Правотворчество и толкование норм права. Проблемы теории и практики. Практикум

Систематический способ означает, что норма права должна толковаться не изолированно, а в контексте других норм, в частности регулирующих смежные, однородные отношения. Это обусловлено системностью самого права, где все нормы тесно взаимосвязаны, расположены в определенном порядке, обладают свойством иерархичности (по своей юридической силе), зависят друг от друга. Особенно это касается отсылочных и бланкетных норм. Для правильного понимания общего смысла нормы имеет значение ее относимость к той или иной отрасли права, институту; местоположение

вотдельном акте (главе, разделе). При данном способе толкования упор делается не на внутреннее содержание нормы, а на внешние связи. Систематический прием помогает выявить и устранить коллизии между различными предписаниями, найти нужную норму при применении аналогии закона, осмыслить право в его единстве. Можно допустить ошибку, толкуя данную норму в отрыве от других норм, без учета указанных выше обстоятельств.

Историко-политическое толкование обязывает правоприменителя обратить внимание на те социальные условия, в которых была принята та или иная норма, – не отпали ли эти условия, не изменилась ли принципиально политическая и экономическая ситуация. Важно выяснить, в чем заключалась необходимость в принятии данного акта, сохраняется ли эта необходимость. История знает немало случаев, когда законы, принятые в одних условиях, будучи формально не отмененными, продолжали действовать в иных, хотя фактически были уже «мертвыми».

Вообще, тот факт, что та или иная норма официально не отменена, еще не означает, что она действует. Историко-политический метод, метод сопоставлений позволяют без труда разобраться в том, какие нормы можно применять в данный момент и к данным отношениям, а какие – нет.

Специально-юридическое толкование обусловлено наличием в правовой науке и в законодательстве специфических терминов и понятий, которые приходится «растолковывать» тем, кто в них не сведущ, кто не является специалистом в данной области.

Всвою очередь, профессионалы тоже вынуждены уяснять для себя некоторые недостаточно четкие формулировки, содержащиеся

взаконах. Все это приходится внимательно толковать и определять при разрешении соответствующих дел с учетом конкретных обсто-

81

ятельств. Занимаются этим, конечно, специалисты, применяя при этом различные юридико-технические и познавательные методы.

От грамматического данный способ толкования отличается тем, что здесь толкуются не отдельные слова и выражения, не их соединения, а целые юридические конструкции, понятия, институты. Они взаимосвязаны, но не тождественны.

Телеологические (целевое) толкование направлено на выяснение тех целей, которые преследовал законодатель, издавая тот или иной нормативный правовой акт. Нередко такие цели указываются в самом акте, как правило, в преамбуле (во вступительной части). Но цели закона могут также логически вытекать из его содержания, общей направленности. Иногда о целях говорит уже само название закона или отдельных его разделов, норм, статей. Если не принимать в расчет общую цель закона, то можно допустить ошибку при его применении. И напротив, правильное представление о целях того или иного юридического акта способствует его эффективной реализации.

Функциональное толкование. Известно, что правовые нормы, обладая некоторыми общими чертами, далеко не одинаковы по своему конкретному содержанию, характеру действия, функциональному назначению. Они по–разному опосредуют регулируемые общественные отношения. Есть нормы разрешающие и запрещающие, регулятивные и охранительные, обязывающие и управомочивающие, поощрительные и стимулирующие и т.д. У них разные функции, и это важно иметь в виду при их толковании и применении. Здесь учитываются тип и механизм правового регулирования, его направленность.

Толкование по объему подразделяется на три вида: буквальное (адекватное), ограничительное и расширительное (распространительное).

Буквальное толкование – это такое толкование, при котором словесное выражение нормы права и ее действительный смысл совпадают, иными словами, дух и буква адекватны. Таких норм большинство. Конечно, это надо еще установить с помощью внимательного анализа, дабы не допустить ошибки.

Однако законодателю не всегда удается полностью совместить дух и букву правовой нормы, и тогда правоприменителю приходит-

82

ся прибегать к расширительному или ограничительному толкованию. Вообще-то наличие таких норм, которые надо суживать либо расширять, нежелательно, это ненормальность. Но они существуют, и с этим правоведы вынуждены считаться как с реальностью. Впрочем, иногда подобные «каучуковые» или «резиновые» нормы допускаются сознательно, дабы дать простор «богатой фантазии» исполнителей законов. Это, как правило, бывает в недемократических, тоталитарно-полицейских государствах.

