Взаимодействие религиозно-церковного стиля со смежными сферами онтология и экспрессология. Монография

3.2. Связи онтологем и экспрессем в пространстве взаимодействия 111

векторов интеграции. Обратимся к следующим контекстам, представляющим интеграцию. В нижеприведенном фрагменте она проявляется в связи с элементами РЦС. Ими являются выделенные нами специальные номинации: «проповедь», «гомилетика»:

Духовное (церковно-богословское) красноречие – древний род красноречия (ораторский речи), имеющий богатый опыт и традиции. Выделяют проповедь (слово), которую произносят с церковного амвона или в другом месте для прихожан и которая соединятся с церковным действием, и речь официальную, адресованную самим служителям церкви или другим лицам, связанным с официальным действием.

<…> Духовное красноречие изучает наука о христианском церковном проповедничестве – гомилетика (КРР 2009, 103).

Эти яркие признаки РЦС интегрируются с элементами научноучебного стиля: «адресованную» (см.: «АДРЕСОВАТЬ. Направить – направлять, обратить – обращать куда-л. или к кому-л.», БТС 2004, 30), «изучают» и др. Более плотного взаимопроникновения нет. Но всё равно налицо тесное единство, в котором элементы взаимно необходимы и незаменимы – т. е. интеграция. Такое интегрированное функционирование отличается от обособленного проявлении признаков религиозно-церковной сферы.

Своеобразные векторы взаимодействия связаны с дискурсивными пространствами, характеризующими издательские центры:

Издательство Московской Патриархии — официальное издательство Русской Православной Церкви. Создано в 1995 году на основе Издательского отдела Московской Патриархии, старейшего синодального отдела, образованного в 1946 году (Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви. URL: https://rop.ru /дата обращения: 17.03.2022/).

Для интеракции стилей показательно дискурсивное пространство, которое формирует еще одно специализированное издательство – «Лепта», основанное в 2000 г. и специализирующееся на выпуске православной литературы различных направлений: научно-популярная религиозная литература, современная художественная, детская литература, а также патристика, философия, психология и педагогика.

112 Глава 3. Опорные концепты и связи в межстилевой интеракции

Отмеченное выше комплексное значение может быть охарактеризовано единством трех условий. Во-первых, оно нацелено на необходимое представление внеязыковой реальности языковыми (речевыми) средствами. Во-вторых, оно также с необходимостью включает средства религиозного стиля. В-третьих, однако, это необходимое условие не является достаточным: средства одного лишь религиозного стиля в данном случае не способны представить категоризуемую, вербализуемую ситуацию, она в силу языковой, речевой системности (соотносимых с внеязыковой) требует значимого участия средств других сфер.

Соотнесем рассмотренные особенности с англоязычным религиозным дискурсом. Мнения ученых расходятся как в самой дефиниции понятия «религиозный дискурс», так и в описании его сущностных характеристик. Для нашего материала значим подход А. Г. Салаховой, которая трактует религиозный дискурс с акцентом на интеграции (Салахова 2006). По мнению Е. А. Кислянской, религиозный дискурс – это один из типов институционального общения в рамках церкви; процесс создания текста религиозного содержания в ситуации реального общения (Кислянская 2010).

Религиозный дискурс в понимании ряда авторов есть особый тип институционального общения, совокупность речевых актов, реализующих процесс вербального общения коммуникантов применительно к сфере религии, базирующийся на ряде действий, ритуалов, нацеленных на приобщение человека к вере в Бога / сверхъестественные силы.

Коммуникацию в пределах сферы религии реализуют адресант, в качестве которого выступает Бог, существующий вне времени и пространства, и адресат в лице прихожанина и верующего. Однако в силу того, что адресант религиозного дискурса неосязаем, возникает необходимость вовлечения в процесс общения посредника, «говорящего» устами божьими и выполняющего определенную «миссию». В роли подобного рода посредника выступают священнослужитель, пророк и богослов, каждый из которых своей высшей целью видит приобщение человека к вере и утверждение системы ценностей, бытующей в области определенной религии, конфессии. Полагаем, что ключевым концептом религиозной сферы является «ВЕРА», поскольку именно вера в существование высшей силы, в ее сверхъестественные возможности и способности заставляет

3.2. Связи онтологем и экспрессем в пространстве взаимодействия 113

адресанта в лице cвященнослужителя как посредника и просителя перед Богом за простого смертного на Земле, прихожанина и верующего, пребывающих в постоянном ожидании чуда, вновь и вновь обращаться к Всевышнему в бесконечных мольбах и чаяниях.

