая стилизация поддерживает эту черту, коррелируя притом с собственно современными тенденциями исследуемой интеракции.

Отметим наиболее показательные для материала особенности. Они опосредованно передают и сугубо современные установки – и, опять же опосредованно, то взаимодействие РЦС, которое имело

место в середине XVII и на рубеже XVII–XVIII вв. (даты жизни Аввакума и Марковны соответственно 1620–1682 гг. и 1624–1710 гг.). Современные тексты, связанные с судьбой Аввакума, который встарообрядчестве почитается как священномученик, опираются на определенную традицию, которая издавна сочетает средства РЦС с иными, прежде всего художественными и разговорными.

Эта интеракция представлена, например, в классическом труде В. О. Ключевского «Жития святых как исторический источник» (актуальное переиздание – 1988 г.).

В книгах достаточно серьезных современников, в начале ХХI в., Аввакум представлен и как автор. Его личность раскрыта через стремление соединить «два полюса»: традицию, каноническое представление чудес, и разговорную стихию – в создаваемых им житиях (например, старца Епифания). При этом не только творческие, дискурсивные установки, но и поведение, настроение самого Аввакума раскрывается через единство трех пластов: религиозноцерковной, художественной и повседневно-разговорной речи.

Ценной в таких современных текстах, как можно полагать, является значимая дифференциация, поскольку она отражает как достаточно строгую системность, так и широту возможностей интеракции. Имеется в виду, что, например, для нашего современника языковая личность (ЯЛ) Аввакума-писателя оказывается способной показать различные разновидности и векторы такого взаимодействия в связи с разными персонажами его житий и других текстов. Так, в представлении Е. Урусовой Аввакум ищет совместимые с РЦС средства иронии, свойственные героине. Агиографически представляя ее сестру Ф. Морозову Аввакум, по дискурсу нашего современника, ищет средства повышенной эмоциональности, порой трагизма и даже плаксивости.

Показательно, что эта дифференциация отражается в подсистемах интеракции, воспроизводимых в весьма различных позднейших источниках: например, в романе К. Я. Кожурина серии ЖЗЛ, написанном с позиций старообрядцев, в книге В. Гусева об Аввакуме-писателе, в серии «Портреты», где Аввакуму-писателю посвящена книга-раз- дел Д. Жукова. Соответственно, сходство в раскрытии исследуемого взаимодействия у таких разных авторов свидетельствует об определенной объективной значимости возможных различий в представлении ЯЛ единомышленников – как о важном аспекте интеракции.

1.3. Специфика онтологии и экспрессии в пространстве исследуемого взаимодействия

Явления, рассмотренные в п. 1.1 и 1.2, обращают к сущ - ности взаимодействия на материале интеракций. Она, на наш взгляд, связана с сутью экспрессии. Не случайно в новейших трудах указывают на особую роль экспрессии как характерной стороны взаимодействия вообще – при его лингвистическом осмыслении (см.: Казак 2012).

Обратимся к явленческим характеристикам, реализующим сущность. В современной экспрессологии как разделе теории языка продолжает актуализироваться широкое понимание экспрессии.

Подчеркнем, что именно с онтологией связана и растущая востребованность понятия экспрессии, поскольку последнее феноменологично: обобщает стилевые и межстилевые аспекты и акцентирует усиление как определяющий признак экспрессии (Хазагеров, Ширина 1999, 282). Это понимание в изменившихся когнитивных условиях сопряжено со взаимным притяжением стилистических сфер (см.: Казак 2012). Задача настоящего параграфа – показать связь между спецификой экспрессии в РЦС как функциональном поле (см.: Кожина и др. 2014, 120 и след.) и характером взаимодействия данного стиля со смежными сферами. Подчеркнем, что отмеченная специфика РЦС углубляет раскрытие взаимодействия в принципе – как комплекса специфических стилевых черт. В роли этих черт выступают так называемые коммуникативные фрагменты (Кожина и др. 2014, 415). Авторы цитируемого фундаментального источника оговаривают значимость взаимодействия в текстах РЦС. Для достижения целеустановки данного стиля, т. е. упрочения веры, «могут употребляться языковые и речевые средства, типичные для других стилей <…> привлекаться те средства, которые обычно используются в иных коммуникативных сферах» (там же, 427–428. См. также о различных аспектах целостности: Акимова Т. П. 2012, с обновлением интерпретации традиционных объектов; Павловская, Трошева 2009; Сахарова 2012; Хруль 2011).

Проиллюстрируем системную сущность взаимодействия двумя разноплановыми, но глубинно связанными контекстами. Первый – из беседы авторитетного современного священнослужителя,

публициста, религиоведа. В дискурсе поиск особой истины в сфере веры, причем пронизанный столь же специфичной детерминацией, охватывает все фрагменты. Рациональное начало при этом принципиально отсутствует. Смысл греха обсуждается в его духовной значимости. А обновление, актуализация фиксируется творческим поиском «более жесткого слова», экспрессивно-смысловыми изме-

нениями («стало пахнуть ладаном», «слишком»). См.:

Слово «грешник»… стало слишком благочестивым. Назвать себя более жестким словом – это уместно (Протодиакон Андрей Кураев: «Заказ на акцию Pussi Riot». Интервью Елене Масюк // Новая газета. 2012. 1 августа).

