А только что небо было голубое. Тексты об искусстве
.pdf191 Людвиг Бёрне. Потому что он любит его. Настоятельный совет: не доверяйте Бёрне
стиль письма, что всем последователям летел песок в гла- за. Я купил книгу за одну марку, и это в то время была для меня значительная инвестиция, потому что единицами из- мерения для меня были 10 пфеннигов за строчку в газете «Fuldaer Zeitung» и, гораздо реже, 19 пфеннигов за строчку во «Frankfurter Allgemeine». Сегодня я понимаю: я мог бы с полным правом получить налоговый вычет за использова- ние «Бабских капризов» в своей работе свободного автора, потому что вряд ли кто-то другой из авторов прошлого (ко- нечно, наряду с Гейне и, позднее, с журналом «Querschnitt» ГерманафонВеддеркопа168,а ещес пружинящимитекстами Тухольского) сильнее повлиялнато, как я пишу о современ- ности. Так что вы понимаете, почему эта премия является для меня особой честью.
Бёрневсегда хотел рассказывать о произошедшем не как о чем-то прошлом, а в настоящем времени, потому что онименнов настоящемвременичто-тоузнал,прочиталили увидел. Так Бёрне стал для меня тайным распорядителем временных форм, когда я попытался рассказать о 1913 годе как о стремительном настоящем.
Вторая,оченьважнаявстречас Бёрнепроизошларов- ночерездвадцатьлет.Однойизпервыхкартин,чтомнеуда- лось продать в Берлине на аукционе в качестве арт-дилера, был давно известный мне небольшой портрет Бёрне при- мерно 1835 года, украшавший во Франкфурте одну солид- ную частную коллекцию искусства романтизма. Угловатый, неистовый, буйный Бёрне кажется на этом портрете удиви- тельномягким.Какбыблизкотыниузнавалчеловекачерез его слова, все равно это не та близость, что возникает, когда смотришьчеловекув глаза.Я увиделтогдав глазахЛюдвига
168 Герман фон Веддеркоп (1875–1956) — немецкий писатель, издатель.
192 Литература
Бёрне тоску, теплоту и что-то несбывшееся. И с того момен- та я с недоверием отношусь к мифу о его ненависти к Гёте.
Отмечу в скобках: картина отправилась в Еврейский музейв Берлине,а моглабыпригодитьсяи франкфуртскому музею романтизма. Скобки закрываются.
Вернемся собственно к искусству. Но не к тому, ко- торым я сейчас занимаюсь ежедневно, то есть к живописи 20-х и 30-х годов XIX века, когда художники и современ - ники Бёрне тоже боролись за свободу — свободу в живопи си, не политическую, а эстетическую. Я хочу поговорить об «Искусстве в три дня стать оригинальным писателем». Такое замечательное название дал Бёрне одному из сво- их эссе. На этой напряженной неделе этот заголовок был для меня очень актуальным, потому что я решал очень похожую задачу: в три дня стать автором оригинальной лауреатской речи. Бёрне в своем коротком эссе выступа- ет за аутентичную запись того, что важно для автора. Зиг- мунд Фрейд считал этот текст учредительным документом метода свободных ассоциаций в психоанализе. Но и этот текст Бёрне, как всё, вышедшее из-под его пера, таит в себе большую опасность.
Ибо бесчисленные миллионы читательских коммен- тариев в интернете ежедневно демонстрируют ложную ин- терпретацию призыва Бёрне к тому, чтобы каждый записы- вал и сообщал другим то, что наварил его котелок. Каждое письмо,каждыйафоризм,каждаястатьяБёрнеучитнастому, что оригинальным писателем сумеет стать только тот, кто располагает истинной душевной чуткостью, способен к са- мокритикеи критическомусуждению,наосновекоторыхон и дает ход своим ассоциациям. А еще, что немаловажно, он готов отвечать за свои слова.