Анализируя религиозный дискурс, нельзя обойти проблему его статуса и места в общей парадигме англоязычного дискурса. На наш взгляд, выделение англоязычного религиозного дискурса в отдельный вид имеет смысл по ряду причин. Наиболее показательна следующая: религиозный дискурс маркирован наличием предмета иобъекта изучения, которыми служат тематические тексты по религии (устные/письменные) и Бог (его учения, заповеди, постулаты). Очевидно, что в религиозном дискурсе, как и в дискурсе искусствоведческом, протекает полноценная коммуникация, осуществляемая ее участниками в соответствии с целым рядом параметров (адресант, адресат, тема, код и др.) (Карасик 2002).

Размышляя о природе религиозного дискурса, ряд исследова-

телей отмечают его институциональный характер (Чаусов 2013;

Блувберг 2007). Говоря об общественном институте применительно к религиозному дискурсу, многие ученые, прежде всего, подразумевают церковь / храм как основной его социальный институт. Однако здесь следует сделать оговорку о том, что сегодня границы религиозного дискурса выходят далеко за рамки церкви и могут предполагать не только общение верующих в малых религиозных группах, но и персональное общение.

Исходя из этого, можно выделить несколько сфер функционирования религиозного дискурса.

1.Традиционное общение в рамках церкви, при котором особое значение приобретают различного рода ритуалы, клише, и наблюдается четкое разграничение ролей между участниками коммуникации: священнослужитель – прихожанин. В отношении данного вида общения вполне применима традиционная коммуникативная модель (Якобсон 1975), маркированная наличием адресанта (Бог) и адресата (прихожанин/верующий), в которой официальный представитель института церкви выступает своего рода посредником в связке «Бог – Человек».

2.Общение в рамках малых религиозных групп подразумевает коммуникацию вне стен храма; сюда относятся: встречи верующих между собой, беседы по интересующим их вопросам

114 Глава 3. Опорные концепты и связи в межстилевой интеракции

ипроблемам, собрания приверженцев различных религиозных течений и сект. Очевидно, что данная форма общения не ставит своей приоритетной задачей соблюдение ритуалов, канонов, хотя и подчинено им. Основной акцент делается на создании благоприятного эмоционального фона, снятии психологических трудностей, препятствующих полноценному общению коммуникантов.

3.Общение человека с Богом – общение без посредников, прямое обращение к Богу. Самой распространенной формой подобного общения является молитва, которая может быть реализована как вербально в виде коллективной молитвы, так

иневербально в виде индивидуальной молитвы верующего. Безусловно, вне зависимости от сферы функционирования религи-

озного дискурса, соответствующая область знаний имеет неповторимую специфику, что, в свою очередь, позволяет говорить о религиозном дискурсе как об особом типе институционального общения, существующем в пределах англоязычного дискурсивного пространства.

Специфика религиозного дискурса сводится к тому, что к числу основных участников, осуществляющих процесс коммуникации в сфере религии, относится Бог – сверхъестественное существо, к которому обращается верующий в своих мольбах и чаяниях.

Следует отметить, что коммуникация в сфере религии имеет свой хронотоп (место и время действия) и разворачивается, как правило, в фиксированные часы в стенах социального института – церкви/храма, т. е. специального сооружения, используемого для богослужений и религиозных обрядов.

Особое значение в религиозном дискурсе приобретает система ценностей как абстрактная система, которая помогает управлять действиями индивида (Jackendoff 2007,) и которая сформировалась в результате влияния фундаментальных идей той или иной религии, а также целого ряда норм, бытующих в обществе, применительно к каждому индивиду в отдельности и человечеству в целом. Сразу сделаем оговорку о том, что универсальной классификации ценностей сферы религии нет. Так, Е. В. Бобырева выделяет четыре базовых класса ценностей – суперморальные, моральные, утилитарные, субутилитарные и подчеркивает весомость в религиозном дискурсе суперморальных и моральных ценностей (Бобырева 2007). Очевидно, что все ценности религиозного

3.2. Связи онтологем и экспрессем в пространстве взаимодействия 115

дискурса сводятся к ценностям веры, таким как: признание Бога, понятие греха, добродетели, спасения души, соблюдение обрядов и др. Отличительной особенностью религиозной коммуникации выступает открытое утверждение ценностей. Ярким примером в данном случае служит ключевой постулат христианства о том, что существует Бог, он един, вечен, всемогущ и милосерден. Полагаем, что не будет преувеличением сказать, что религиозные ценности представляют собой смысл всей жизни верующего человека.

