А только что небо было голубое. Тексты об искусстве

161 Картинки одного года. 1913, или Являются ли художники пророками?

последней, именно такая внеположенность по отношению к миру делает возможным ясный взгляд на него.

ГолоМанн139 сказал,чтозадачаисторикасостоитв том, чтобыброситьсяв потоксобытийпрошлогои отдатьсянаего волю,ноодновременнос этимпристальнонаблюдатьзапото- ком, рассматривать его со всех сторон со знаниями потомка. Как же нам наилучшим образом окунуться в бурный поток 1913 года?Во-­первых,можносмотретьнакартины,написан- ныев тотгод,полныестраданий,страха,экстазаи силы.Лю- бые попытки одномерной интерпретации выставки в музее Франца Марка с ее богатой и качественной палитрой будут просто смешны. Во-­вторых, на выставке у нас есть возмож- ность заглянуть в почтовые ящики 1913 года. Почтовая от- крытка умеет фиксировать мимолетное. Первую открытку отправил Пауль Клее 9 сентября 1913 года. В этот день в Ве- неции умер Герхард Фишер, сын Самуэля Фишера, который только что опубликовал в своем издательстве «Смерть в Ве- неции» Томаса Манна. В тот же день, 9 сентября 1913 года у острова Гельголанд упал в море первый немецкий воен- ный дирижабль, угодивший в смерч. В Вене Франц Кафка посетил«Второймеждународныйконгресспопредотвраще- ниюнесчастныхслучаеви спасательномуделу»,а в Лондоне ВирджинияВулф9 сентября1913 годапопыталасьпокончить с собой, приняв большую дозу снотворного. Если задаться целью найти в истории предвестия катастрофы, то этот день был богат на них. В тот же день 9 сентября 1913 года Пауль Клеесиделзастоломсосвоимдругом-­художникомЛуиМуа- лье,с которымонв феврале1914-гоотправитсяв легендарное «ПутешествиепоТунису».И вотизбернскихгорПаульКлее шлет Альфреду Кубину открытку с приветом. На открытке

139 Голо Манн (1909–1994) — немецкий историк, эссеист, сын Томаса Манна.

162 Погружаясь в 1913 год

изображены горы, а Клее пририсовал несколько милых ма- леньких зверушек в своем стиле. И мы понимаем: человек, видевший«ангелаистории»,повернувшийся,пословамВаль- тераБеньямина,«спинойк будущему»,9 сентября1913 года пребывал в прекрасном расположении духа.

А Франц Марк? Марк, этот удивительный адепт пре- красного царства зверей, смотрит на прирученную косулю в своемсадуи рисуетпочтовыеоткрытки —такиенарядные, красивыеи отрешенные,чтосегодня(в отличиеот1963 года!) оникажутсянаммаксимальносовременными.А черезгодон умер.Можетбыть,оннаписал«Волков»,с подписью«Балкан- скаявойна»,потомучтопредчувствовал,чтов концеконцов всё будет растерзано и что звериное начало не укротить ак- варельными красками? Или просто потому, что газеты мно- го писали о войне на Балканах, потому что его жена Мария боялась войны и потому что он представил себе волков во- площением зла? Тот, кто рисует войну на Балканах, — пред- чувствует ли он начало мировой войны? Или мы уже поза- были бы, что на Балканах была какая-­то война, если бы она не стала началом мировой? А когда мы, в нашем 2013 году, тратиммассусили средствнато,чтобыволкисновапосели- лись в нашей стране, — разве мы не романтичнее и не наив­ нее Франца Марка?