Кроме того, и сам Бёрне знал, конечно, что у лю- бой аутентичности двойное дно. Двойное дно его как будто
193 Людвиг Бёрне. Потому что он любит его. Настоятельный совет: не доверяйте Бёрне
аутентичного ожесточения против Гёте состояло, на мой взгляд, в следующем: это бунт сына, родившегося во Франк- фурте в 1786 году, против отца, родившегося во Франкфур- те в 1749 году.
Конечноже,всепсихологическиеинтерпретациимож- нодеконструироватьнаосноветойжепсихологии.Нотакмы не продвинемся вперед. А в попытке интерпретировать так называемую ненависть Бёрне к Гёте как классический кон- фликт поколений кроется большой потенциал, как вы сей- часувидите.Бёрнехлопаетдверью,слушаетгромкуюмузыку и взывает к отцу Гёте, что тот, мол, тоже когда-то был моло- дым, а теперь все позабыл. Наверное, примерно так. «Бёрне ненавидел Гёте за то, что тот сделал невозможной любовь к нему», — это удачная формулировка Норберта Эллера169, исследователя конфликтов в истории литературы.
Теперь вернемся обратно в тот февраль 1828 года. ЧтоБёрненаписалсвоейспутницежизниЖанеттеВоль,что он чувствовал, когда двигался в сторону Гёте, своей звезды, притяжение которой он ощущал на протяжении всей жиз- ни? Любое высказывание Гёте он не просто читал, а впиты- вал в себя и немедленно комментировал, но цитировал не всегда корректно, то есть, по словам Инге Рипман, он цити- ровал«непоисточнику,а попамяти».Итак:когдаБёрнеуже приближалсяк Веймаруи думало Гёте,емупришелв голову образорла.Величественнойптицы.Котораяпаритнадвсем, чтонедосягаемо.Запомним:когдаБёрнедумаето Гёте,тоон представляет себе орла, а не утку.
ИвотчтоонпишетЖанеттеВоль,своейспутницежиз- ни, оправдывая несостоявшуюся встречу в Веймаре: «Когда я сегодняподъезжалк Веймаруи городвиднелсявпереди,со своимикраснымикрышамив лучахзимнегосолнца,холодный
169 Норберт Эллер (род. 1936) — немецкий германист.
194 Литература
иприветливый, я подумал, что Гёте живет тут уже более пя- тидесяти лет, что он никогда не покидал этот город (он не бывал ни в Париже, ни в Берлине), и меня вновь охватила злостьк этомупокорному,терпеливому,беззубомугению.Он как орел, который устроил гнездо под крышей у портного». Воттаковупрекмолодогок старому:я хочусмотретьнатебя снизу вверх, но не могу. Ты орел, но вот уже много лет ты не поднимался на свою высоту крейсерского полета.
Такчтоделотутнев орнитологии,а в психологии.И не в ненависти, а вот в чем: в глубоком разочаровании. В ситуа- ции с Гёте он повторяет на публичной сцене ту же драму от- чуждения,которуюпережилсосвоимнастоящимотцом.Отец Бёрне Якоб Барух был из тех родителей, которых мы сегодня называем«вертолетами», —онпостояннонависалнадсыном
истаралсянаправитьегожизньв правильноерусло.Нопосто- янно что-то шло не так. Шум пропеллера над головой Бёрне всегда был слишком громким. Уважаемый банкир отправил строптивого сына в Берлин к своему другу, чтобы сын изучал там медицину, но тот вместо этого увлекся Генриеттой Герц, женой друга, и стал страдать от любви. Вскоре из-за больших долгов он поссорился с отцом, и тот велел ему перебрать- ся в Гейдельберг, где его было бы проще контролировать. 24 июля 1807 года Бёрне написал важное «Письмо отцу», но оно осталось без последствий, как и более известное письмо на ста трех страницах, которое спустя двести лет Кафка напи- сал своему отцу. Когда Бёрне снова залез в долги, отец пере- велегонаместополицейскогосекретарявоФранкфурте.Тог- да его еще звали Иегуда Лейб Барух. В 1818 году, когда анти- семитизм набирал обороты, он перешел в лютеранство и сам выбрал себе имя Карл Людвиг Бёрне. Как сказали бы сегод- ня,сменилидентичность.Онбольшененоситфамилиюотца.
