Актуальные вопросы теории и практики предъявления лиц для опознания. Монография

Однако некоторые ученые считают, что для получения более объективных результатов опознаваемый не должен предупреждаться о проведении его опознания по голосу и особенностям речи, так как может их изменить усилием воли.

Например, А.Р. Ратинов пишет, что при опознании по признакам голоса и речи обязательно должна быть учтена и нейтрализована возможность сознательного искажения голоса и речи в момент опознания. Опознаваемому нельзя сообщать, что его в этот момент прослушивают1.

И.Е. Быховский считает: для того чтобы предотвратить возможность со стороны опознаваемого изменить голос и особенности ре- чи, необходимо принять меры, исключающие осведомленность опознаваемого о предстоящем следственном действии2.

Аналогичной точки зрения придерживаются А.В. Дулов, П.Д. Нестеренко3, М.В. Салтевский4, Н.Н. Гапанович5.

À.À. Ëåâè6 и С.Ф. Шумилин7 отмечают, что следователь, предупреждая предъявляемых для опознания о проведении опознания, не должен говорить, что оно будет осуществлено по устной речи, а затем предлагает опознаваемому занять любое место среди статистов.

Ранее З.Г. Самошина также указывала, что опознание человека по признакам голоса и речи должно проводиться в такой обстановке, при которой опознаваемый не мог бы умышленно изменить свой голос и особенности речи, и что опознаваемый о предстоящем опознании не должен предупреждаться8. Позже, после проведения ряда экспериментов, З.Г. Самошина отмечала: «…наблюдение за попытками опознаваемого изменить свой голос показали, что такое изменение трудно поддерживать длительное время, свыше нескольких фраз; голос меняется, утомляются голосовые связки; изменения

1Ратинов А.Р. Óêàç. ñî÷. Ñ. 261.

2Бурданова В.С., Быховский И.Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 58.

3Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. С. 183—186.

4Салтевский М.В. Современные проблемы собирания доказательственной информации техническими средствами // Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980. С. 9.

5Гапанович Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 53—54.

6Справочная книга криминалиста. С. 160.

7Руководство по расследованию преступлений. С. 533.

8Криминалистика. Ì., 1971. Ñ. 394—395.

ответе опознаваемый думал, прежде всего, о смысле и содержании вопроса, а не о том, как строить предложение, с какой интонацией и с каким акцентом говорить. Это не позволит опознаваемому длительное время преодолевать выработанный динамический стереотип голоса и речи, если он специально его искажает.

Предложив опознаваемому возможность самому избрать оче- редность прослушивания его голоса и речи, следователь начинает в определенной последовательности беседовать с предъявляемыми лицами. При этом содержание беседы должно быть заранее продумано. По возможности она должна включать слова и выражения, которые произносил опознаваемый в то время, когда его слышал опознающий1. Более того, Е.Е. Подголин отмечал: «Необходимо стремиться, чтобы предъявляемые говорили на одну и ту же тему и по возможности одними и теми же словами»2.

Объем текста беседы, вопросы, задаваемые следователем предъявляемым, определяются в каждом конкретным случае проводимого опознания индивидуально. Однако необходимо добиваться, чтобы речь каждого предъявляемого звучала достаточно продолжительное время. Вопросы, задаваемые опознаваемому и другим предъявляемым совместно с ним лицам, должны быть такими, чтобы ответ на них не был односложным, так как результаты опознания во многом зависят от того, какое количество слов будет произнесено предъявляемыми для опознания лицами. Для большей достоверности и объективности опознания А.А. Леви3 и Н.Н. Гапанович4 предлагают двукратно повторить беседу с каждым из предъявляемых лиц и в разной последовательности.

При этом беседа должна проводиться таким образом, чтобы опознающий по характеру вопросов и ответов не мог догадаться, кто является опознаваемым. Так, по мнению И.Е. Быховского, «эти вопросы не должны касаться существа дела, ибо в противном слу- чае опознающий может опознать лицо не по голосу и особенностям речи, а исходя из смысла его ответов»5.

После этого следователь предлагает опознающему сообщить, опознал ли он кого-либо по голосу, если да, то кого по счету в порядке очередности прослушивания. Затем все участники предъявления для опознания собираются в одной комнате и опознающий

1См., например: Гапанович Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 53.

