Актуальные вопросы теории и практики предъявления лиц для опознания. Монография

При указанных обстоятельствах предъявление фотографии Бо- чорошвили вышеуказанным потерпевшим нарушением закона не является.

Доводы о том, что лица на фотографиях имеют значительные отличия во внешности с Бочорошвили, не соответствуют действительности.

Вопреки доводам жалоб, фотографии предъявленных лиц являются достаточно четкими, со стороны потерпевших каких-либо замечаний на качество фотографий не поступало.

Описание примет преступников в показаниях предварительно допрошенных потерпевших Б., Р. и <...> не свидетельствует о том, что результаты опознания являются недостоверными.

Некоторые неточности, которые являются несущественными, объясняются субъективным восприятием потерпевших, а также давностью произошедших событий. При этом ссылка на опросы потерпевших Р. полученных до возбуждения уголовного дела, не может быть принята во внимание на основании ч. 3 ст. 240 УПК РФ, поскольку они не являются доказательствами и суд обоснованно отказал в их исследовании в судебном заседании.

Потерпевшие Р. и <...> уверенно указали на осужденных Бочо- рошвили и Будилова как на лиц, совершивших преступление. Они пояснили, что Бочорошвили из-за жары расстегнул часть маски и они смогли его рассмотреть, а Будилов также приносил Р. воды и она его запомнила.

Причины того, что в ходе следствия Р. и <...> ошибочно опознали других лиц, А. и Д. выяснялись в судебном заседании. Указанная ошибка связана с тем, что данные лица очень похожи на Будилова и Бочорошвили и предъявлялись на опознании в масках.

Данный факт не свидетельствует о том, что опознание Бочорошвили и Будилова является ошибочным. Результаты опознания Бо- чорошвили Б. оценивалось судом в совокупности с изъятым в его жилище пистолетом, опознанным двумя потерпевшими, и с показаниями потерпевшего К., который после просмотра видеозаписи нападения на автозаправку показал, что преступник, опознанный Б. как Бочорошвили, одинаковым образом держал пистолет и похож на него по телосложению.

Опознание Бочорошвили потерпевшими Р. и <...> оценивалось в совокупности с протоколами об опознании Будилова, у которого Бочорошвили проживал, с учетом заключения эксперта о наличии следа пальца руки свидетеля С. на бутылке, обнаруженной в доме, где проживали Будилов и Бочорошвили, показаний К. о том, что эту бутылку принес Бочорошвили, показаний Самсонова, сдавшего

в ломбард ювелирные украшения потерпевших по просьбе Будилова, ссылавшегося на их принадлежность Бочорошвили, показаний Будилова об этих же обстоятельствах и других доказательств.

Доводы о том, что Бочорошвили предъявляли потерпевшим более одного раза, материалам уголовного дела не соответствуют.

Об отсутствии каких-либо иных протоколов опознания при ознакомлении с материалами уголовного дела заявлено не было. Р. указывала, что опознавала только двух лиц — А. и Бочорошвили.

ǨȗȍȓȓȧȞȐȖȕȕȖȍ ȖȗȘȍȌȍȓȍȕȐȍ ǪȍȘȝȖȊȕȖȋȖ ǹțȌȈ ǸȖșșȐȑșȒȖȑ ǼȍȌȍȘȈȞȐȐ ȖȚ 17 ȌȍȒȈȉȘȧ 2013 ȋ. ȹ 1-ǨǷǻ13—30

(ȐȏȊȓȍȟȍȕȐȍ)

Грибов Д.В. признан виновным в незаконном ношении огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, совершении группой лиц по предварительному сговору: покушения на убийство К. и З. и убийство последнего.

Из материалов дела видно, что потерпевший К. уверенно опознал осужденного Грибова как лицо, которое вместе с другим не установленным следственными органами лицом стреляло по потерпевшим.

При этом К. дал подробное описание черт лица человека, который ранее им опознан как Грибов. Он указывал особенности, о которых говорил и во время предварительного следствия: оттопыренные уши, характерная улыбка, которую продемонстрировал Грибов

âсудебном заседании.

Ñутверждениями в жалобах о том, что опознание потерпевшим Ковалевым осужденного Грибова проведено с нарушениями уго- ловно-процессуального закона, нельзя согласиться.