Вситуации с Гёте он повторил этот конфликт отца
исына в сфере литературы. Маркузе в связи с Бёрне и Гёте
195 Людвиг Бёрне. Потому что он любит его. Настоятельный совет: не доверяйте Бёрне
говорито «бесперспективностипримирениясторон».Я в этом не так уверен.
Удивительно, как часто Бёрне, сам никогда не имев- ший детей, затрагивает тему отцовства. Например, в сво- ем отзыве на «Вильгельма Телля» Шиллера он вдруг резко
истрастнокритикуетс позициймораливыстрелотцав ябло- ко,стоящеенаголоведрожащегосына.Отецнеможетничего ставить выше жизни своего ребенка, неожиданно пишет он в критической работе о театре. Он кратко и решительно за- являет: «Телль не имел права стрелять, пусть даже и ценой всей швейцарской свободы». Одно из самых удивительных заявлений этого ярого борца за свободу.
Не менее удивительно то, как Бёрне переживает, уз- нав о смерти сына Гёте Августа, человека одного с ним по- коления, который был всего на три года младше. 8 декабря 1830 годаонзаписываетв своемдневнике:«Ужаснаяистория с сыном Гёте!» И далее: «Я чуть не расплакался. Как жесто- ка судьба, погубившая этого сильного человека». Уже здесь мывидимпоразительнуюсамоидентификациюс сыномГёте
ис егопопыткамиосвободитьсяотучастисынавсемогущего отца, но этим она не ограничивается.
В1835 годубылнаписансамыйобъемныйтекстБёрне о Гёте,онжеи последний.Характерно,чтотолькопослесмер- ти Гёте он смог избавиться от желания безудержно коммен- тироватьегожизньи творчествои сумелвыразитьсвоеотно- шениек немув пространном,законченномтексте.И вполне логично, что за основу для этого текста Бёрне взял именно «Переписку Гёте с ребенком», изданную уже после смерти поэта. Он почти неприкрыто идентифицирует себя с моло- дой Беттиной фон Арним, состоявшей в переписке с Гёте, когдапишето ней:«Тот,ктознаетФранкфурт,роднойгород автора, тот поразится тому, как ей удалось взрастить в себе такую свободу ума и сердца». Это, конечно же, автопортрет
196 Литература
Бёрне.И в нападкахБеттинынахолодного,закосневшегоГёте он видит отражение своего отчаяния. Мы же помним слова Генриха Гейне, сказавшего об отношении Бёрне к Гёте: «Он напоминалребенка,которыйтрогаетмраморгреческойста- туии жалуетсянахолодность,недогадываясьо еепылающей сути». Или, как сформулировал Марсель Райх-Раницкий170, видный продолжатель дела Бёрне: «На мой личный взгляд, каждое его слово против Гёте было обоснованным и в то же время несправедливым». Они оба догадывались, что дело было далеко не только в ненависти.
И вот Бёрне предваряет свою пылкую рецензию на «ПерепискуГётес ребенком»,написаннуюв 1835 году,слова- мииз«Прометея»Гёте.ОнапроприируетбунтПрометеяпро- тивЗевса,бога-отца,чтобынаправитьсвойгневнаавтора,ко- торогосчитаетзакосневшимв самодовольстве:«Мне —чтить тебя? За что? / Рассеял ты когда-нибудь печаль / Скорбяще- го? / Отер ли ты когда-нибудь слезу / В глазах страдальца?»
Разве это тон человека, который ненавидит? Кафка пишет в своем «Письме отцу»: «Я пишу о тебе, и в своем письме я жалуюсь только на то, на что не мог пожаловаться натвоейгруди».И Бёрневедетсебяоченьпохоже.А чточув- ствовал сам Гёте, якобы памятник самому себе, когда читал то, что о нем писал Бёрне — например, гневную рецензию на высокопарность и безжизненную классицистичность его переписки с Шиллером?
