XX век российского образования

Впоследствии ионинская школа коммуна, получившая симво

личное название «Красные зори», стала одним из самых замет

ных и известных в 20 30 е годы воспитательных учреждений по добного типа. Значительное количество делегаций, отечественных и зарубежных, посещали школу колонию. Только за 1931 г. там побывало 4,5 тысячи советских и 240 иностранных посетителей.

Джон Дьюи, известный американский педагог и философ, посе

тивший колонию, дал ей самую высокую оценку.

«Каждому — все» — был максималистский принцип И.В. Иони

на, и это «все» включало в себя самые различные стороны жизни, в том числе труд, приносящий радость прежде всего самому рабо тающему и делающий его счастливым. Организатор «Красных зорь» являлся не только энтузиастом, а и рачительным хозяином,

умелым организатором, блестящим педагогом, первым воплотив

шим те идеи и достижения, которые потом совершенно неспра

ведливо будут связываться только с именем Макаренко.

К несчастью, как и сотни тысяч соотечественников, в 30 с годы

Ионин был незаслуженно отстранен от любимого дела и на пол

века забыт. В сентябре 1937 г. Игнатий Вячеславович и группа его

сподвижников были арестованы. Ионин умер в больнице одного

из северных островов Архипелага ГУЛага 19 февраля 1939 г. Не

спешная его реабилитация пришла только в 1990 г.

Конечно, дело Ионина, как говорится, не пропало даром. В Пе тербурге уже много лет живет и действует объединение энтузиастов студентов и преподавателей Российского педагогического универ ситета им. А.И. Герцена, собирающих по крупицам наследие педа

гога новатора, организующих пропаганду его идей и опыта. Регулярно проводятся встречи бывших краснозоринцев, на которых уже, конечно, очень пожилые люди, буквально лучащиеся внутрен

ним светом и теплом, вспоминают годы, проведенные вместе с Иг

натием Вячеславовичем, как одни из самых счастливых в их жизни.

«Красные зори»

Âся система образования в «Красных зорях» развертывалась

на фоне организации жизни учащихся, всего школьного коллектива, среди окружающего сельского населения. Действовало самоуправление, являвшееся немаловажным фактором внутренней жизни колонии и формирующее са

мостоятельность в каждом воспитаннике.

Органы самоуправления избирались на общем собрании коло

нистов, которые гордо называли себя «строителями «Красных зорь», имея в виду, как их родные пенаты, так и все наше общество в це

лом. Педагоги участвовали не только в работе ячеек содействия —

71

основного структурного подразделения школы, но и во всех трудо

вых процессах: сельскохозяйственных, строительных и прочих.

В«Красных зорях» не было воспитателей в традиционном пони мании, а все педагоги отвечали за определенные направления рабо ты, являлись руководителями трудовых или творческих объедине ний воспитанников. Не существовало отдельных задач школы и дет

ского дома, были одни общие — коммуны. Таким образом стирались

грани между воспитанием и обучением. Немалую роль играло объе

динение краснозоринцев в сводные отряды, что являлось тогда круп

ным педагогическим новшеством. Режим дня строился так, чтобы охватить работой сразу весь коллектив. На полях и в мастерских тру дились с 9 до 13 и с 18 до 20 часов. Ячейки выдавали наряды, контро лировали их выполнение. Общая столовая, совместное проживание,

работа бок о бок — все это способствовало быстрому сплочению пе

дагогического и ребячьего коллектива.

Школа колония развивалась как живой организм, росла, креп

ла, мужала, осуществляя на практике смелые педагогические и

хозяйственные идеи ее основателя. К 1932 г. она превратилась в

настоящий агропедагогический комбинат, включавший в себя

детский дом, где проживало 400 воспитанников, среднюю днев

ную и вечернюю школы, агропедтехникум, дом отдыха.

«Красным зорям» принадлежали 140 га земельных угодий, пар

никовое хозяйство, специализированные фермы, конюшня, пасе ка, столярная, слесарная, сапожная мастерские, учебно производ ственные кабинеты, собственная электростанция, трактор. Большой доход приносили животноводство, рыболовство, разведение цветов

на продажу, в том числе за границу. Самоуправление и хозрасчет тво рили чудеса. Ни о какой обезличке и уравниловке не было и речи.

