Право и мораль. Соотношение в общетеоретическом аспекте

51

общественных отношений1, причём могут применятся многократно к различным ситуациям;

3.Имеют в своей основе общечеловеческие ценности и сами выступают в качестве фундаментальных ценностей, показателей прогресса общества, его созидательных и дисциплинирующих начал;

4.В системе и содержании обусловлены экономическими, а также политическими, культурными и иными факторами2.

С позиций позитивизма можно выделить два сущностных отличия права от морали.

1.Право и мораль различаются по способам их формирования.

"Как известно, правовые нормы создаются либо санкционируются государством и только государством (или с его согла-

сия некоторыми общественными организациями), им же отменяются, дополняются и изменяются"3. Поэтому право выражает, прежде всего, государственную волю.

Конечно, процесс правообразования идет не только "свер-

ху", но и "снизу", вырастает из социальных потребностей, народных обычаев и традиций, юридической практики4, но соответствие обычаям или признание народом не являются определяющими признаками права, и в целом объективная обусловленность не может считаться таким признаком, поскольку любая социальная норма, даже будучи формой государственного произвола, всегда чем-то обусловлена. К тому же, в конечном счете, правовые нормы "преподносятся" обществу все же от имени государства (как правило, в виде нормативно-правовых актов).

Мораль формируется по-другому. Ее нормы не являются продуктом какой-то специальной нормотворческой деятельности, и не требуют формального закрепления. Они возникают и

1Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. М., 1986. С.81.

2Там же.

3Теория государства и права: учебник. / Н. И. Матузов, А. В. Малько. М., 2004. Электр. изд. С. 214.

4Там же. О т.н. социальном процессе формирования позитивного права см. также: Проблемы общей теории государства и права./ Под ред. Нерсесянца В.С. М., 2006. С.240.

52

развиваются спонтанно, и их существование связано с фактическим признанием этих норм участниками социального общения. Именно поэтому в литературе утверждается, что мораль тесно связана с внутренним миром личности: своё закрепление нравственность получает, прежде всего, в общественном сознании.

Вцелом, "если нормы права – это результат самооргани-

зации и организации регулятивной системы, то мораль – это итог главным образом самоорганизации"1.

Влитературе также отмечается, что "если развитие нравственной материи характеризуется в целом постоянством дви-

жения, его относительной непрерывностью (плавностью), то право развивается скачкообразно, прерывисто"2. Полагаю, что право способно развиваться плавно, однако и в представленном утверждении велика доля истины.

2. Право и мораль различны по инструментам их обеспечения, характеру устанавливаемой ответственности и порядку привлечения к ней.

Поскольку право создается государством, им же оно обес-

печивается и охраняется. За правом стоит аппарат принуждения, который следит за соблюдением правовых норм и наказывает тех, кто их нарушает. При этом необходимо помнить, что государственное принуждение не является определяющим признаком права, поскольку, как отмечал известный русский юрист Н.М. Коркунов, "если бы общество все состояло из святых людей, принуждение было бы совершенно излишне: каждый бы и так уважал чужое право и выполнял свои обязанности. Но право все-таки бы существовало"3.

В отличие от права мораль опирается не на силу государственного аппарата, а на силу общественного мнения. Нарушение нравственных норм не влечет за собой вмешательства государственных органов: санкцией за нарушение являются общественное неодобрение, устное или молчаливое порицание, лишение внимания и общения, исключение из групп и другие, не обязательно "духовные" санкции. Само общество, его отдельные

1Венгеров А.Б. Указ. соч. С.381.

2Агешин Ю.А. Указ. соч. С. 84.

3Цит. по: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1910. С.322.

53

коллективы решают вопрос о способах реагирования на нарушение моральных запретов, при этом эти способы (санкции) часто заранее не определены. Интересно отметить, что в некоторых случаях моральные санкции сводятся лишь к настоятельному убеждению нарушителя добровольно исполнить моральное предписание. На этот аспект обращает внимание А.В. Поляков, который пишет, что последствия нарушения моральных норм "имеют особый характер и представляют собой психологическое "давление" на совесть нарушителя, побуждая, а не при-

нуждая его к совершению требуемых действий"1.

Тем не менее, в любом случае нельзя согласиться с мнением, что "моральная оценка существует прежде всего и главным образом как самооценка" и что "моральный суд есть суд человека над самим собой"2. Такой позиции придерживался, в частности, И. Кант, считавший моральным лишь то, к чему индивид в

отсутствие опасности внешнего принуждения принуждает себя сам3.