Ограничительное толкование – это такое толкование, при котором норме права придается более узкий смысл, чем это вытекает из буквального текста толкуемой нормы. Например, в статье 57 Конституции Российской Федерации говорится: «Каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы». Но вполне очевидно, что не каждый, а только совершеннолетние, работающие и дееспособные граждане. Остальные (дети, душевнобольные лица) исключаются. Следовательно, толкуем данную норму ограничительно.

Расширительное толкование – это такое толкование, когда норме права придается более широкий смысл, чем это вытекает из ее словесного выражения. Например, в статье 6 Конституции Российской Федерации фиксируется, что российские граждане обладают на ее территории равными правами и несут равные обязанности. А как быть с иностранцами и лицами без гражданства, находящимися на нашей территории? Распространяется ли данная норма на них, обязаны ли они, в частности, соблюдать законы Российской Федерации? Разумеется, да. Следовательно, толкуем данную норму расширительно. Это тем более ясно, если сопоставить ее с часть 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации (систематический способ), в которой записано, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами.

В ст. 120 Конституции Российской Федерации закреплено: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Получается, что другим нормативным правовым актам судьи не подчиняются. Однако совершенно ясно, что слово «закон» употреблен здесь в широком смысле – как официальный акт, исходящий от государства, включая, в частности, правительственные постановления. Следовательно, данная норма права должна пониматься расширительно.

83

От расширительного толкования следует отличать близкий к нему институт – толкование права по аналогии, когда широкое значение придается не конкретной норме, а всему праву, и дело решается исходя из его общего духа, принципов, социальной направленности. Здесь особую роль приобретают правосознание, личный опыт и профессионализм судей, ибо интерпретируется и оценивается право в целом.

Структурные, иерархические и функциональные связи

всистеме связей юридических норм

Впроцессе системного толкования интерпретатор только тогда сможет уяснить смысл правового предписания, когда разберется в связях функционального характера, существующих между нормами права.

В. А. Толстик, Н. Л. Дворников, К. В. Каргин систему связей норм права очерчивают следующим образом28:

1) структурные связи;

2) иерархические связи;

3) функциональные связи.

Среди связей внутри системы права А. Ф. Черданцев отмечает связи норм: 1) одного института; 2) разных институтов, но одной отрасли; 3) разных отраслей. Однако существуют и другие общности норм, а именно субинституты и подотрасли права. Н. Д. Егоров, например, указывает на разделение института договорных обязательств на субинституты: обязательства по реализации имущества, обязательства по предоставлению имущества в пользование, обязательства по выполнению работ, обязательства по оказанию услуг

идр. В свою очередь, институт договорных обязательств наряду с институтом внедоговорных обязательств входят в подотрасль обязательственного права внутри такой отрасли, как гражданское право. Таким образом, необходимо признать существование связей как между субинститутами, так и между подотраслями.

Иерархические связи – это связи между нормами, расположенными на различных уровнях вертикальной структуры законодательства. Система источников права любого современного государства является многоуровневой. Являясь свойством системы

28 Толстик В. А., Дворников Н. Л., Каргин К. В. Системное толкование норм права. М.: Юриспруденция, 2010. С. 68.

84

источников права, свое правовое проявление иерархия находит в системе многообразных взаимных связей, существующих между источниками, расположенными на различных уровнях29.

Учет иерархических связей необходим как в процессе правотворчества, так и в процессе правоприменения. Разрабатывая новый нормативный правовой акт, субъект правотворчества должен учесть место, которое займут его нормы в системе права, не будут ли они противоречить иным нормам права, не изменят ли они положения действующих норм. Правоприменитель же, в свою очередь, встает перед выбором нормы, имеющей большую юридическую силу. На первый взгляд, как такового уяснения положений нормы права не видно, и, действительно, в некоторых случаях иерархические связи могут иметь вспомогательное значение. Однако их роль намного больше, нежели структурных связей, ибо существуют ситуации, когда речь идет не о выборе одной из норм права, а о толковании исходя из положений каждой нормы, притом что эти правовые предписания находятся на разных уровнях вертикальной структуры законодательства. Положения нижестоящей в иерархии нормы права часто уясняются при помощи положений вышестоящей в иерархии нормы. Но далеко не всегда положения нормы права, закрепленной в акте более высокого уровня, являются понятными, и они могут уточняться при помощи положений, закрепленных в актах более низкого уровня.

Интерпретатор, уясняя смысл нормативного предписания, обязательно должен исходить из иерархического расположения источников российского права. Лишь в таком случае толкование, которое он даст, не будет являться внутренне противоречивым.

Однако учет иерархических и структурных связей не позволяет глубоко и полно истолковать юридическую норму. Именно поэтому наиболее важное значение приобретает исследование функциональных связей норм права, связей, в основе которых лежит не просто расположение нормы, а ее назначение, роль, ее определенность

исодержательный аспект.