в пользу идеи о его независимом статусе. Следует отметить, что функциональная специфика религиозной коммуникации многогранна, в связи с чем логичным считаем охарактеризовать наиболее значимые функции англоязычного религиозного дискурса: коммуникативная функция нацелена на установление контакта человека с Богом (Бобырева 2013), проявляется вербально в виде молитвы, исповеди и т. д.; функция распространения информации сводится к толкованию и распространению библейских текстов, основных религиозных канонов и их передаче из поколения в поколение; прескриптивная функция подразумевает безусловное следование определенным нормам, религиозным канонам; магическая функция зиждется на идее о мистическом начале любой религии и реализуется с помощью клятв, заговоров и др. (Кислянская 2010).

Во всех видах дискурса – и религиозный дискурс не является исключением – наблюдается тенденция, в рамках которой автор, стремясь обогатить создаваемый им текст, использует фрагменты существовавших ранее текстов, получивших название прецедентных. Следует сказать, что прецедентные тексты религиозного дискурса служат своего рода фундаментом, базой, без которой коммуникация в сфере религии немыслима и невозможна. Когда речь идет о прецедентных текстах религиозного дискурса, прежде всего, имеется в виду Библия, выступающая «смысловым ядром, силовое поле которого порождает новые смыслы и новые тексты» (Мечковская 1998) и Священное Писание.

Кроме этого, исследователи выделяют еще одну особенность рассматриваемого типа дискурса, позволяющую говорить о его уникальности, подразумевая при этом ритуал. Так, Е. В. Бобырева подчеркивает тот факт, что в любом другом типе дискурса речевая

116 Глава 3. Опорные концепты и связи в межстилевой интеракции

деятельность выступает на передний план, в религиозном же дискурсе ритуал возводится в абсолют, представляя собой базу религиозной коммуникации (Бобырева 2007).

Анализ религиозного дискурса был бы неполным без освещения его жанровой специфики. Жанры англоязычного религиозного дискурса как относительно устойчивые типы высказываний и каноны текстопорождения весьма разнообразны.

Следует сказать, что среди ученых нет единодушия относительно определения общих критериев классификации религиозных текстов. Так, В. И. Карасик подчеркивает важность типовых действий участников коммуникации, предмета речи, излагаемого адресантом и воспринимаемого адресатом, и выделяет четыре жанра религиозного дискурса: молитва, проповедь, исповедь и обрядовое действие (Карасик 1999).

Характерной особенностью молитвы является ее односторонняя связь, так как эта форма общения не подразумевает обратную реакцию и нацелена на единение души с Богом, это своего рода внутреннее общение. Особую значимость здесь имеет адресат– Бог, высшая сила, существующая в своем измерении и разведенная во времени и пространстве с адресантом (Ицкович 2011; Гуторова 2011).

Особым коммуникативным жанром религиозного дискурса выступает проповедь, в ходе которой священнослужитель доводит необходимую информацию до прихожан, изъясняясь на родном ипонятном языке, демонстрируя тем самым навыки владения ораторским искусством. Специфика проповеди заключается в том, что данный жанр религиозного дискурса имеет диффузного адресата, в качестве которого может выступать как отдельный индивид, так и целая группа людей.

Исповедь как таинство покаяния и мольба о прощении и спасении грешника реализуется, как правило, вербально. При этом священнослужитель является своего рода просителем перед Богом, поскольку именно ему человек сообщает о своих грехах и прегрешениях.

Наконец, следует упомянуть обрядовые действия, которые присутствуют с момента рождения человека и сопровождают его всю жизнь вплоть до смерти и к которым относят креще - ние, венчание, отпевание и др.