Враспоряжении питомцев Ионина находились библиотека из

9 тысяч томов, оборудованные спортивные площадки, несколько

лодок и даже прекрасная белоснежная яхта.

Выпускники колонии не порывали с ней тесной связи, являлись членами «Общества старых краснозоринцев», регулярно собирались

на свои съезды. Помимо этого, каждый из выпускников мог в любое время приехать в дом отдыха «Красные зори». Михайловский дво

рец, расположенный посреди старого парка, близость Финского за лива, обилие прудов, речек, земельных угодий — все это создавало у колонистов впечатление жизни в каком то необычном, утопичес ком мире. Они сравнивали себя с героями «Таинственного острова» Жюля Верна, построившими счастливую жизнь своими руками.

Основанная И.В. Иониным школа колония просуществовала

на старом месте до сентября 1941 г., и после недолгого пребыва ния в Ленинграде в марте 1942 г. эвакуировалась в Ярославскую

область. Но это были уже погасшие «Красные зори»…

72

1920-1929

Контекст

Все приливы и отливы политики большевистского руководства в 20 е годы в полной мере сказались на судьбах российского образо вания. Партийная борьба, переход к нэпу и отказ от него, сложные взаимоотношения Сталина и Крупской, индустриализация и кол

лективизация обусловили те или иные повороты в образовании.

В 1920 1921 гг. доминировал прежний курс на осуществление

промышленной модернизации страны на основе военного ком

мунизма. Это отразилось в попытках партийного руководства пе

ревести старшую ступень школы на профессиональные рельсы,

насаждать производственное обучение.

1923 1928 гг. — это время относительно устойчивого развития стра

ны. В образовании также проявились несомненные черты стабилиза

ции. Особенно это характерно для пучебных программ 1927 28 гг.

Обрыв страны в коллективизацию и классовую борьбу в 1929

году резко сказался и на развитии образования. Прежние тенден

ции к доминированию собственно учебных целей оказались ре шительно сломанными, и вновь возобладал курс на вовлечение школьников в общественно производительный труд, их активное участие во всех политических кампаниях.

Образовательная политика

Образовательная политика на протяжении 20 х гг. определялась, разумеется, партийными установками, но все же они носили пока еще не прямой, а скорее установочный характер. Понятно, что

лидеры Наркомпроса Луначарский, Крупская, Покровский, как члены или кандидаты в члены ЦК ВКП(б), проводили партийную линию в образовании, но тоже гибко и опосредованно.

Роль штаба по выработке и осуществлению конкретной обра зовательной политики, тактических решений играл Государствен ный ученый совет, а конкретно его научно педагогическая сек ция, председателем которой была Крупская. В секции были объе динены все наиболее крупные тогда отечественные педагоги, стоявшие на марксистской позиции. И если до 1926 г. главную роль

со свойственным ему максимализмом играл Блонский, то затем на первые позиции вышли более традиционные педагогические деятели — Пинкевич, Шацкий, Пистрак. Именно под их руковод

73

ством и были подготовлены программы ГУСа 1927 года — наибо

лее образовательные и стабильные.

В основе образовательной политики находились три ключевых понятия: материализм, диалектика, классовая борьба. Исходя из этих приоритетов и строилось содержание образования.

Èäåè

Поскольку дореволюционная школа рассматривалась негативно, то

самое пристальное внимание в процессе поиска ориентиров было обращено на достижения тогдашней передовой педагогической мысли, особенно американской. В результате в советской педаго гике 20 х годов, причем с санкции и более того — под давлением

Наркомпроса были воплощены все основные идеи мировой педа

гогики: дальтон план, комплексный метод, метод проектов и т.д.

У руководства Наркомпроса была убежденность в том, что мож

но безбоязненно, причем механически, заимствовать западные

педагогические технологии, как это делается с промышленными

технологиями. Считалось, что технологии стерильны с точки зре

ния идеологии и потому могут продуктивно нести коммунисти

ческое содержание образования.