Естьодинисточник,изкоторогомыузнаем,какблиз- ко к сердцу принимал Гёте нападки со стороны Бёрне. Глав- ному придворному проповеднику Рёру, которого он выбрал себедлянадгробнойречи,онпризнался,явноподвпечатле- нием от критики Бёрне в адрес его переписки с Шиллером:
170 Марсель Райх-Раницкий (1920–2013) — немецкий литературный критик, публицист.
197 Жан Поль. Развязать немцам язык
«Это прелюдия к нашей надгробной речи. А вы произнесе- те для меня другую речь». Гёте не уточняет — речь получше или более правдивую. Он говорит только — другую. Конеч- но, сам он понимал лучше остальных, что неистовый Бёрне чувствовал в нем непрожитые жизни и бичевал поражения, вызванные отказом от них. То есть он чувствовал в негодо- вании Бёрне горькую правду прославившейся впоследствии революционной франкфуртской диалектики, согласно ко- торой выступление против (Dagegensein) всегда является
иучастием (Dabeisein). Гёте был для Бёрне и орлом, и Зев- сом.И кактутреагировать,кромекакс яростью,еслитысам стремишься ввысь.
Былав жизниБёрнеещеоднасвязь,котораяпонака- лунапоминалаотношениек Гёте, —связьс ГенрихомГейне. В нейбылоченьпохожийтрагизм.Раздорс Бёрнеогорошил Гейне, потому что он видел в нем родственную душу. Поче- му, спрашивал себя Гейне, он так воюет со мной? Краткий
иточный ответ дал ему издатель Кампе: «Потому что он вас любит». Я сегодня не мог ограничиться такой краткой фор- мулировкой, мне понадобилось еще несколько слов, но сда- етсямне(и сейчася осмелюсьнанедопустимоеупрощение), чтоздесь-тои кроетсятайнаяпричинатакназываемойнена- висти Бёрне к Гёте: он его любил. Но не волнуйтесь, мы ведь знаем, что это ничего не упрощает.
Жан Поль. Развязать немцам язык
Нашевялое,усталоевремяподверженоневротическомуцик лу булимии: безудержное глотание и выплевывание искус- ства,литературыи репутацийсталоглавнойметафоройкуль- туры. Наше счастье, что хотя бы юбилеи и годовщины ино- гда дают повод ненадолго задуматься и пожевать. А иногда
198 Литература
самапарализующаядействительностьмотивируетоглянуть- ся назад в поисках утешения и чего-то веселого: без малей- шей связи с круглыми датами Германия вдруг воспылала любовью к одному из величайших своих литераторов, кото- рый сто семьдесят лет спал в катакомбах забвения, — к Жан Полю (1763–1825).
И начала целовать его, причем страстно. «Во время поцелуя интересы совпадают», — написал как-то Жан Поль. Наверное,этозначит,чтодляпоцелуянужныдвое.А в нашем случае — человек, который имеет такую ценность, чтобы его открылизаново,и время(общество,литератураи т. д.),кото- рое вдруг обнаруживает, что это очень хорошо, когда у кого- то есть ценность — и не только рыночная. Итак, в 1996 году Германия открыла для себя Иоганна Пауля Фридриха Рих- тера (псевдоним Жан Поль), который утверждал, что «пере- вел только четверть своего имени». Но и эта четверть дает отличную возможность для языковой игры: «вместо Jean Paul можно писать Pohl, или Schang, или Schang Pohl»171.
Звучитпо-китайски,а стенамолчания,окружавшаяегоимя, была примерно так же длинна, как Китайская (которую, го- ворят, видно даже из космоса — кстати, как и бельгийские автострады).
Жан Поль ковал и вытачивал немецкий язык, пока тот не начал сверкать и озарять своим светом далекие сфе- ры,вплотьдонашеговремени.Нужнотолькоиметьсмелость иногда смотреть в зеркало заднего вида. И гляди-ка: этот язык до сих пор блестит. Нужно просто чуть-чуть почистить его,какобычнои поступаютс добрымсеребром.Этимсейчас филологи и занимаются. Курт Вёльфель и Томас Виртц уже выловили из необозримых архивов с наследием Жан Поля первое серебро — в будущем мы получим шесть увесистых
171 Цитата из автобиографии Жан Поля.