Из материалов дела видно, что осужденный Грибов был предъявлен для опознания в соответствии с ч. 4 ст. 193 УПК РФ вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. Потерпевший не знал ни одного из участвующих в деле лиц. Каких-либо замечаний, в том числе относительно внешних данных лиц, участвующих в следственном действии, от опознаваемых не поступало, так же как и от других участников процесса.

Правильность сведений, содержащихся в протоколе опознания,

âтом числе и опознание по улыбке, подтвердил в судебном заседании не только К. но и участвовавший специалист Д.

Доводы Грибова о том, что на улице было очень темно, поэтому К. не мог разглядеть приметы стрелявших, также проверены судом, оценены в совокупности со всеми материалами дела и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку опровергнуты показаниями

свидетелей Ц. и В., наблюдавших обстановку на месте преступления, свидетелей Н. С., К. Х. о том, что, когда они прибыли к месту преступления спустя некоторое время, начинались вечерние сумерки, но видимость была хорошая; свидетеля П., подтвердившей, что через окно она видела, как К. «вывалился» из машины, держась при этом за правый бок, также свидетелей П. М., проанализировав которые суд пришел к выводу о том, что видимость на улице являлась достаточной для наблюдения К. и вышеуказанными свидетелями значимых для каждого из них обстоятельств.

Кроме того, из материалов дела видно, что потерпевший К. дал описание также одежды, в которой находился Грибов, что согласуется с показаниями свидетеля под псевдонимом <...>, который незадолго до производства выстрелов видел Грибова в такой же одежде движущимся на автомобиле в сторону места преступления. Оснований не доверять показаниям свидетеля под псевдонимом у суда не имелось.

При этом свидетель Н., подтверждавшая алиби Грибова, утверждала, что темноты типа «выколи глаз» на улице не было.

Допрошенный в качестве свидетеля врач-офтальмолог также подтвердил тот факт, что К. мог разглядеть Грибова.

DzȈșșȈȞȐȖȕȕȖȍ ȖȗȘȍȌȍȓȍȕȐȍ ǪȍȘȝȖȊȕȖȋȖ ǹțȌȈ ǸȖșșȐȑșȒȖȑ ǼȍȌȍȘȈȞȐȐ ȖȚ 12 ȐȦȓȧ 2012 ȋ. ȹ 41-Ƕ12—36ǹǷ

(ȐȏȊȓȍȟȍȕȐȍ)

Мхитарян С.С. и Егиазарян А.А. обвинялись органами следствия в превышении должностных полномочий, а Мхитарян С.С., кроме того, в получении взятки в виде денег в крупном размере за действия в пользу представляемого взяткодателем лица (В.), которые входили в его (Мхитаряна С.С.) служебные полномочия.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 19 апреля 2012 г. признан недоказанным факт превышения должностных полномо- чий в отношении В. и Е.К.К. 29.09.2010 г., а также признан недоказанным факт получения взятки от Е.К.К. по событиям с 29.09.2010 по 27.10.2010 г., поэтому в соответствии с п. п. 1, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ Мхитарян С.С. оправдан по ч. 1 ст. 286, п. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ ввиду неустановления события преступления, а Егиазарян А.А. оправдан по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ ввиду неустановления события преступления.

В кассационном представлении ставится вопрос об отмене приговора в связи с существенными нарушениями уголовно-процес- суального закона, выразившимися в ограничении прав государст-

венного обвинителя на представление доказательств, что повлияло на содержание ответов присяжных заседателей при вынесении вердикта. В результате этого Мхитарян С.С. и Егиазарян А.А. были необоснованно оправданы.

Âпредставлении указывается, что стороной защиты с целью незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей потерпевшим и свидетелям неоднократно задавались провокационные вопросы с целью поставить под сомнение достоверность показаний свидетелей и потерпевших. Подобное поведение стороны защиты в судебном заседании было направлено на создание у присяжных заседателей негативного мнения о необъективности проведенного следствия, необъективности государственного обвинителя, поддерживающего предъявленное обвинение в суде, и необъективности председательствующего по делу судьи.

Защитой неоднократно с целью незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей задавались вопросы, которые ставили под сомнение законность получения доказательств в ходе предварительного расследования.

Кроме того, по ходатайству стороны защиты судом необоснованно были исключены протоколы опознания Егиазаряна А.А.

