Право и мораль. Соотношение в общетеоретическом аспекте
.pdf
61
общество невозможно"1. По сути, Фуллер выделяет те же два элемента морали. Однако вряд ли можно согласиться с его тезисом, что второй тип морали относится к праву. Право также двулико. Иногда оно может "опережать" общественные нравы и формировать новые нравственные идеалы. В других случаях оно отстаёт от реальной общественной жизни, сохраняя в себе пережитки прошлого и препятствуя тем самым прогрессивному развитию общества.
Принимая во внимание всё изложенное, нельзя согласиться с Н.И. Матузовым, который утверждает, что право всегда более консервативно, чем динамичная и гибкая мораль2. С.С. Алексеев верно отмечает, что "юридические установления подчас были впереди господствующей морали"3. Г.Ф. Шершеневич вообще утверждает большую по сравнению с моралью динамичность права4. Здесь мы имеем дело с таким часто упоминаемым в научной литературе свойством права, как способность оперативно изменяться. Но вряд ли оно действительно является особенностью права. Ведь даже если понимать правотворчество сугубо как определённую процедуру компетентного госоргана, то оперативности изменения права препятствует необходимость подготовить соответствующий законопроект, пояснительную записку, экономическое обоснование и т.д. В более широком смысле правотворчество предполагает предварительную науч- но-исследовательскую работу (познание и оценку общественных отношений, формулирование вывода о необходимости правового регулирования и о наиболее приемлемых вариантах такого регулирования и т.д.). На практике правотворческий орган часто даже не стремится начинать этот правообразовательный процесс. Тогда право и вовсе проигрывает морали в оперативности. Не говоря уже о том, что в качестве источников права многие учёные называют некие базовые принципы, юридическую доктрину и науку, не всегда отличающиеся динамизмом. Рели-
1Фуллер Л.Л. Мораль права. М., 2007. С.15.
2Теория государства и права: учебник. / Н. И. Матузов, А. В. Малько. М., 2004. Электр. изд. С. 220-221.
3Алексеев С.С. Теория права. С.69.
4Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 326.
62
гиозные тексты как источник права вообще лишены всякого динамизма. На наш взгляд, быстрота изменения, как для права, так
идля морали, лишь потенциальна.
3.Вопрос разграничения типичных форм закрепления права и морали.
Для права это акт государственного органа, для морали – общественное сознание. В то же время необходимо помнить, что правовые нормы находят своё выражение не только в нор- мативно-правовых актах, но и в международных договорах, судебных актах, правовых обычаях, а также в научной доктрине, религиозных книгах и т.д. Закрепление моральных норм также не сводится к общественному сознанию (собственно говоря, и право и мораль закрепляются в нём, но формами выражения для того и для другого являются уже вещи, которые мы способны воспринимать органами чувств). Мораль содержится, например, в программных и уставных документах различных общественных объединений, кодексах профессиональной этики, печатных СМИ, литературных произведениях и религиозных памятниках, исторических летописях и манускриптах, запечатлевших правила человеческого бытия1. Часто нравственные правила содержатся и в нормативных правовых актах. Таким образом, право и мораль имеют множество общих источников (форм выражения). Существуют нормы, являющиеся одновременно правовыми и моральными. Тем не менее, в целом для права, в отличие от морали, свойственна институциональность (письменность), выступающая важным гарантом его формализованности.
4. Вопрос разграничения права и морали по сфере регулирования.
Р.З. Лившиц утверждает, что "мораль охватывает все сферы человеческого поведения, а право – только те сферы, где есть необходимость потенциального принуждения. В этом смысле сфера морального воздействия в обществе шире, чем сфера воздействия правового"2.
1 Теория государства и права: учебник. / Н. И. Матузов, А. В. Малько. М., 2004. Электр. изд. С. 216.
2 Лившиц Р.З. Указ. соч. С.88.
63
Однако в литературе можно встретить и прямо противоположную точку зрения, согласно которой правовые нормы действуют в самых широких различных сферах практической деятельности людей, не касаясь лишь сравнительно небольшого круга общественных отношений (дружба, любовь, сострадание и т. д.), к которому и сводится действие морали1.