Очевидно, что для формирования жанрового пространства религиозного дискурса, адекватно отображающего реалии языка религии, необходимо учитывать коммуникативную цель текста,

3.2. Связи онтологем и экспрессем в пространстве взаимодействия 117

его воздействие и влияние на адресата, план адресанта и т. д. Исходя из этого, считаем необходимым дополнить классификацию, предложенную В. И. Карасиком, выделив богословские тексты в отдельный жанр англоязычного религиозного дискурса.

Опираясь на материал выборки, зафиксированный в англоязычных теологических журналах, считаем необходимым разбить богословские тексты на два класса: диалоги и толкования, каж-

дый из которых имеет свою специфику, цели и задачи.

Разделяя точку зрения Платона, согласно которому диалог есть «произведение в прозе (logosaneymetroy), состоящее из вопросов иответов…» (Платон 1986), представляется вполне логичным постулировать существование аналогичного жанра в пределах англоязычного религиозного дискурса. Полагаем, что цель обозначенного жанра сводится к попытке автора найти объяснение и разгадку вопросов, зачастую не имеющих однозначного ответа. Языковой материал нашей выборки свидетельствует об изобилии в диалогах риторических вопросов типа: «Существует ли Бог?»; «В чём смысл человеческого бытия?»; «Почему столь жесток иужасен мир, созданный Богом»? и др. Приведем пример:

(1) Does God exist? Is there a specific God, one that we can identify by name? Is he active, not some epiphenomenon of human culture? Can Christians, for instance, truly know and have confidence in Christ’s atoning work on the cross? For many, religious beliefs are outside the boundaries of knowledge; verification is futile. When it comes to the realities of the heavenly realm, those who bow the knee to Reason cannot—or perhaps should not—make a definitive decision. God is beyond their reasonable limits (здесь и далее подчеркнуто нами. – С. Н., Ю. К. См.: www.atijournal.org /date of access: 17.02.2017/).

Здесь отмечаем наличие ряда риторических вопросов («Does God exist? Is there a specific God… Is he active…»), тревожащих человечество не одно тысячелетие, но тем не менее не имеющих разгадки и по сей день. Считаем справедливой мысль, высказанную автором текста, о том, что любая верификация высказываний и мнений о Боге не имеет смысла (verification is futile), поскольку вера живет в самом человеке, и только ему она подвластна.

В свою очередь, толкование как жанр религиозного дискурса нацелено на субъективную интерпретацию библейских сюжетов, явлений и ситуаций, относящихся к сфере религии. Основное отличие

118 Глава 3. Опорные концепты и связи в межстилевой интеракции

толкования от диалога, на наш взгляд, заключается в уверенности адресанта при передаче информации, а также степени воздействия на адресата. Если в диалогах предпринимается лишь попытка объяснения того или иного феномена, то в толковании открыто звучит мысль, которая не вызывает сомнения у адресата и подкрепляется незыблемым авторитетом автора текста. Например:

(2) If time is a physical property, then God created time when he created the rest of the physical universe. God is not limited by the physical properties of this creation and is as a logical consequence, neither subject to or limited by created time as we experience and know it. Having created it, He can “stand” outside of it, and interact within it whenever and wherever He chooses. “He is before time (pretemporal), He is above time (supertemporal), and He is after time (postemporal).” Let us also add that God works in and through created time. Because of this latter argument God is not “timeless” as some argue, and He is not dead as some “theothanatologists” would argue. “It is difficult to attain any conception of the mode of existence which is thus ascribed to Him. It is so different from our own. Yet, a brief consideration of what is involved in the nature of God must convince us that the idea which we express by these statements is just and true.” In order to identify this qual- ity of eternity as “just and true,” let us continue to develop and refer to this resulting, eternal, attribute of God as His omnitemporality. God is omnitemporal. Just as our omniscient God sees and knows all things that take place in the universe He has created, He also sees and knows all things that transpire in that creation from its revealed beginning to its prophesied end (www.biblicaltheology. com /date of access: 17.02.2017/).

Здесь автор с высокой степенью уверенности характеризует Бога как всемогущую, всезнающую, всевидящую силу, которая не ограничивает себя временными и пространственными рамками. Особую значимость в контексте приобретают утверди - тельные предложения типа «God is omnitemporal», служащие средством, используемым для констатации фактов, и квали - тативная лексика, а именно имена прилагательные («pretemporal», «supertemporal», «postemporal», «timeless», «dead»,

«just», «true», «eternal» и др.), способствующие созданию эмо-

ционального фона всего повествования.