Третья открытка была написана в последний день 1913 года. Написал ее Вильгельм фон Боде, великий му - зейный генерал из Берлина. Тот, кто видит себя в широ - ком историческом контексте, как этот знаток и любитель Ренессанса, тот тщательно подбирает антураж для перехо- да в 1914 год. Новогодний привет чете Дювинов в Париж украшен дюреровским портретом матери 1514 года, нари- сованным четыреста лет назад. А снизу замечательная при- писка — «the old year». Интересно, что подумали Дювины, когда прочитали открытку в первые часы нового года? Так

163 Рихард Демель. Главная фигура 1913 года в Гамбурге

или иначе, это такой взгляд на мир, который требует высо- чайшего мастерства: оглядываться на будущее, как на про- шлое. А у нас такой план: попробуем посмотреть на 1913 год как на странное настоящее.

Рихард Демель. Главная фигура 1913 года в Гамбурге

Сегодня я наконец завершаю книгу «1913». Или, выражусь болееосторожно,я наконецнаписалещеоднуглаву.Четыре годаназад,когдав скоростныхпоездахизГамбургав Берлин и из Берлина в Гамбург я писал и перечитывал свою книгу о том необычном годе, мне постоянно попадался некий Ри- хардДемель —в перепискеМаксаБрода,в антологияхкруп- нейшихписателейилив числеосновныхучастниковпервого журнальногопроектаКуртаТухольского140.В моихдокумен- тахимеетсябессчетноеколичествоупоминанийРихардаДе- меля, а также Иды Демель, а рядом всегда вопросительный знак. «Так кто же это такой?» — спрашивает он.

Погрузившисьв культурнуюжизнь1913 года,я сразу понял, какое значение имел Демель, насколько повсемест- ным было эхо его влияния — но источник энергии в центре этого поля оставался для меня неизвестным. Повсюду были следы его присутствия, его витальности, его воздействия — неважно, идет ли речь о Рихарде Штраусе или об Арнольде Шёнберге,которыйуверял,чтовсеегокрупныекомпозиции были вдохновлены стихами Демеля. Эти и многие другие людипостояннобывалив доменаВестерштрассе,5,который сегодня торжественно открывает свои двери.

140 Курт Тухольский (1890–1935) — немецкий журналист, писатель; речь идет о его журнале «Die Weltbühne» (1905–1933).

164 Погружаясь в 1913 год

НосамДемельтаки оставалсядляменяхимерой,вре- мязанаписаниемкнигипролеталонезаметно,приближался срок сдачи, и поскольку я мог писать только о том, что я из- учил или чем я хотя бы увлекся, Рихард Демель остался за рамками моего калейдоскопа событий 1913 года.

Тотфакт,что,игнорируяРихардаДемеля,я позволил себедосадноеупущение,я осозналтольков тусекунду,когда на публичном чтении фрагментов книги «1913» в Гамбурге ведущийвечераДжованнидиЛоренцозадалмнезамечатель- ный, очень искренний вопрос с двойным дном: если я яко- бы так люблю Гамбург, то почему на протяжении четырех- сот страниц книги город Гамбург ни разу не упоминается?

Такчтовыпонимаете:я испытывалнекоторуюнелов- кость, когда Каролин Фогель и фонд Реемтсма обратились именнокомнес просьбойрассказатьздесьсегодняо томче- ловеке,которогоя такпозорнообошелсвоимвниманием.Но этотстыдоченьбыстрообратилсяблагодарностью,потомучто эта просьба наконец-­то дала мне возможность войти в уни- кальный мир Демелей и их дома, который (и в этом причи- на обращения именно ко мне) Рихард Демель получил в по- дарок в тот самый уникальный 1913 год. Когда в ближайшее время выйдет новое издание книги «1913», то в нем и Гам- бург, и Рихард с Идой Демель получат наконец-­то причита- ющееся им место и книга получит еще одну замечательную грань. «Прекрасный дикий мир» — так называется сборник стихов Демеля, вышедший как раз в 1913 году! Как же я мог упуститьтакое.«Прекрасныйдикиймир» —этопочтитакой же удачный подзаголовок, как «Лето целого века»141.

Но сейчас на дворе осень, мы собрались здесь, в этом так тщательно и любовно отреставрированном доме, и в его

141 Книга Флориана Иллиеса «1913» (2013) имеет подзаголовок «Лето целого века».