Разумеется, такой механический перенос всех передовых тех

нологий на скудную почву советской школы не мог не привести к печальным последствиям. В лучших учреждениях — опытных и показательных школах — удавалось достигнуть хороших резуль татов. В массовой же практике все эти замечательные идеи про

фанировались и доводились до абсурда. Впрочем, нельзя не обра тить внимания на одну деталь. В 20 е годы была предпринята пер вая и последняя попытка действительно трансформировать

массовую школу. Перед каждым учителем была поставлена жест

кая дилемма: или он работает по комплексным программам, ис пользует бригадно лабораторный метод, организует экскурсии, ставит опыты, или его увольняют, что в условиях тогдашней мас

совой безработицы означало голодную смерть. И этот императив насильно, как картошку при Екатерине, все же внедрил в массо

вую школу самые передовые педагогические новации.

Судьбы

Гражданская война, вызвавшая массовую эмиграцию, расколола и без того не очень многочисленное научно педагогическое со

общество. В 20 е годы у тех педагогов, которые заявили о себе в дореволюционный период, оказалось четыре дороги, четыре судь

бы. Одни пошли на сотрудничество с Наркомпросом, вошли в

74

научно педагогическую секцию ГУСа (Блонский, Пинкевич,

Шацкий), другие эмигрировали и трудились на ниве педагогики

Русского зарубежья (Зеньковский, Гессен). Вентцелю, оставше муся в Советской России, поневоле пришлось уйти во внутрен нюю эмиграцию, писать «в стол».

Моисей Рубинштейн занимал позицию мягкого оппонирова

ния официальной педагогике, продолжая развивать гуманистичес

кие идеи.

Школы

В это время можно говорить о двух системах отечественного об разования: в Советской России и в Русском зарубежье.

В Советской России выделялась когорта привилегированных

школ — опытно показательных, где была хорошая материальная

база, работали педагоги подвижники. Здесь действительно удава

лось достигать замечательных результатов в обучении. Вся атмос

фера была пронизана творчеством. В укладе школ доминировало

самоуправление. Неудивительно, что именно эти школы исполь

зовались властью как своеобразная витрина. Сюда охотно и по

стоянно возили экскурсии рабочих, крестьян, служащих, а осо

бенно часто — иностранные делегации, которые, как правило,

приходили в полный восторг от увиденного. Особенно в этом пла не характерна Первая опытно показательная станция Нарком проса, которой руководил Шацкий.

Другим типом образовательных учреждений были школы ком

муны и колонии, которые в значительной мере учли печальный опыт послереволюционных лет. Наиболее известными тогда были воспитательные учреждения, действовавшие под руководством

Ионина и Погребинского. О коммуне им. Горького, руководимой

Макаренко, тогда мало кто знал.

Обычная же советская школа, втянутая в непрерывный экспе римент, не смогла обеспечивать необходимый уровень знаний.

Впрочем, тогда это считалось не самым главным по сравнению с коммунистическим воспитанием.

Наследие

В историко педагогической традиции принято считать 20 е годы «золотым веком» развития советской педагогики. И действитель но: никогда больше не будет столь яркого, даже яростного экспе

риментирования. Безудержного заимствования всего самого пе редового и значимого из зарубежного опыта. Духа творческого

поиска, который пронизывал не только педагогическую элиту, но

75

и преподавателей массовой школы. Да и труды педагогов того вре

мени отличались яркостью, нестандартностью мысли. В педаго

гике кипели острые дискуссии. Вместе с тем и идеализировать это обжигающее и притягательное время нет оснований. Если взгля нуть непредвзято, то заметно, что речь шла скорее об использова нии западного опыта, чем о собственном творческом поиске, стро

ившемся на российской национальной педагогической традиции.

И все же: разнотипье и разноцветье школ, серьезные педаго

гические труды, развитие педагогической психологии, добротные

программы ГУСа в итоге действительно составили золотой фонд отечественной педагогики.

Как, разумеется, и все то, что было наработано в школах Рус ского зарубежья, олицетворено в трудах таких педагогических

мыслителей эмиграции, как Зеньковский и Гессен.

Уроки

Это десятилетие как будто специально задалось целью преподать

последующим поколениям педагогов как можно больше поучи

тельных уроков.

Среди них — необходимость тонкого учета соотношения ин

новационности и традиционности при осуществлении образова

тельной политики, опираться как на передовые западные идеи, так и на оправдавшие себя постулаты российской педагогической традиции.