Наконец, третью точку зрения высказывает Е.А. Лукашева, которая обращает внимание на то, что мораль хоть и встречается в "чистом" виде в сравнительно узкой сфере общественных отношений, но по сути универсальна. "Таким образом, и право, и мораль обладают способностью проникать в самые различные области общественной жизни. Ни право, ни мораль не ограничиваются предметно обособленной сферой социальных отношений. Они связаны с поведением людей в широких областях их социального взаимодействия… нельзя разграничивать право и мораль по предметным сферам их действия. Они действуют в едином "поле" социальных связей"2.
Представляется, что на поставленный вопрос следует отвечать исходя из того, что любая социальная норма является таковой лишь постольку, поскольку она подкреплена мерами общественного воздействия в отношении её нарушителей. Фактические возможности этих мер на практике и определяют сферу действия социальных норм.
Именно поэтому социальные нормы предписывают, как правило, лишь должное поведение, но не должные мысли. В то же время с позиции нравственности мы вполне можем сказать человеку, поведавшему нам свои взгляды: "Нехорошо так думать". Показательна в этом отношении христианская мораль, которая запрещает прелюбодействовать даже в сердце своём (Матф.5:27-28). Возможна также ситуация, когда социальная группа начинает отторгать человека, расходящегося с ней в нравственных установках. Всё это говорит о том, что моральные санкции могут последовать за само наличие мыслей, а не за их выражение или какие-то другие действия. В этом можно бы-
1Проблемы общей теории государства и права./ Под ред. Нерсесянца В.С. М., 2006. С.206.
2Там же. С.206.
64
ло бы увидеть ключевое отличие морали от права, однако если мы вспомним тоталитарные режимы XX века, а также испанскую инквизицию, существовавшую в XV-XIX вв., то сможем распространить изложенный тезис и на право. Ибо жертвами репрессий эпохи сталинизма, нацизма и пр. могли стать и люди, даже не ведущие никакой вредоносной для государства и общества деятельности, но лишь вызывающие подозрение в силу своих идеологических взглядов (так, красные кхмеры в Камбодже преследовали даже "ностальгию" по дореволюционным временам), и с позитивистских позиций основаниями этих репрессий были именно нормы права, пусть и содержащиеся в секретных указаниях и директивах, пусть и не поддерживаемые народом. В СССР правом предписывалось даже "совершить научное открытие такого-то содержания, к такому-то сроку"1, что тоже является регулированием мыслей. Испанская инквизиция, поскольку она в отличие от инквизиции средневековой, была именно государственным, а не церковным органом, и ставила при этом перед собой задачу поддерживания чистоты католической веры (судила морисков и марранов за "неискренность")2, также может рассматриваться как пример правового регулирования мыслей (причём здесь уже нельзя опровергнуть правовой характер норм ссылкой на их противоречие общественным настроениям3).
Не является отличительным признаком морали и её стремление оценивать те или иные качества личности. Безусловно, мораль оценивает не только поведение людей, но также и черты их характера, знания и умения: соответствующие моральным требованиям свойства личности именуются добродетелями (древние греки, например, выделяли четыре добродетели: мудрость, мужество, справедливость и умеренность). Однако многие характеристики и навыки личности имеют также правовое значение. Так, законы, регулирующие прохождение государственной службы и осуществление иных специальных видов деятельности, а также кодексы профессиональной этики (име-
1Венгеров А.Б. Указ. соч. С.370.
2Григулевич И.Р. Инквизиция. М., 1976. С.243.
3Плейди Д. Испанская инквизиция. М., 2002. С. 83-86.
65
ющие, между прочим, правовое значение, поскольку за их нарушение может последовать юридическая ответственность) предъявляют к соответствующим лицам требования, касающиеся уровня образования, профессиональных навыков и даже личностных качеств и взглядов1.
Таким образом, ни право, ни мораль не ограничиваются областью деяний, могут оценивать также мысли, качества и способности людей. Как же определить их границы?