165 Рихард Демель. Главная фигура 1913 года в Гамбурге

интерьерах мы действительно как будто переносимся

в1913 год. По этой мебели, по обоям, по стеллажам, по кар- тинам и по всему интерьеру мы чувствуем, что в 1913 году, несмотря на парижский кубизм, несмотря на реди-­мейды Дюшана, несмотря на первый «Черный квадрат», главной идеей был Gesamtkunstwerk. Все предметы связаны друг с другом: столовые приборы, книги, рамы картин, орна- менты на стенах и на картинах — и только Первая мировая война годом позже жестоко оборвала эти последние лианы югендштиля.

Сегодня мы можем снова ощутить, как страстно жиз- нелюбивыйпоэтДемельи еготакаявдохновляющая,мудрая, харизматичнаяженаИдастаралисьреализоватьв этомдоме утопиюдругого,болееоткрытогообщества.И какэтомудуэ- туудавалосьобъединятьзаужиномвсюнесинхроннуюодно- временность 1913 года: у них бывали Штефан Георге и Макс Брод,ЭльзаЛаскер-­Шюлери АрнольдШёнберг,ЭрнстЛюд- вигКирхнери МаксЛиберман.Онибывалив этомдомелич- но — либо это были их письма. Как же я мог упустить пре- красные цитаты из них, они ведь так подошли бы моей кни- ге!Когда,например,ГуставШифлер,известныйгамбургский искусствовед, воспринимавший страсти в основном в виде эстампов художников группы «Мост», написал после празд- нества у Демелей: «Демель танцевала так, что напоминала животное во время течки». Но несмотря на громкую исто- риюс изменой,котораяомрачилаотношенияРихардаи Иды

втот самый, особенный 1913 год, они не расстались до кон- ца жизни — и даже после смерти их пепел соединился в од- ной урне. Именно таков священный и бессмертный пафос 1913 года.Бессмертени этотдом,какмыможемсегодняубе- диться. Gesamtkunstwerk, памятник другому, лучшему вре- мени, памятник свободным мыслям и действиям, памятник удивительной любви. Иными словами, памятник 1913 году.

166 Погружаясь в 1913 год

Темболеес учетомтого,чтосегоднямызнаем,каким образомв тотгоддомоказалсявовладенииРихардаДемеля. Общеизвестно,что18 ноября1913 года,в связис пятидесяти- летием Демеля, неизвестные доброжелатели подарили дом Рихарду и его жене. Но благодаря изысканиям Каролин Фо- гель у нас теперь есть свидетельства той центральной роли, которую Демель играл в духовной жизни немецкоязычных стран предвоенного периода: дарителями были представи- тели культурной и экономической элиты 1913 года. Деньги пожертвовалиСтефанЦвейги ТомасМанн,АртурШницлер и ГугофонГофмансталь,берлинскиеиздателиБруноКасси- рер и Самуэль Фишер, промышленники Эдуард Арнгольд, ВальтерРатенауи ЭберхардфонБоденхаузен.В этомсписке также гамбургские судовладельцы Альберт Баллин и Отто Блом, банкир Макс Варбург и искусствовед Аби Варбург. И так далее: Анри ван де Вельде, Петер Беренс... Элизабет Фёрстер-­Ницше тоже среди дарителей, еще Юлиус Мейер-­ Грефе и Макс Либерман. Когда читаешь этот список, стано- витсястыднозасвоеневежество.Какможнобылонесчитать этогочеловекачастьюОлимпа,есливсеостальныебогиокру- жили его таким почетом?