Другой группой уроков стала идея о невозможности растворе

ния процесса обучения в воспитании и социализации. Масштаб ные попытки таких действий, предпринимавшиеся в 20 е годы, каждый раз приводили к утрате школой своих специфических

функций, резкому и неизбежному падению качества знаний уча

щихся.

И, наконец, 20 е годы преподали горькие уроки шельмования педагогов, не укладывавшихся в прокрустово ложе официальной

идеологии, в результате которого оказались вне реального педа гогического процесса немногие уцелевшие выразители отече

ственной гуманистической традиции.

76

1920

«Сейчас общеобразовательная идея заподозривается и ее готовы стеснить, отдалить на самые низы просветительной работы, довести понимание ее до уровня грамотности. Провозглашается, что надо отказаться от общего образования в угоду насаждения

технических знаний. Нужно вернуться от понятия профессионального образования к понятию образования человеческого: прежде человек, потом мастер или специалист».

И. М. Гревс

А.К. Гастев

Îдним из самых ярких и необычных деятелей отечествен

ного образования, несомненно, являлся Алексей Капи

тонович Гастев — русский Форд, революционер в педа

гогике и поэт производственных процессов, зачинатель

теории и практики в профессиональном обучения и на

учной организации труда в нашей стране, заложивший основы оте

чественной кибернетики и программированного обучения.

Жизненный путь Алексея Капитоновича при всех его проти воречиях вместе с тем логично выстраивается в одну строгую ли нию. Родился в 1882 г., в сердце России — Суздале, постигал азы педагогики в Московском учительском институте. Исключенный за революционную деятельность, затем руководил боевой дружи ной, был нелегалом.

Потом — в эмиграции, где работал на лучших промышленных предприятиях разных стран, вникая во все нюансы производствен ной деятельности, шаг за шагом осваивал новую технологию, до полняя полученные знания учебой в Высшей школе социальных наук в Париже.

После Октябрьской революции руководил профсоюзом метал

листов, а затем заведовал отделом искусств Наркомпроса Украи ны. Именно на период гражданской войны пришелся всплеск его

поэтического творчества. Бывало, он выступал со своими произ ведениями и со сцены. Нам они могут показаться несколько стран ными, но в то время «машинерии» Гастева пользовались большой

популярностью. Вслушаемся в эти поэтические ритмы: «Вырас

77

тают стальные плечи и безмерно сильные руки. Я слился с желе

зом постройки, поднялся. Выпираю плечами стропила, верхние

балки, крышу. Ноги мои еще на земле, но голова выше здания. Я еще задыхаюсь от этих нечеловеческих усилий, я уже кричу: «Сло во прошу, товарищи, слова!»

И этим Словом стало создание в 1920 г. Центрального инсти

тута труда (ЦИТ) в Москве. Собственно говоря, всю свою пред

шествующую жизнь Гастев твердо и неуклонно приближался к

идее ЦИТа, к ее реальному воплощению. ЦИТ — основное дети

ще Гастева, его «главное художественное произведение».

Идеи научной организации труда прочно завладели сознанием Гастева. Но Алексей Капитонович не ставил своей целью только повышение производительности труда. «Творческая инженерия,

приложенная как к организационной, конструкторской работе,

так и к деятельности по переделке человека» — вот в чем суть его

метода.

С такими мыслями приступил Гастев к осуществлению абсо

лютно нового в условиях России дела. Проанализировав все ис

торически сложившиеся формы профессионального обучения,

Гастев стал ратовать за создание специальных школ заводов «для

производства рабочей силы» на базе ЦИТа. «В ЦИТ приходит сы

рье, — любил повторять Гастев. — К обучению работника мы под

ходим так же, как и к изделию на предприятии».

Сейчас в целом такая позиция Гастева, отвечавшая устремлен ности всей педагогики 20 х гг. на «перековку», переделку челове ческого материала, воспитание нового человека, представляется,

конечно, странной. Однако и здесь Гастев нашел свою особую гу манистическую тропу. «Каждый токарь — директор своего стан ка, — постоянно подчеркивал он. — Мы кладем решительный ко

нец разделению на так называемый исполнительный персонал и

персонал управления».