Второй характерный контекст – информация, сообщающая о сугубо временно́й связи между заседанием одного из высших церковных органов в столице и экзаменом в семинарии в регионе (Пресс-служба Екатеринодарской епархии // Православный голос Кубани. 2016. № 6 (307). С. 2. См. электронную версию: https:// mitropoliakuban.ru/pravoslavnyj-golos-kubani-2016).

Наиболее показателен комплекс в заглавии, который является носителем исследуемого взаимодействия, – «Патриарх виртуально посетил семинарию»:

СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

КИРИЛЛ ВИРТУАЛЬНО ПОСЕТИЛ ЕКАТЕРИНОДАРСКУЮ

ДУХОВНУЮ СЕМИНАРИЮ

16 июня 2016 г. в зале Высшего Церковного Совета кафе - дрального соборного Храма Христа Спасителя в Москве под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось заседание Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви, во время которого

вЕкатеринодарской духовной семинарии проходил выпускной квалификационный экзамен.

Уже два года руководство Екатеринодарской семинарии обеспечивает прямую трансляцию проведения выпускных экзаменов

вУчебный комитет Русской Православной Церкви во исполнение постановления Священного Синода от 16 июля 2013 г. (журнал № 79) об использовании системы дистанционного образования для контроля за защитой дипломных работ и проведением выпускных экзаменов в духовных учебных заведениях.

Налицо взаимодействие РЦС с научной и официально-деловой сферами, причем оба вектора призваны представить растущую объективность в итоговом испытании в курсе семинарского образования. Иностилевые элементы разнообразны и относительно привычны: «прямая трансляция», «во исполнение…» и др.

Однако в их подсистеме совершенно особую роль играет един-

ство «патриарх виртуально посетил семинарию». Представлено своеобразное событие, отвечающее сфере высоких ценностей, общения верующих и при этом ранее невозможное. Сфера веры, таинства парадоксально, органично, доходчиво сопрягается с научно-техниче- ской новацией. Этому служит ранее не проявлявшаяся итеративность, взаимопритяжение характеристик единиц: с одной стороны, наречия научной сферы «виртуально», а с другой – номинаций, традиционно показательных для религиозной коммуникации:«патриарх посетил семинарию». Во взаимодействии участвуют онтологические, экспрессивные, системно-семантические характеристики единиц. Обновление системных связей отвечает новым коммуникативно-дис- курсивным потребностям и выступает как закономерное, при всём своеобычии комплекса. В нём прослеживается и основа модели, по которой будут конструироваться другие подобные комплексы.

Выявленной системностью подтверждается черта, отмечаемая М. Н. Кожиной и ее соавторами: соответствующие дискурсы «населены разнообразными голосами», являющими тысячелетний опыт религиозного общения. Опираемся также на исследовательскую практику, позволяющую выделить три основных типа взаимодействия, определяемые в линейно-объемном плане. Это вкрапление, соположение, взаимопроникновение.

Отметим их специфику. Вкрапление как первый тип межстилевого взаимодействия представлено в материале относительно устойчиво. Подтверждением служит следующий контекст из публицистического дискурса, напечатанного отдельной брошюрой в 2012 г.

виздательстве МГГУ им. М. А. Шолохова (с 2015 г. этот вуз вошел

всостав МПГУ), а также в нескольких СМИ, от журнала «Слово» (2012. № 5) до газеты «Завтра» (2012. 2 августа):

Отцы говорят, что не имеющий дара слезного, дара покаянных слез, далек от искусства духовной брани, молитвы, и никогда по-настоящему не каялся…

28Глава 1. Взаимодействие со смежными сферами…

ВЛавре воочию ощущаешь свою сопричастность вечной Истории – истории духовной брани с врагом нашего спасения и с его земными слугами, за нашу непопранную святую веру (Семенко В. Святые лавры. Путешествие из Киева в Почаев. Москва : МГГУ им. М. А. Шолохова, 2012. С. 59–60).

Для характеристики вкрапления в данном дискурсе существенны три позиции. Во-первых, основа, «исходная ткань» его – публицистическая. Однако суть этого сложного целого не исчерпывается данной стилевой основой. Суть дискурса – интеракция

срелигиозно-церковными доминантами, которая эмпирически очевидна и теоретически определяема. Во-вторых, религиозные вкрапления многообразны, чем также акцентируется системность взаимодействия. Отметим (по соображениям места) лишь два вида средств: графическое и лексико-семантическое; оба связаны

ссоответствующими смыслами, т. е. соотносятся с соответствующей­ референцией. В-третьих, в отмеченных признаках проявляется природа дискурса и обоих стилей. Ряд лексических единиц в своих специфических связях, как коммуникативный комплекс, обеспечивает представление референций сферы веры и особой религиозной истины; нерелевантность рационального начала; духовную значимость представляемых смыслов; творческое начало, актуальность, которая выражена многомерно и совместимо с актуальностью иного рода – публицистической.