Как уже было сказано, при решении этого вопроса необходимо учесть практический аспект проблемы, а именно следующее. Подавляющее большинство членов общества является специалистами лишь в какой-то определённой области, и потому формирующаяся стихийно общая для всего социума мораль не может в силу своей сущности охватить большинство отношений, складывающихся в таких профессиональных сферах, как, например, рынок ценных бумаг, торговое мореплавание или градостроительство. Безразлична нравственность и в отношении многих технических правил2, а также процессуальных норм, определяющих "порядок осмотра места происшествия, правила ведения судебных протоколов, нотариальное засвидетельство-
1Согласно ст. 40.1. Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" от 17.01.1992 N 2202-1 прокурорами могут быть только лица, обладающие необходимыми профессиональными и моральными качествами. Кроме этого, можно отметить Закон Российской Федерации от 26.06.1992 N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" в соответствии со ст.ст. 12.1, 20.2 которого юридическую оценку получают деловые и нравственные качества судьи, закреплённые в Законе о статусе судей или в кодексе судейской этики, Нынешний Кодекс (2012 г.) вменяет судьям в обязанность руководствоваться
общепринятыми нормами морали и нравственности (ст.4). Отметим и Феде-
ральный закон от 31.05.2002 N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", ст.ст. 4, 7, 17 которого придают юридическое значение кодексу профессиональной этики адвоката, также устанавливающему требования к деловым и моральным качествам личности. Так, ст. 8 действующего Кодекса (2003 г.) предписывает адвокату уважать права, честь и достоинство других лиц. В юридической литературе, к слову, можно встретить критику такого смешения права и морали, хотя представляется явно необоснованным отрицать правовую природу норм, содержащихся в кодексе профессиональной этики адвоката. См.: Мельниченко Р.Г. О смешении морали и права в адвокатуре. // СПС КонсультантПлюс.
2Теория государства и права. / В.В. Лазарев, С.В. Липень. М., 2010. С. 194.
66
вание документов, процессуальные сроки… многие действия по управлению и пр."1. Здесь нравственность отступает уже не вследствие своего непрофессионализма, а по причине неточности. А.Б. Венгеров в связи с этим отмечает: "Нормы морали регламентируют широкий круг отношений, но вряд ли смогут заменить право в сфере общественного производства, где требуются четкая регламентация, однозначные решения, исключающие различные толкования и т.д."2. Таким образом, существуют сферы общественных отношений, которые нравственность регулировать попросту не может. В то же время право не только может, но и должно регулировать подобные отношения. Это, в свою очередь, означает, что право не может быть всегда пронизано нравственностью, и нельзя согласиться с тезисом Е.А. Лукашевой, что "все правовое подлежит моральным оценкам"3. Иначе пришлось бы давать морали чересчур широкое определение. С другой стороны, право практически не содержит норм вежливости4, не касается товарищеской взаимопомощи, не учитывает многих моральных ограничений в осуществлении права собственности, не устанавливает особенности взаимоотношений друзей или влюблённых (в том числе многие аспекты сексуальной жизни), не порицает отсутствие любви к Родине и т.д. Иными словами, мораль тоже имеет свою собственную, свободную от права, сферу регулирования. Входящие в эту сферу отношения либо не столь значимы для общества, либо правовые средства принуждения и защиты в отношении них недейственны. Интересно в этой связи наблюдение Р.З. Лившица, который утверждает, что правовое регулирование, какой бы сферы общественных отношений (семейной, государственной, торговой) оно ни касалось, охватывает лишь три группы общественных
1Недбайло П. Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 32–33.
2Венгеров А.Б. Указ. соч. С.361.
3Лукашева Е.А. Указ. соч. С.84.
4В качестве исключения можно назвать Указ Президента РФ от 10.11.2007 N 1495 "Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации", утверждающий Устав внутренней службы вооружённых сил Российской Федерации, содержащий нормы воинской вежливости, а также некоторые другие нормативно-правовые акты, регулирующие отношения в сфере военной службы.