Постепенно приходило признание. В 1928 г. после осмотра ла боратории и экспериментальных цехов ЦИТа А.М. Горький рас

троганно обнял Гастева и сказал: «Теперь я понимаю, почему вы бросили художественную литературу, это стоит одно другого».

Однако Наркомпрос и ЦК комсомола не желали мириться с са мостоятельностью и оригинальными поисками Гастева. Ему по стоянно клеили ярлык сторонника муштры (натаски) или дрессу ры, как обычно выражались тогда.

Но не ЦИТом единым жил Гастев. Увлеченный театрал и кни гочей, яркий талант, он притягивал к себе многих незаурядных

личностей. В его большой квартире недалеко от Дома на набе режной всегда было много молодежи, вечерами приезжали ар

тисты, писатели, часто звучала музыка и раздавался смех. С удо

78

вольствием приходили на «огонек» Н.И.Бухарин и А.И.Рыков, а

с М.П.Томским, лидером профсоюзов, Алексей Капитонович

очень близко дружил долгие годы. Кто бы мог тогда подумать, что знакомство с этими людьми как бы вручит Гастеву черную метку и явится основной причиной обвинения его в правом ук лоне, приведет сначала к аресту, а затем и к расстрелу в 1938 г.

Вскоре был закрыт и ЦИТ.

Центральный Институт труда

Ýто было в высшей степени оригинальное научно иссле довательское и учебное заведение. В одной лаборатории

самозабвенно экспериментировали убеленные сединами

фанатики изобретатели и подростки с горящими глаза

ми. А в кабинете у Гастева не было традиционного стола

для заседаний, но имелись превосходные столярная и слесарная

мастерские.

Вусловиях НЭПа ЦИТ нашел свое место и процветал, принося

несомненную пользу отечественной индустрии. Обучение было

универсальным, краткосрочным и массовым. Выделялись такие

слагаемые трудовой культуры («трудовой выправки»): острая на

блюдательность, любовь к орудиям труда, деятельность с наимень шей затратой сил при максимальной эффективности, умение «вхо дить в работу», трудовое настроение. Жизнь кипела в лабораториях

ицехах, над которыми витал дух творческого эксперимента, и в то

же время все подчинялось идее максимальной целесообразности. Каждое движение курсантов было четко расписано, тщатель но выверено, чтобы в конце обучения стать глубоко осознанным,

доведенным до полного автоматизма. Любой новичок в совершен

стве должен был овладеть, к примеру, ударом зубила (под каким углом и как наносить удар). При помощи специальных сигналов молодому рабочему указывалось на то, какое движение или эле

мент операции он выполняет неверно. С той же целью использо вались фото и киносъемка. Таким образом, каждому из работаю

щих прививалась культура труда. Всего этого в ЦИТе добивались благодаря специально разработанным программам, инструктор ским картам и имитационным приспособлениям (кабин автомо биля, самолетов, различных операторских пультов), наглядным памяткам для работающих, что позволяло проводить их массовое обучение без непосредственного участия инструктора (фронталь

но) и в короткие сроки (от трех до шести месяцев).

Врезультате продуманной программированной системы тру

довых тренировок с возрастающей нагрузкой у рабочего форми

79

ровалась трудовая установка (психическая, рефлекторная) на дан

ный вид деятельности, а также вырабатывалось состояние стабиль

ной готовности организма к динамичной перестройке на новую деятельность.

Педагогический метод давал блестящий результат. Даже в усло виях жестокой безработицы второй половины 20 х гг. выпускники

ЦИТа были нарасхват. Хозяйственные руководители делали все,

чтобы заполучить их на свои предприятия, и платили большие день

ги за подготовку на ЦИТовских курсах нужных специалистов. К

концу 20 х гг. на четырехстах учебных базах института, объединен ных в акционерное общество «Установка», было подготовлено свы ше 500 тысяч рабочих по 200 профессиям. Так что ЦИТ, действуя в условиях хозрасчета, не только полностью окупал себя, но и имел

достаточные средства для осуществления научно исследовательс

кой работы. ЦИТ ежегодно посещали сотни делегаций, оставляю

щих восторженные отзывы в книге.

Интересно, что во второй половине 80 х годов, во время «пе

рестройки» в Москве на Пушкинской улице был воссоздан Цент

ральный институт труда.

80