2Подголин Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 34.

3Справочная книга криминалиста. С. 160.

4Гапанович Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 53.

5Бурданова В.С., Быховский И.Е. Óêàç. ñî÷. Ñ. 59.

го, организационного и тактического характера. Так, например, Е.Ю. Самолаева отмечает, что опознание по голосу и признакам речи проводили 10,6% опрошенных ею респондентов — практиче- ских работников, а по походке — всего 4,3%1.

В целом следует согласиться с утверждением А.Я. Гинзбурга о том, что «относительная устойчивость, неизменяемость и индивидуальность походки, голоса, речи человека свидетельствуют о возможности опознания человека по этим признакам»2. Однако эта возможность лишь потенциальная.

1.Индивидуальность походки обусловлена стойким автоматизированным комплексом определенных движений при ходьбе, тесно связанных с анатомическим строением тела человека. В то же время «походку мы воспринимаем в целом… отмечая в первую очередь общие признаки, которые обусловливаются возрастом, полом, родом занятий, а также общим физическим состоянием человека»3. Своеобразие же походки, дающее возможность опознания, определяется индивидуальными особенностями, патологиями в анатоми- ческом строении двигательного аппарата человека или некоторыми заболеваниями. В жизни такие ситуации достаточно редки, поэтому

èпотенциальная возможность такого предъявления для опознания лиц остается маловероятной.

2.Описание особенностей походки человека очень сложно для допрашиваемого. Не случайно для целей предъявления для опознания криминалисты особое внимание уделяют разработке схемы последовательности выяснения признаков походки человека4.

На эти признаки необходимо обратить самое пристальное внимание, чтобы выяснить, какие из них можно рассматривать одновременно в качестве индивидуальных и устойчивых, трудноизменяемых. Потому что только такие признаки являются идентификационными, на которые можно уверенно опираться при предъявлении для опознания как на достоверные.

1Ñì.: Самолаева Е.Ю. Óêàç. ñî÷. Ñ. 100.

2Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. С. 39.

3Гапанович Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 43—44.

4См., например: Там же. С. 45; Виниченко И.Ф., Житников В.С., Зинин А.М., Овсянникова М.Н., Снетков В.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 128—142; Баранова В.С., Галеева О.В.

Особенности предъявления для опознания по голосу и походке // Место и роль

органов внутренних дел в системе уголовной юстиции. Омск, 1999. Вып. 3. С. 29; Исаева Л. Предъявление лиц для опознания. С. 21.

вался1. Однако такая рекомендация противоречит требованиям ч. 4 ст. 193 УПК РФ и на практике применяться не должна.

Сложность предъявления по походке подчеркивает и А.Я. Гинзбург, отмечая, что «в практике опознание человека по динамиче- ским признакам возможно лишь в случае яркой индивидуальности этих признаков, изменять которые усилием воли невозможно»2.

Сказанное позволяет прийти к выводу, что организовать предъявление лица для опознания по походке очень сложно, так как:

1)допрашиваемому — потенциальному опознающему крайне сложно описать особенности походки человека;

2)следователю необходимо подобрать еще двух лиц с аналогич- ными, что и у опознаваемого, достаточно резкими аномалиями походки, что встречается достаточно редко;

3)надо располагать значительным по площади изолированным участком местности, где предъявляемые лица могли бы свободно передвигаться;

4)опознаваемый имеет реальную возможность временно изменить характерные для него признаки походки, чтобы избежать его идентификации опознающим.

Поэтому доказательственное значение такого предъявления для опознания невелико. Даже те авторы, которые считают опознание по походке возможным, отмечают, что результат такого предъявления может стать доказательством лишь тогда, когда походка опознаваемого лица отличается яркой индивидуальностью. Поэтому предъявлять лиц для опознания по признакам походки представляется нецелесообразным.