67
отношений: имущественные, управленческие и охранительные1. Близка к этому тезису Е.А. Лукашева, которая утверждает, что "право возникает и действует прежде всего в таких специфиче-
ских сферах, как отношения собственности и политической власти"2.
По меткому выражению В.Д. Зорькина, право – это тонкая сетка, в которую должна быть помещена реальная, гораздо более многообразная, жизнь общества: "Что такое сетка – знают все, кто когда-нибудь в ней носил картофель. Когда картофель не вываливается из сетки? Когда ячейки сетки меньше, чем лежащие в сетке картофелины. Но если вы захотите воспользоваться этой же сеткой для того, чтобы в ней донести до дома...
какую-нибудь крупу, то вся эта крупа останется на полу магазина, в котором вы попытались реализовать это странное начинание"3. Суть этого высказывания в том, что право – не холщовый мешок, в котором можно унести всё, что угодно, оно способно регулировать лишь определённый пласт общественных отношений.
Конечно, теоретически и право и мораль могут иметь широчайший предмет регулирования, однако на практике мораль ограничивается обыденными сферами жизни и не касается профессиональных, а право воздерживается от вторжения во внутренний мир и личную жизнь человека.
5. Вопрос разграничения права и морали по направленности регулирования.
Здесь имеется ввиду попытка различить право и мораль как регуляторы, относящиеся соответственно к внешней и внутренней стороне поведения.
На неопределённость такого разграничения указывал ещё Г.Ф. Шершеневич, приводя в качестве примера следующие слова немецкого юриста Феликса Дана: "Право может быть вынуждаемо, потому что оно регулирует внешние отношения людей между собой, в которых основным моментом является не намерение, а действие (или бездействие); мораль же невынуждаема,
1Лившиц Р.З. Указ. соч. С.92-93.
2Лукашева Е.А. Указ. соч. С.71.
3Зорькин В.Д. Указ. соч. С.17.
68
потому что она регулирует внутренние отношения людей, в которых основным моментом является не поддающееся вынуждению намерение"1. "Что это за внутреннее отношение? – спрашивает Шершеневич, - Разве нравственная норма, предписывающая людям помогать друг другу в нужде, регулирует не отношение человека к человеку? Также странно, когда говорят, что нравственные нормы отличаются от правовых тем, что они "опираются на авторитет внутреннего убеждения лица, следующего им". Как будто лицо, следующее нормам права, не убеждено в необходимости их соблюдения, хотя бы ввиду того, чтобы избежать наказания?"2. Шершеневич последовательно опровергает вышеприведённую позицию, указывая, что и право и мораль регулируют внешнее поведение, одновременно заботясь и о побуждении (воле)3. Аналогичное утверждение можно встретить у Н.М. Коркунова4.
В подтверждение этого тезиса можно сослаться на то, что при привлечении к юридической ответственности практически всегда учитывается виновность лица, совершившего правонарушение, при квалификации преступления и решении вопроса о преступности деяния (крайняя необходимость, обоснованный риск и т.п.) существенную роль играют мотивы и цели их совершения.
На этот аргумент обычно возражают, что право, в отличие от морали, учитывает внутренние побуждения человека именно в связи с оценкой его деяния как противоправного; если же человек, напротив, во исполнение закона совершил какое-то действие либо воздержался от него, то для права безразлично, по каким мотивам он это сделал. На это указывали ещё П.И. Новгородцев5 и Г.Ф. Шершеневич6. Моральная же норма может считаться полностью исполненной только тогда, когда исполнение сопровождается "соответствующим внутренним настроением"; одно лишь внешнее исполнение без надлежащего нрав-
1Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.316.
2Там же.
3См. Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 316, 326.
4Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. М., 2010. С.94-95.
5Новгородцев П.И. Указ. соч. С. 106.
6Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 317-318.