А если почитать стихи Рихарда Демеля, то... тогда сложность ситуации приобретает еще одно измерение. По- тому что сегодняшнему читателю трудно понять то востор- женноепоклонение,с которымсовременникивстречалиего поэзию. Эти стихи кажутся нам слишком экзальтированны- ми, тяжелыми, патетичными, далекими. Но это очередной урок смирения: нам не следует принимать себя, наше разо- чарование от этих стихов, наше необоснованное высокоме- риезаобъективнуюистину.Тогда,в 1913 году,самыевеликие люди считали его одним из них. Кто знает, может быть, на- ступят такие времена, когда людям это покажется абсолют- ноестественными онибудутнедоумевать,отчегожеДемеля

167 Рихард Демель. Главная фигура 1913 года в Гамбурге

так мало ценили в наше странное время. И как хорошо, что в распоряжениибудущихпоклонниковэтогочеловека,кото- рому когда-­то принадлежала целая эпоха, всегда будет этот замечательный дом.

Тотфакт,чтозапоследниенескольколетс большими затратами сил и средств был отреставрирован в своем изна- чальном виде дом человека, поэзию которого мы сегодня не можем оценить по достоинству, является ярким свидетель- ством цивилизационной просвещенности и независимости от сиюминутных вкусов. Если бы мы не уделяли внимания такому «антициклическому» сохранению ценностей, то ка- койбеднойбылабынашакультураи ееистория,еслибыона лишиласьвсехпамятникови документов,в какой-­томомент вышедшихизмоды.Когдамыприкладываемусилиярадисо- храненияценностей,дажееслинамсейчаснеоченьпонятны ихдостоинства,томыдействуемответственнои сознательно. Давайте будем доверять вкусу Гуго фон Гофмансталя, Пете- ра Беренса, Вальтера Ратенау и Курта Тухольского — может быть,онинетакужи ошибалисьв своемвосхищенииРихар- дом Демелем и его модернистской музой Идой. Вот почему былитакнужныреставрацияи открытиедомаДемеля.И мы должны способствовать тому, чтобы будущее всегда могло заново открыть свое собственное прошлое.

169 Готфрид Бенн. Переписка Готфрида Бенна и Фридриха Вильгельма Эльце

онинаучилисьу самогоБенна)вовсепропасти.В результате «Письмак Эльце»превратилисьв «Переписку»,и одинизса- мых глубоких, отчаянных и безумных монологов немецкой литературы XX века внезапно снова стал диалогом. С точки зрения истории культуры это, несомненно, важнейшая кни- га из изданных весной 2016 года.

Разумеется, письма Эльце не соответствуют тем до- гадкам, что строились вокруг них на протяжении тридцати лет, ведь любые недомолвки возвышают фигуру человека

внаших глазах. Запасы Немецкого литературного архива

вМарбахе — это не спрятанный вклад Германии в мировой культурное наследие, но там столько трогательного, столько страстей и столько культуууры... а еще столько педантично- сти и образованщины, что это даже бесит («Благодарствую за безмерность того, чем вы одарили меня и продолжаете одаривать»). Но это все не имеет значения: Эльце прекрас- но сыграл свою роль в великом замысле мирового духа поэ- зии.ОнподобралБенна,когдатотупалбезсил,онлюбилего бесконечнои отчаянно,онпостоянноудивляли вдохновлял Бенна книгами и неожиданными цитатами, потом он стал кем-­то вроде внештатного секретаря и «начальника произ- водства», как называл его Бенн. Но самое главное — он стал адресатом стихотворений, принадлежащих к числу лучших

внемецкой поэзии XX века, и эти стихи, скорее всего, сги- нули бы, если бы не нашли безопасное убежище в почтовом ящике Эльце. Например, летом 1936 года Бенн пишет свои легендарныестихинаменюганноверскогоресторана«Штадт­ халле».Налицевойсторонерольмопси мороженое-­ассорти, а на обороте — всемирная литература. Листок за листком он отправляет их Эльце. Реакция — недоверие, благоговение, покорность. К примеру, в субботу 5 сентября 1936 года Эль- це идет к почтовому ящику, вдыхает теплый воздух, подни- мающийся от его мрачных рододендронов, обнаруживает