Таким образом, по мнению автора представления, был нарушен принцип равенства сторон и состязательности судебного разбирательства, что повлекло за собой постановление необоснованного оправдательного вердикта.

Âвозражениях на кассационное представление адвокаты Лившиц В.Л. и Алексеев В.Г. не согласны с доводами государственного обвинителя, просят оставить приговор без изменения, а кассационное представление без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления и возражений на него, судебная коллегия в том числе отметила следующее.

Доводы государственного обвинителя о том, что судом необоснованно были исключены протоколы опознания Егиазаряна А.А., являются несостоятельными.

Âсоответствии со ст. 193 УПК РФ опознающий предварительно допрашивается о приметах и особенностях, по которым он может опознать соответствующее лицо. Опознание лица по фото может быть проведено лишь при невозможности предъявления самого лица.

Эти нормы закона на предварительном следствии были нарушены.

Âходе судебного следствия сторона обвинения намеревалась предъявить присяжным заседателям четыре протокола предъявления фотокарточек Егиазаряна для опознания потерпевшей В. и свидетелями В., К. и Е.

Несоответствие уголовно-процессуальному закону этих доказательств заключалось в том, что указанные лица, будучи допрошенными до опознания, не указывали тех примет и особенностей Егиазаряна, по которым они его якобы опознали впоследствии. Возможность для опознания лично Егиазаряна у органа предварительного расследования имелась, поскольку Егиазарян находился по месту производства следствия, работал в органах внутренних дел, не скрывался, но, несмотря на это, даже не был вызван к следователю. К спорным протоколам были приобщены не те фотокарточки, которые предъявлялись опознающим.

Указанные нарушения были правильно оценены судом как существенные и влекущие недопустимость доказательств. Протоколы опознания Егиазаряна по фотокарточкам были обоснованно исключены судом из числа доказательств.

ǨȗȍȓȓȧȞȐȖȕȕȖȍ ȖȗȘȍȌȍȓȍȕȐȍ ǪȍȘȝȖȊȕȖȋȖ ǹțȌȈ ǸȖșșȐȑșȒȖȑ ǼȍȌȍȘȈȞȐȐ ȖȚ 2 ȈȊȋțșȚȈ 2016 ȋ. ȹ 31-ǨǷǻ16-4șȗ

(ȐȏȊȓȍȟȍȕȐȍ)

Орудин осужден за убийство И., а Орудина Т.Н. — за оказание пособничества в убийстве потерпевшей.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Назарова С.А. в защиту интересов осужденного Орудина П.П. указывает, что стороной обвинения были представлены в судебном заседании недопустимые доказательства, каковыми являются протоколы опознания потерпевшей И. и свидетелем Ш. по голосу лица, говорившего с ними по телефону в день исчезновения И.

Полагает, что данные протоколы не могли быть представлены присяжным заседателям, в силу того что уголовно-процессуальным законом не предусмотрено опознание по голосу, а также в связи с существенными различиями реальных условий, в которых потерпевшая И. и свидетель Ш. слышали голос, и условий опознания.

Доводы жалоб о том, что протоколы опознания по голосу Орудиной Т.Н. потерпевшей И. и свидетелем Ш. являются недопустимыми доказательствами, не основаны на материалах дела и законе.

Положения ст. 193 УПК РФ, на которые имеется ссылка в жалобе, не запрещают возможность опознания лица по голосу, который имеет индивидуальные признаки, позволяющие различить конкретных лиц по голосу.

Опознание по голосу проведено с соблюдением требований ст. 193 УПК РФ.

Перед началом следственного действия свидетель Ш. была допрошена и пояснила, по каким признакам она сможет опознать голос женщины, позвонившей ей с абонентского номера И.

Признанная потерпевшей мать погибшей И. на допросе также пояснила, что ее дочь и она разговаривали с Орудиной Т.Н. по телефону, она знает ее голос и сможет уверенно опознать ее по голосу.

Условия опознания были сходными с условиями, при которых свидетель и потерпевшая слышали голос лица в ходе телефонного разговора. Свидетелю и потерпевшей были предъявлены для опознания записанные на флеш-карты образцы голосов, которые воспроизведены с помощью ноутбука, после чего они объяснили, по каким признакам опознали голос на одной из флеш-карт.