3.2. ǶșȖȉȍȕȕȖșȚȐ ȗȘȍȌȢȧȊȓȍȕȐȧ ȓȐȞ Ȍȓȧ ȖȗȖȏȕȈȕȐȧ ȗȖ ȜȖȚȖșȕȐȔȒȈȔ, ȊȐȌȍȖȏȈȗȐșȧȔ Ȑ ȌȘțȋȐȔ ȖȚȖȉȘȈȎȍȕȐȧȔ

В следственной практике довольно часто возникает необходимость предъявления для опознания не самих людей, а их изображений. Так, в ч. 5 ст. 193 УПК РФ закреплено, что «при невозможности предъявления лица опознание может быть проведено по его

1См., например: Баранова В.С., Галеева О.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 30; Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Óêàç. ñî÷. Ñ. 183—186; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1997. С. 261; Ковалев А.И. Тактика предъявления для опознания живых лиц // Актуальные проблемы правоведения в современный период. Томск, 1996. С. 184; Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. М., 1998. С. 379; и др.

2Гинзбург А.Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике. С. 39.

фотографии, предъявляемой одновременно с фотографиями других лиц, внешне сходных с опознаваемым лицом. Количество фотографий должно быть не менее трех».

Данное положение позволяет убедиться, что предпочтение отдается предъявлению лица для опознания объектов «в натуре» и только лишь в случае «невозможности» — по фотографии. Действительно, по мнению многих ученых-криминалистов, опознание по фотографии менее надежно, а результаты не так достоверны, как при опознании лица в натуре. Поэтому использовать фотоснимки для предъявления запечатленных на них людей для опознания рекомендуют лишь в крайних, исключительных случаях1.

Вместе с тем в юридической литературе высказываются и иные точки зрения. Например, А.М. Зинин отмечает, что «фотоснимок, в принципе, позволяет достаточно полно, определенно и адекватно отобразить внешний облик человека, что делает его одним из самых предпочтительных для установления личности носителей информации о признаках внешности человека»2. Ссылаясь на ряд примеров, В.Е. Эминов и В.А. Снетков говорят даже о том, что предъявление фотоснимков для опознания изображенных на них лиц имеет определенные преимущества перед предъявлением самого лица в натуре3.

Обосновывая эту позицию, В.А. Снетков поясняет, что опознание по фотографии «не связано с необходимостью приглашения опознающего и опознаваемого в одно место, его можно проводить одновременно в разных местах. Организация и проведение такого предъявления намного проще, чем сами предъявления в натуре. Само предъявление не вносит психологической напряженности в проведение следственного действия»4. А.А. Бородич и П.П. Ищенко полагают, что «неразумно устанавливать ограничения относительно

1См., например: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р.

Óêàç. ñî÷. Ñ. 652; Гапанович Н.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 55; Снетков В.А. К понятию предъявления фотопортретов для опознания изображенных на них лиц // Труды ВНИИ МВД СССР. ¹ 20. М., 1972. С. 126; Кочаров Г.И. Предъявление для опознания. Криминалистика. М., 1959. С. 325; Ратинов А.Р. Óêàç. ñî÷. Ñ. 263; Эминов В.Е. Предъявление для опознания изображений по делам об убийствах и изнасилованиях // Раскрытие тяжких преступлений против личности. Ч. 1. М., 1973. С. 109; и др.

2Зинин А.М. Теоретические и практические проблемы криминалистического установления личности по признакам внешности. С. 24.

3Эминов В.Е., Снетков В.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 19.

4Снетков В.А. К вопросу предъявления фотоснимков для опознания изображенных на них лиц // Вопросы криминалистической методологии, тактики и методики расследования. М., 1973. С. 54.

предъявления для опознания лиц по фотоизображениям»1 при условии получения фотоснимков, удовлетворяющих требованиям полноты и достоверности отображения идентификационных признаков запечатленных объектов.