В.М. Баранов отмечает, что функциональная связь нормы права отражает формы взаимодействия норм в системе права. По его мнению, не следует смешивать понятия «функция нормы права»

29Толстик В. А. Иерархия источников российского права: Монография.

Н.Новгород, 2002. С. 25.

85

и «функциональная связь нормы права». Функциональная связь является результатом процесса специализации юридических норм30.

Многообразие функциональных связей между юридическими нормами обусловливает различные логические формы их воплощения. Дополнение, изменение, конкретизация, детализация – таковы формы этой связи.

Но еще более глубоко А. Ф. Черданцев проработал функциональные связи, среди которых выделил31:

1)связь толкуемой нормы с нормами, раскрывающими значение термина, использованного в толкуемой норме;

2)связь интерпретируемой нормы с оперативными нормами;

3)связь интерпретируемой статьи с актами (статьями), изданными со специальной целью дополнить, изменить или уточнить содержащуюся в ней норму;

4)связи отсылочных статей;

5)связи общих и специальных норм;

6)связи общих и исключительных норм;

7)связи норм, не находящихся в соотношении общих и специальных, регулирующих однородные или одновидовые отношения или сходные отношения;

8)связи норм с коллизионными нормами;

9)связи норм и принципов права;

10)связи бланкетных норм.

Ряд ученых полагает, что функциональные связи – это связи системоприобретенные. Так, С. В. Поленина считает, что связи, сложившиеся в процессе функционирования, являются не системообразующими, а системоприобретенными.

Функции определяют генезис и структуру в праве, а не наоборот. Генетические связи не существуют без функциональных, поскольку последние – это значительно более глубокое свойство права и законодательства, коренящееся в самих механизмах правового отражения действительности.

Многообразие функциональных связей между юридическими нормами обусловливает различные логические формы их воплощения.

30Баранов В. М. Поощрительные нормы советского социалистического

права / под ред. М.И. Байтина. Саратов, 1978. С. 80–81.

31Черданцев А. Ф. Толкование советского права. М., 1979. С. 66–82.

86

Толкование правовых норм и естественно-историческое понимание сущности права

Говоря о цели толкования правовых норм (уяснение их подлинного содержания), следует отметить, что способ уяснения подлинного содержания правовых норм с хронологической точки зрения может быть двояким. Следует выделить два подхода к этому вопросу: статический и динамический. Статический подход призывает толковать юридические нормы исходя из постулата о неизменности их содержания с течением времени на том основании, что воля законодателя, выраженная в нормах закона при его принятии, не может быть скорректирована по усмотрению позднейшего правоприменителя. Согласно динамической теории, напротив, реальное содержание и смысл правовой нормы с течением времени могут трансформироваться, ибо само правоспособно изменяться некоторое время даже в рамках старых юридических форм.

Здесь речь идет об одной из наиболее глубинных проблем, касающихся самого понятия права и в то же время определяющих сущность феномена его толкования. В литературе по теории права есть огромное количество его определений. В качестве наиболее догматического (и одновременно самого расхожего) выступает позитивистское определение права как воли законодателя (либо народа, господствующего класса и т.п.), выраженной в законе. Естествен- но-историческое понимание исходит из того, что право есть общеобязательные правила поведения, исторически складывающиеся между людьми как объективные общественно значимые отношения, которые лишь санкционируются государством. Если принять такой подход к пониманию права, то следует признать, что характер и содержание общественно значимых отношений может меняться с изменением общественных условий и потребностей. Соответственно, выражающие эти новые отношения правила поведения также должны корректироваться. Это может осуществляться как законодательным путем – с помощью принятия нового закона, так и путем интерпретации прежней нормы в новом духе согласно изменившемуся характеру отношений, которые она призвана эффективно регулировать. Таким образом, динамический поход к толкованию норм права является одновременно и естественно-историческим. Динамический подход, основанный на естественно-историческом

87

отношении к праву, позволяет выявить более глубокий смысл понятия толкования правовых норм – это не просто извлечение из правового текста пресловутой «действительной воли» законодателя, а познавательная деятельность, нацеленная на выявление объективного смысла, заключенного в норме правового явления, детерминированного современными потребностями общественного развития.

Отсюда вытекают некоторые далеко идущие практические выводы.

Во-первых, интерпретация нормы права как следствие изменения смысла и содержания регулируемых ею общественных отношений возможна, даже если это означает отступление от первоначального намерения законодателя, то есть принципиально возможно динамическое коррекционное (исправляющее) толкование правовых норм.