При таких данных председательствующий не имел оснований для признания протоколов опознания недопустимыми доказательствами и обоснованно удовлетворил ходатайство государственного обвинителя об оглашении в присутствии присяжных заседателей протоколов опознания по голосу, а ходатайство стороны защиты о признании указанных протоколов следственных действий недопустимыми доказательствами, заявленное после их оглашения, оставил без удовлетворения.

ǯǨDzdzȆǿǭǵǰǭ

Обобщение результатов рассмотрения затронутых нами вопросов теории и практики предъявления для опознания живых лиц позволяет сделать следующие основные выводы, сформулировать предложения и рекомендации, направленные, на наш взгляд, на дальнейшее совершенствование правовых и криминалистических основ данного следственного действия.

1.В работе проведен сопоставительный анализ определений предъявления для опознания, содержащихся в криминалистической литературе. Обращено внимание на неточности, содержащиеся в ряде определений. Критический анализ многих из них наряду с обобщением признаков, характерных для данного следственного действия, позволил нам прийти к выводу, что предъявление для опознания живых лиц — это следственное действие, состоящее в демонстрации в порядке, предусмотренном законом, свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому лица (его объективного отображения) в группе сходных в целях установления наличия или отсутствия тождества с тем субъектом, который ранее воспринимался опознающим в связи с расследуемым событием.

2.Учитывая, что сущность предъявления для опознания лица заключается в его отождествлении (идентификации) по мысленному образу, запечатленному в памяти опознающего, другими словами — речь идет об узнавании, рассмотрен вопрос о соотношении понятий «опознание» и «предъявление для опознания». Обращено внимание на недопустимость их смешения и использования как равнозначных, так как опознание является лишь составной частью предъявления для опознания и отличается от него по субъектам и целям проведения. В связи с необходимостью разграничения этих понятий предложено изменить формулировку названия главы 26 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Допрос. Очная ставка. Предъявление для опознания. Проверка показаний».

3.В связи с тем что предъявление для опознания лица является процессуальной формой идентификации, особое внимание обращено на ошибочность предложений, нередко встречающихся в специальной литературе, признавать установление групповой принадлежности (сходства) в качестве цели данного следственного действия. Однако установление групповой принадлежности может явиться фактиче- ским результатом процесса идентификации лица по мысленному образу в ситуациях, когда опознающий не может выделить индивидуальной совокупности частных признаков, необходимой и достаточ- ной для отождествления предъявляемого человека для опознания.

128

4.Предъявление лица для опознания становится возможным, прежде всего, благодаря биологическим свойствам человека, которые определяют внешнюю индивидуальность личности и создают главные предпосылки для идентификации человека по мысленному образу. К таким свойствам относятся:

1) индивидуальность и неповторимость внешнего облика каждого человека;

2) его относительная устойчивость в определенный период времени;

3) рефлекторность, т.е. способность достоверно отображаться в различных носителях информации, в том числе в памяти людей. Эти свойства находят свое выражение в признаках внешности.

5.На основе анализа положений психологии и анатомических данных определен перечень наиболее значимых (опорных) для опознающего признаков и элементов внешности опознаваемого.

6.Определены особенности допроса опознающего о приметах воспринятого им лица, обусловленные психологическими закономерностями восприятия, запоминания, воспроизведения и узнавания, которые необходимо учитывать в каждом случае подготовки и проведения данного следственного действия, а также предложены отдельные тактические рекомендации по повышению его эффективности.

7.Рассмотрены важные проблемные вопросы предъявления для опознания, в том числе о допустимости предъявления лица для опознания, если опознающий не смог назвать при допросе его примет, но уверенно заявляет, что опознает его при встрече. В специальной литературе часть ученых допускают предъявление для опознания в подобных ситуациях, большая часть авторов активно возражают против этого. Очевидно, что вопрос далеко не простой и требует взвешенного подхода.

По нашему мнению, если при допросе не были названы приметы человека, то невозможно оценить достоверность в случае опознания, так как признаки внешности, которые называет опознающий, глядя на опознаваемого, не с чем сравнивать. Они отсутствуют в протоколе проведенного ранее допроса. Поэтому результаты такого предъявления для опознания лица не имеют доказательственного значения как не обладающие свойством достоверности.