Однако до конца согласиться с подобной позицией мы не можем. При предъявлении для опознания лица предъявляемый и опознаваемый объекты совпадают, они имеют «единое материальное выражение в виде определенного человека… в натуре»2. В случае же предъявления фотоснимка такое единство отсутствует, так как объектом опознания является лицо, а предъявляемым объектом — фотография, которая является лишь средством объективного, точного и полного запечатления и передачи информации, что соответствует принятому в теории криминалистической идентификации делению объектов на идентифицируемые и идентифицирующие3. Вопрос о тождестве решается путем сопоставления отраженных идентифицирующими объектами (мысленным образом и фотоснимком) внешнеопознавательных признаков опознаваемого лица. В связи с этим мы в полной мере разделяем позицию Д.Я. Мирского, говорящего о том, что «нужно различать опознание фотографического снимка и лица по нему. В первом случае лицо… опознает определенный снимок как всякий другой предмет. Во втором случае объектом опознания является не сам снимок, а изображенный на нем человек, который по какой-либо причине не может быть предъявлен для опознания непосредственно»4. Такая двойственная роль фотографий создает определенные сложности, что находит свое отражение во многих работах криминалистов. Например, некоторые из них говорят о предъявлении для опознания фотоснимков лиц, имея при этом в виду идентификацию именно лица5. Другие авторы допускают смешение этих понятий, употребляя их как равнозначные6.

1Бородич А.А., Ищенко П.П. Возможности предъявления для опознания лица по его фотоизображению // Проблемы борьбы с преступностью. Омск, 1976. С. 129.

2Снетков В.А. К понятию предъявления фотопортретов для опознания изображенных на них лиц // Труды ВНИИ МВД СССР. ¹ 20. М., 1972. С. 131.

3См., например: Цветков П.П. Предъявление для опознания в советском уголовном процессе. С. 14—15, 85—88; Терзиев Н.В. Идентификация и определение родовой (групповой) принадлежности. С. 118—121.

4Мирский Д.Я. Предъявление для опознания фотографических снимков и предметов // Сборник аспирантских работ. Вып. 10. Свердловск: Свердлов. юрид. ин-т, 1969. С. 200.

5См., например: Цветков П.П. Предъявление для опознания в советском уголовном процессе. С. 14—15, 85—88; Терзиев Н.В. Идентификация и определение родовой (групповой) принадлежности. С. 118—121.

6См., например: Кочаров Г.И. Опознание на предварительном следствии. С. 73; Бритвич Н.Г. Теоретические основы и практика предъявления для опознания: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков, 1968. С. 6.

Думается, что существование нескольких мнений, отличных друг от друга, вполне закономерно и объяснимо. Одни ученые придерживаются своей позиции в связи с тем, что при опознании объекта по его фотографии опознающему предъявляется снимок, а не само лицо в натуре. Ведь и в ч. 5 ст. 193 УПК РФ сказано, что «при невозможности предъявления лица опознание может быть проведено по его фотографии…». Другие авторы, которые признают в каче- стве объектов предъявления для опознания и фотоснимки, и лиц, изображенных на них, обосновывают свою позицию существующей двойственной ролью снимков при предъявлении. Позиция тех, кто рассматривает только лицо в качестве объекта предъявления1, объясняется тем обстоятельством, что в данном случае опознается не снимок, а человек, на нем изображенный. Нам же наиболее верной

èобоснованной представляется позиция Ю.Г. Корухова, который использует понятие «проведение опознания людей по их фотоизображениям»2, что позволяет устранить двойственность толкования и определить различия между объектами, подлежащими опознанию, и фотоизображениями этих объектов, которые способствуют опознанию. При этом он очень точно подчеркивает, что «фотоснимки играют в данном случае вспомогательную роль… объектом опознания продолжает оставаться лицо… изображенное на фотокарточ- ке»3. Подтвердить правильность отмеченного положения позволяет

èанализ ч. 5 ст. 193 УПК РФ, содержащий следующие формулировки: опознание лица может быть проведено по его фотографии; лица, изображенные на фотографиях, должны быть внешне сходны с опознаваемым лицом.

Разграничение такого рода представляется принципиальным, так как опознание может не произойти из-за некачественности фотографии. В такой ситуации именно «объективность способа передачи информации играет… решающую роль»4. Тем не менее ни один фотоснимок, даже если он цветной и высококачественный, не может дать такого же полного представления об объекте и его при-

1См., например: Противинский М. Предъявление для опознания на предварительном следствии (по материалам ЧССР). С. 54.

2Корухов Ю.Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде. С. 12.

3Корухов Ю.Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде. С. 22—23. Эта же позиция нашла свое отражение и в его более поздней работе: Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Óêàç. ñî÷. Ñ. 652.

4Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Óêàç. ñî÷. Ñ. 652.