69
ственного чувства часто не считается нравственным1. Указанное возражение, однако, нельзя считать абсолютным, поскольку вполне возможна ситуация, когда общество довольствуется лишь внешним исполнением нравственного предписания, не наказывая исполнителя за внутреннее неприятие этого предписания. То есть, даже при исполнении моральной нормы не учитывается намерение. Тем не менее, следует признать, что мораль учитывает этот аспект заметно чаще права, а иногда одно лишь благое намерение, независимо от последствий, уже считается нравственным.
При рассмотрении вопроса о внутреннем и внешнем в праве необходимо вспомнить т.н. управомочивающие правовые нормы. Как известно, право при оценке поведения человека использует три модуля: "должно", "нельзя" и "можно". Это "можно" – и есть управомочие2. В отношении управомочивающих правовых норм мы также можем сказать, что они должны учитывать внутреннее отношение человека к деянию, так как иначе не смогут достичь своих целей3. Это связано с тем, что "в ситуации свободного выбора варианта поведения эффективное действие права… напрямую зависит от внутреннего состояния человека, его отношения к юридическим принципам, нормам"4. Ненадлежащее воление (тот самый чувственный аспект) при реализации своих прав приводит к недействительности такой реализации. Так, в семейном праве существует такое понятие, как фиктивный брак (ст. 27 СК РФ), а в гражданском закреплена недопустимость злоупотребления правом (обхода закона и иного недобросовестного осуществления прав), заключения сделок,
1Сорокин В.В. Понятие совести в правовом измерении. // История государства и права. 2009. №21. С. 4.
2Мораль, в отличие от права, использует всего два модуля: "хорошо" и "плохо", однако, несмотря на такую упрощённую структуру нравственной оценки поведения человека, нельзя сказать, что управомочивающих моральных норм не существуют. Указанное несовпадение обусловлено известной неточностью моральных норм. Тем не менее, и с точки зрения морали мы можем вообразить ситуацию, когда общество считает правильным некий поступок, но не налагает санкций за его несовершение (благотворительность и т.п.).
3См.: Шафиров В.М. К вопросу о внутреннем и внешнем праве. // Вестник КрасГУ. 2005. №6. С. 10-11.
4Там же. С. 11.
70
противных основам правопорядка и нравственности, мнимых и притворных сделок, и в целом действительность сделок ставится в зависимость от воли лиц, их совершающих (ст.ст. 10, 169, 170, 178, 179 ГК РФ и др.).
Здесь, вероятно, стоит также упомянуть позицию И. Канта, согласно которой "легален поступок, сообразный долгу; морален же поступок, совершаемый из сознания долга, а не только сообразно долга"1. Указанное разграничение видится несостоятельным, поскольку многие законы соблюдаются и исполняются из сознания долга (а не из страха наказания), одновременно многие моральные нормы соблюдаются и исполняются только во избежание общественного осуждения при внутреннем несогласии человека с моральной нормой (такая ситуация, в частности, возможна в отношении необходимости уступать сидячие места в общественном транспорте пожилым людям, инвалидам, беременным женщинам и пр.).
6. Вопрос разграничения права и морали по уровню их требовательности и суровости их санкций.
Иногда утверждается, что мораль существенно превосходит право по уровню требований, предъявляемых к человеческому поведению (Н.И Матузов)2. Очевидно, однако, что в ряде случаев право более требовательно, чем мораль. Так, несоблюдение процессуальных формальностей привлечения лица к юридической ответственности может влечь отмену наказания (мораль же, как известно, безразлична к таким формальностям). В качестве примера большей по сравнению с моралью жёсткости права может выступать и закрепление в качестве правонарушений деяний, в отношении которых мораль часто бывает снисходительна (неуплата налогов, побои, уклонение от службы в армии, безбилетный проезд в общественном транспорте и др.). Таким образом, известная позиция немецкого юриста Георга Еллинека будто "право – это ни что иное, как этический мини-
1Штольценберг Ю. Право и мораль. Пауль Наторп и интерпретация Борисом Вышеславцевым Канта и Фихте. // Неокантианство немецкое и русское: между теорией познания и критикой культуры. М., 2010. С. 319.
2Теория государства и права: учебник. / Н. И. Матузов, А. В. Малько. М., 2004. Электр. изд. С. 217.