Выходом из подобных ситуаций, которые не являются редкостью на практике, могло бы стать более широкое использование возможностей полиграфа для проверки достоверности узнавания.

8.На основе анализа сложившейся практики и обобщения рекомендаций, изложенных в специальной литературе, предложен перечень подготовительных мероприятий по предъявлению лица для опознания, включающий в себя:

1) допрос потенциального опознающего;

2) подбор лиц, среди которых будет предъявляться опознаваемый;

3) обеспечение участия понятых;

4) выбор времени и места проведения опознания;

5) решение вопроса об участии защитника, переводчика, педагога, специалиста, законного представителя и других субъектов уголовного процесса;

6) принятие мер по обеспечению охраны опознаваемого, являющегося подозреваемым или обвиняемым;

7) подготовку необходимых технико-криминалистических средств.

9.С учетом сложившейся практики рассмотрен наиболее оптимальный, на наш взгляд, вариант предъявления для опознания в условиях, исключающих восприятие опознающего опознаваемым. Уточнен алгоритм действий следователя при предъявлении для опознания в данной ситуации.

10.Основания, с которыми УПК РФ (ч. 3 ст. 11) связывает возможность предъявления для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым, в ряде случаев по формальным основаниям не позволяют принимать решение о его проведении, даже когда возникает реальная необходимость обеспечения безопасности опознающего. В связи с этим предложено принимать решение о предъявлении для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым по внутреннему убеждению следователя, основанному на оценке следственной ситуации или по просьбе (ходатайству) опознающего либо других заинтересованных лиц.

11.С учетом требований ч. 3 ст. 193 УПК РФ, исключающей возможность повторного опознания лица тем же опознающим и по тем же признакам, рассмотрена проблема соотношения предъявления для опознания и оперативно-розыскного мероприятия «отождествление личности», предшествующего проведению данного следственного действия. На основе анализа сложившейся практики предложен ряд рекомендаций по проведению «отождествления лич- ности» такими способами, которые бы не препятствовали последующему предъявлению для опознания.

12.Тактические приемы, разработанные криминалистикой для случаев предъявления лиц для опознания на этапе предварительного расследования, зачастую оказываются неприемлемыми в условиях

130

судебного разбирательства по уголовному делу. На основе изучения специальной литературы предложен ряд рекомендаций организационного и тактического характера по оптимизации процесса подготовки и проведения предъявления для опознания людей в суде.

13. Рассмотрен вопрос о допустимости предъявления для опознания лиц по функционально-динамическому комплексу навыков, в том числе по признакам походки, голоса и особенностям речи.

Анализ специальной литературы и правоприменительной практики позволил прийти к выводу, что организовать предъявление лица для опознания по походке очень сложно, так как

1)допрашиваемому — потенциальному опознающему крайне сложно описать особенности походки человека;

2)следователю необходимо подобрать еще двух лиц с аналогич- ными, что и у опознаваемого, достаточно резкими аномалиями походки, что встречается достаточно редко;

3)надо располагать значительным по площади изолированным участком местности, где предъявляемые лица могли бы свободно передвигаться;

4)опознаваемый имеет реальную возможность временно изменить характерные для него признаки походки, чтобы избежать его идентификации опознающим.

Поэтому доказательственное значение такого предъявления для опознания невелико и его проведение представляется нецелесообразным.

14.Рассмотрены особенности тактики предъявления лиц для опознания по признакам голоса и речи. Предложены рекомендации организационного и тактического характера по предъявлению лиц для опознания по признакам голоса и речи. При этом установлено, что в настоящее время в криминалистической литературе отсутствует единая, общепринятая классификация таких признаков, что существенным образом затрудняет выяснение примет и особенностей голоса и речи опознаваемого лица в процессе допроса опознающего, а также усложняет оценку достоверности результатов опознания. На основе анализа специальной литературы предложена классификация признаков голоса и речи, которая может быть использована и при допросе, и при опознании, и при оценке полученных результатов.

15.На основе анализа правоприменительной, и прежде всего судебной, практики даны рекомендации по процессуальной оценке хода и результатов предъявления для опознания живых лиц на предмет достоверности и допустимости с учетом обобщения наиболее распространенных ошибок, допускаемых в ходе подготовки и проведения данного следственного действия и фиксации его результатов.