Во-вторых, учитывая практические трудности субъективного определения нового содержания объективных общественных отношений, подобная исправляющая интерпретация, на наш взгляд, может быть признана легитимной лишь на основе достаточно авторитетного решения, например судебного прецедента либо устоявшейся правоприменительной практики, принявшей характер повсеместного правового обычая. Однако доказательство «от авторитета» еще не дает достоверного вывода, и ссылка на авторитетного толкователя сама по себе не обеспечивает в достаточной степени вывода о легитимности коррекционного толкования нормы, ибо судебное решение (прецедент) может быть ошибочным, а сложившийся юридический обычай неправильным и вредным.

Это приводит к третьему выводу: коррекционное толкование, отступая от воли прежнего законодателя, не может, тем не менее, нарушать требований справедливости, а напротив, должно их максимально обеспечивать.

В этой связи на понятии справедливости и ее значении для права следует остановиться более подробно.

Однако в контексте сущности права представляется верным более определенное понимание социальной справедливости как аксиологического представления об эквивалентности общественного обмена, обеспечивающего устойчивость и развитие социума. Таким

88

образом, естественно-правовая традиция может быть модернизирована путем ее соединения с аксиологическим подходом к праву. Эквивалентность общественного обмена – это не только равноценность обмена между отдельными членами общества – участниками товарооборота, в результате чего единственным принципом справедливости являлось бы лишь право на равенство («арифметическая» справедливость по Аристотелю). Однако право фиксирует не только равенство, но и неравенство субъектов (что соответствует понятию аристотелевской «распределяющей» справедливости). Эквивалентность социального обмена – это еще и его равновесие в самом широком, естественном смысле этого слова – обмена между развивающимся социумом и природой, – обеспечиваемое в конечном итоге устойчивостью государственных и общественных институтов, исторически рациональным социально-политическим и экономическим строем общества, то есть поддержанием не только частных, но и объективно обусловленных публичных интересов. При данном подходе справедливым может быть признано в необходимых пределах государственное принуждение, разного рода сдержки и противовесы, ограничение индивидуальных интересов для обеспечения интересов общественных, то есть приоритет так называемой высшей (публичной) справедливости перед справедливостью индивидуальной.

Подобное представление о справедливости права имеет исторический и потому изменчивый характер, ибо то, что признавалось справедливым ранее, может перестать быть таковым в иное время, поскольку более не соответствует потребностям сохранения в результате общественного обмена гомеостаза общества и его развития. Например, институт рабства признавался вполне справедливым и потому законным такими величайшими философами, как Платон и Аристотель, поскольку именно античное рабство путем создания общественной элите благоприятных возможностей для творческого развития за счет эксплуатации несвободного большинства населения экономически обеспечило небывалый культурный взлет греко-римской цивилизации, а в итоге – и так называемый западный путь развития социума. Напротив, в современном мире рабство считается антиподом понятий о справедливом общественном устройстве, находится вне закона, поскольку современные про-

89

изводительные силы нуждаются в лично свободном и самодеятельном населении.

Наиболее известным образцом динамической разновидности коррекционного (исправляющего) толкования норм права может служить возникновение еще в XV в. английского права справедливости (law of equity), которое было создано для того, чтобы с помощью, так называемых максим (принципов) справедливости дополнять общее право (common law), смягчать и исправлять его недостатки. Например, право справедливости разрешало залогодателю выкупать заложенное имущество, тогда как общее право залогодержателя ничем не ограничивало, ибо «право справедливости не поможет только лицу, которое получает что–либо, не давая ничего взамен» и т. п. При этом при коллизии норм общего права и права справедливости предпочтение и по сей день отдается праву справедливости32.

В континентальной юридической доктрине динамический подход, близкий к представлениям «права справедливости», также имеет место, хотя носит главным образом концептуальный характер, восходящий в своей идейной основе к договорной теории государства и права. Как пишет известный французский правовед Рене Давид, «гораздо лучше откровенно признать, что предписания закона, подобно статьям договора, привязаны к определенным условиям, и если сложилась совершенно новая ситуация, непредвидимая в момент издания закона, судья может, исходя из требований справедливости, отказаться от его применения»33.

Иллюстрацией динамического исправляющего толкования закона могут быть некоторые решения Конституционного Суда Российской Федерации. Ими признаются не соответствующими Конституции Российской Федерации законодательные нормы, однако фактически это иногда связано не столько с противоречием их Конституции (оно носит иногда лишь общий характер, противореча, так сказать, не букве, а духу основного закона), сколько с явной несправедливостью данных норм, обнаружившейся в процессе их применения.

32Смирнов А. В., Манукян А. Г. Толкование норм права: учебно-практи-

ческое пособие. М.: Проспект, 2008.

33Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988.

90