3.2. Связи онтологем и экспрессем в пространстве взаимодействия 119

Рассматривая англоязычный религиозный дискурс, нельзя не отметить его интердискурсивность (Бобырева 2007 и др), т. е. тесную взаимосвязь с другими типами дискурса, например, педагогическим, политическим, искусствоведческим, философским.

Педагогический и религиозный типы дискурсов подчинены некоему стандарту, ритуалу, подразумевающему четкое соблюдение правил поведения и общения, нормы морали в пределах соответствующего института. В религиозном дискурсе, как и в педагогическом, присутствует ярко выраженный хронотоп – место (церковь, школа) и время действия (фиксированные часы), в рамках которого участники осуществляют коммуникацию. Следует отметить, что задачи коммуникантов (Бог → Священнослужитель → Верующий

иУчитель → Ученик) и выполняемые ими роли схожи и сводятся к передаче новых знаний, истин, норм, которые не вызывают сомнения у адресата (верующий/прихожанин и ученик) и базируются на доверии и незыблемом авторитете адресанта (Бог/священнослужитель и Учитель). Очевидно, что отождествление Бога с учителем, наблюдаемое в библейских писаниях, неслучайно и имеет свое логическое объяснение, поскольку в данных типах дискурса адресант наделен неоспоримым авторитетом и любое его указание, наставление должно исполняется беспрекословно и не подвергается сомнению. Полагаем, что не будет преувеличением сказать, что Бог, как

иучитель, выступает своего рода маяком, демонстрирующим собой пример для подражания и послушания, на который должен ориентироваться каждый. Подтверждение этой мысли находим в следующем фрагменте религиозного текста:

(3)Christ’s supernatural work is seen in the lives of many Christians across the ages, manifested in the infused virtues. The moral transformation of so many people in so many different cultures is so impressive and attractive that it requires an extraordinary explanation (www.atijournal.org /date of access: 17.02.2017/).

Впредставленном фрагменте речь идет о сверхъестественной работе Христа, результатом которой стал значительно изменившийся моральный облик всего человечества, ориентированный на доброе начало. Вновь отметим особую роль и значимость имен при-

лагательных («supernatural», «impressive», «attractive»), служащих экспрессивным средством передачи идеи и отношения автора текста.

120Глава 3. Опорные концепты и связи в межстилевой интеракции

Врелигиозном дискурсе, как и в политическом, весьма актуально доведение до адресата необходимой информации посредством внушения как эффективного способа влияния на его эмоциональное состояние, сознание и психику. Ярким примером, иллюстрирующим тесную связь политики и религии, может служить политическая агитация, поскольку представленные типы общения объединяют людей в единстве веры: в религиозном – существование сверхъестественных сил применительно к конкретной религии, конфессии; в политическом – общая идеология, политические взгляды. Например:

(4)There is only one God. He is eternal, and not limited by the properties of His creation. He has revealed Himself to us through the person of God the Father, the Son, and the Holy Spirit (www. biblicaltheology.com /date of access: 17.02.2017/).

Здесь звучит утверждение о том, что Бог действительно существует, он един и вечен. Кроме этого, актуальной и значимой видится мысль о триедином начале, согласно которой Бог предстает перед нами в трех равновеликих ипостасях: Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух. Очевидно, что религия, как и политика, предназначена для людей, достаточно хорошо владеющих определенной информацией и способных к адекватному восприятию передаваемых фрагментов знаний.

Религия и философия стремятся говорить от имени абсолютов, с той лишь разницей, что религия полагается на веру, а философия – на разум. Философия как система научного знания изучает объективную реальность и базируется на определенных законах, религия же верит в существование сверхъестественного, понимаемого как недоступное сознанию, непознанное. Рассмотрим пример:

(5) The feminine aspect of God is to be identified particularly with the Holy Spirit. It is doubtful, however, that we should settle for a concept of the Trinity that consists of two male and one female ‘persons.’ Such a concept of God falls easily into an androcentric or male-dominant perspective. The female side of God then becomes a subordinate principle underneath the dominant image of male divine sovereignty… In such a concept, the feminine side of God, as a secondary or mediating principle, [acts] in the same subordinate and limited roles in which females are allowed to act in the patriar- chal social order. The feminine can be mediator or recipient of divine