199 Жан Поль. Развязать немцам язык
томов, которые помогут нам заглянуть в горы неопублико- ванных рукописей. Их улов уже велик: раздумья, абсурдные наблюдения,шуткиот«самого,пожалуй,гениальногомасте- ра афоризмов из всех, что у нас были» (Рольф Фольман172).
Нопреждевсегоонбылодержимымписателем.И вот ещеважныймомент:одновременнос открытиемларцас на- следиемписателяфранкфуртскийкаталог-рассылка«2001» предложилмассовомучитателюканоническоесобраниесочи- ненийЖанПоля,переизданноеиздательством«Hanser»,по невероятнонизкойцене:последешевыхпереизданийжурнала «Факел»и «Собраниясочинений»Лихтенбергаэтобылоче- реднойподвигмаленькогоиздательства.ЖанПольсталродо- начальникомновойлитературнойтрадициив Германии —со своим идеальным коктейлем из гротескного юмора, сатиры, буйной фантазии и романа ужасов, со своим паноптикумом из удивительных происшествий и редкостных чудаков, со своими внезапными сменами перспективы, с настойчивым подрывом обывательской идиллии и с искусными отклоне- ниями от темы, которым он научился у Лоренса Стерна.
КаролинаРихтертакописывалапервыйкабинетсвое- гомужа,в которомпосетителинаблюдали,как«грушии не- мытыевинныебокалы»складываютсяв «писательскийбио- топ»:«ПередканапеЖанПолястоитстолизсосны,накото- ромонв толькоемуведомом,совершеннонепостижимомдля чужих глаз порядке разложил все свои письменные принад- лежностии бумаги.Справаотстола —этажерка,с которойон может в любой момент достать все, что нужно, не поднима- ясь с места, там тщательно расставлены в ряд его рукописи, дневники,выпискии т. д.Беззеркала,безгардин,с плохими стульями — таков был кабинет Жан Поля».
172 Рольф Фольман (род. 1934) — немецкий писатель, литературный критик.
200 Литература
Стоя, сидя или лежа, он постоянно делал записи. Выписывал забавные места из сочинений своих учеников в шварценбахской школе. Записывал болтовню с соседями. Выспренные высказывания филологов. Надписи на стенах туалетов. Почти как учителишка Вуц, наверное, самый из- вестный его герой, из-за нехватки средств написавший соб- ственную библиотеку, Жан Поль на протяжении жизни за- полнилвыпискамии цитатамистодесятьтолстыхтомов.Он всёзаписывал,сохранялв бесконечныхизвивахи тайныххо- дахсвоегомозгаи периодическивыдавалобратно,ужев но- вых комбинациях — для собственной продукции ему служи- ли тетради, на обложках которых значилось «Мысли» или «Идеи». Помимо выписок из литературы и разговоров, со- хранившихся в бесчисленных тетрадях, Жан Поль находил материалдлятворчестваи в другом,никогданеиссякающем источнике —в наблюдениизамиром.В егодаренаблюдателя наивная детская неподкупность соединяется с чудачеством: «Дажестоящиечасыразв деньпоказываютправильноевре- мя», — записал он однажды, или вот: «Растения принимают пищу и не производят экскрементов».
Современникамнравилось. С 1795 года, когда вышел «Геспер»,и до1815 годаонбылавторомбестселлеров.Толь- ковеликийпоэтГётенеоченьеголюбил(«мозговыесудоро- ги»), а это было, как мы знаем, добрым знаком, мы сегодня помним исключительно имена тех, кого Гёте ругал, а не тех, кого он осыпал похвалами.
Жан Поль был сыном деревенского пастора, после ранней смерти которого семья терпела лишения, был сту- дентом в Лейпциге, потом подрабатывал частными урока- ми в регионе Майнингена, затем перебрался в Веймар, от- куда уехал в некотором разочаровании (Шиллер сказал, что он «будто с Луны свалился»). Разочарованы были и поки- нутые им женщины, вместе с которыми белокурый дамский