Приведенные характеристики первого вида межстилевого взаимодействия (вкрапления) позволяют перейти ко второму – соположению, а также к их сочетанию. Приведем следующий дискурс, вторая часть которого относится к РЦС и соположена с исходной – публицистической (как и в предыдущем случае):

ВПерми возмущенные горожане выходят на митинги по причинам, имеющим прямое отношение к культуре <…> эксперименты имеют право на жизнь, но не в форме глумления над духовными устоями народа. <…> Против проведения выставки Icons

вКраснодаре выступили епархии. <…> Как сообщают новостные агентства, кубанские священнослужители осудили поступок настоятеля храма в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость» отца Алексия, плюнувшего в лицо «вождю культурной революции» (выделено нами. – С. Н., Ю. К.) (Тайков П. Гельмантоз культурного пространства // Наша версия. 2012. 30 июля).

Росту экспрессии служат те же четыре вышеотмеченных признака (см. двумя абзацами выше). Однако служат они данному взаимодействию несколько иначе, нежели в двух ранее приведенных контекстах: в частности, совместимость публицистической

ирелигиозной актуальности представлена как линейно закрепленный переход от первой ко второй.

Втематически близком фрагменте из другого дискурса (Черкашина М. Хроника противостояния // Православный голос Кубани. 2012. № 5 (258). С. 4) соединяются вкрапление

исоположение, чем подчеркивается системный характер и двух данных типов, и взаимодействия в целом. Так, в первом абзаце доминирует отнесенность к религиозному стилю, с системным цитированием отцов церкви и т. п.; в следующих контекстах нарастают признаки публицистичности; а в финале органично использован фрагмент из художественного шедевра В. Шукшина «До третьих петухов».

Отметим значимую для взаимодействия единицу: «Божий». Это имя прилагательное к существительному «Бог» с совмещением относительного и притяжательного смыслов. Как в мотивирующем существительном, так и в производном прилагательном показательна дифференциация начальной прописной – строчной букв. Характерны данные словарей по слову «БОГ». Прописная буква указана при первом значении в связи с религией вообще в одном из авторитетнейших словарей начала ХХI в. (БТС 2004, 86). В специальном словаре языка СМИ отражена еще одна существенная характеристика данной номинации – возвышенный характер. См. пометы «БОЖИЙ. позит. высок.» (ТСЯ 2004, 54).

Таким образом, целый экспрессивный каскад определяется одним лишь словом из контекста.

Естественность взаимодействия позволяет предположить: сущностные связи смысловых сфер, типов познания, с одной стороны,

исвязи в их представлении, с другой, имманентно «направляют» интеракцию. Так, соположение – способ объединения элементов, который, по-видимому, органически благоприятствует раскрытию взаимодополнения между религиозным и иным познанием. Этому служат элементы научного стиля.

Пространство взаимодействия, как особая сторона исследуемой объектно-проблемной сферы, требует специальной характеристики. Оно не может быть полностью подобно, например, взаимодействию сфер научной и рекламной, публицистической и разговорной.

Для нашего материала специфичны такие объектные области, как виды дискурсов, сегменты, различаемые типологически, жанрово, циклически и т. д. Их развернутый анализ заслуживает отдельной работы, однако общая характеристика уместна в предлагаемом исследовании, поскольку вступает в отношения взаимной предопределенности с уже выявленным характером рассматриваемого взаимодействия.

Обратимся к сфере медиа как актуальному для интеракции подпространству. Данная сфера обладает жанровой, цикличной, модельной спецификой. И определенные специфические черты становятся благоприятными условиями для взаимодействия. Некоторые же медийные черты, наоборот. для него неблагоприятны.

Основная благоприятная черта – растущая релевантность в медиа единства экспрессии и стандарта. Рассматриваемое взаимодействие органически отвечает именно ей. Между тем ее значимость повышается: она проявляется всё разветвленнее в содержательном плане. Ей служат новые изобразительные средства, так называемые креолизованные комплексы. И как раз средства РЦС естественно реализуют данную потребность: они могут привносить экспрессию к стандарту, а могут добавлять стандарт к экспрессии; и, наконец, составлять их единство в сочетании с иносферными элементами.

Нельзя игнорировать и внешне формальную – календарнуюпредпосылку исследуемой интеракции, которой благоприятствует цикличность медиа. Публицистическая сфера, в отличие от всех остальных, подчиняется своеобразному «дискурсивному ритму». Становится возможным предусмотреть, например, перспективу материалов, которые в определенные месяцы, недели представляют ту или иную линию интеракции.

Итак, отмеченные черты медийно-публицистической сферы благоприятны для ее статуса как пространства исследуемого взаимодействия. Это подтверждается разнообразным эмпирическим материалом, причем как русским, так и англоязычным.

Неблагоприятная же черта в данном плане – жесткая модельность отдельных медиа, исключающая взаимодействие РЦС с публицистической сферой или крайне ограничивающая эту интеракцию. Таковы модели ежедневных российских газет «Коммерсантъ» и «Ведомости» середины 2010-х гг.: они вообще не предполагают религиозно-цер- ковного контента; и крайне редкие материалы такого рода, соответственно, не включают показательной интеракции.