Право подразумевает ответственность перед государством, а мораль – перед обществом; нарушение норм права предполагает строго определенный процессуальный порядок привлечения нарушителя к юридической ответственности, в то время как порядок привлечения к моральной ответственности обычно не определён. В связи с этим нельзя смешивать отдельные виды т.н. конституционно-правовой ответственности, наступающие за утрату доверия (например, отставка правительства, роспуск парламента) с ответственностью моральной. Конституционную ответственность несут в заранее установленном порядке, и не перед обществом, а перед государством в лице его органов.

§2. Некоторые дискуссионные вопросы

Рассмотрим теперь некоторые дискуссионные вопросы, касающиеся общих и отличительных черт права и морали.

1Поляков А.В. Введение в общую теорию права и государства. Электр. изд. С.

2Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Указ. соч. С. 37.

3Кант И. Метафизика нравов. С.149,313,322.

54

1. Вопрос разграничения правовых и моральных норм по их структуре, точности и уровню систематизации.

В философской литературе отмечается, что "принципы морали имеют социально-всеобщее значение и распространяются на всех людей, фиксируя в себе то общее и основное, что составляет культуру межчеловеческих взаимоотношений... Они поддерживают и санкционируют определённые общественные устои, строй жизни и формы общения (или, напротив, требуют их изменения) в самой общей форме..."1.

Правовая норма, в отличие от моральной, как правило, формально определена. Это означает, что при установлении запрета, предписания или дозволения она всегда имеет дело лишь с чётко очерченным кругом фактов. В одних случаях действие нормы универсально, в других – обусловлено целым рядом факторов, но в любом случае эти факторы чётко определены.

Ввиду сказанного часто утверждается, что мораль – более гибкий, чем право, регулятор. В каждом конкретном случае при определении нравственности того или иного поступка могут быть приняты во внимание какие-то особые обстоятельства, что право допускает далеко не всегда. Так, высказывая заповедь любви к ближним, нравственность не определяет точно способов и размеров проявления этой любви: иногда будет достаточно простого уважения к другим людям, но в других случаях нравственным будет исключительно самопожертвование2. Для каждого конкретного случая существует свой вариант поведения, который будет считаться нравственным. Право же, имея целью регулирование и охрану наиболее важных общественных отношений, само по себе ставит определённость выше целесообразности, поэтому, как верно писал П.И. Новгородцев, "оно должно быть свободным от изменчивых… колебаний личного чувства, ибо только в этом случае может оно служить задаче установления общественного мира"3. "Предназначенное для то-

1 Мораль // Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов. М., 1983. С. 386-387.

2Новгородцев П.И. Указ. соч. С.108.

3Там же.

55

го, чтобы создавать надежную почву для разрешения споров, право само должно быть бесспорным"1.

Итак, в целом право более формализовано, чем мораль. Однако нужно учитывать неабсолютность данного различия. Так, касаемо первобытности "исследования этнографов показывают, что зачастую моральные запреты имели фиксированную шкалу санкций"2.

Кроме того, представляется, что многие источники права не всегда достаточно формализованы. Это относится, прежде всего, к таким источникам права, как правовой обычай и судебный прецедент. Так, согласно действующему российскому законодательству (ст. 5 ГК РФ) правовой обычай применяется, даже если он не закреплён письменно. Суд в каждом конкретном случае определяет, является ли то или иное правило сложившимся и широко применяемым. То есть, вполне возможна ситуация, когда правовая норма существует, но она нигде не записана, и мы либо не знаем о её существовании, либо не можем сформулировать её достаточно определённо. Что касается судебного прецедента, распространённого в странах англо-саксонской правовой семьи (Англия, США, Канада и др.), то он также не формулирует правовую норму вполне чётко. Определённость достигается лишь благодаря последующему толкованию данного прецедента другим судом при разрешении другого дела. Причём именно другой судья определяет, что в судебном прецеденте есть ratio desidendi (сущность решения, т.е. правовая норма), а что лишь obiter dictum (попутно сказанное). Судья использует здесь сформулированные наукой (Уэмбо, Гудхардом), но не правом, подходы, поэтому толкование может быть различным в зависимости от конкретного дела3. Применительно к англо-

1Там же.

2Лукашева Е.А. Указ. соч. С.114.

3Так, прецедент, установленный в деле Donoghue (1932), нельзя свести "к положению о том, что изготовитель имбирного напитка песет ответственность перед шотландцем, купившим напиток в бутылке из темного стекла в каком-то месте и т.д.". Р. Кросс формулирует указанный прецедент следующим образом: "Изготовитель продукции, направляемой розничному покупателю в той упаковке, в которой она выпускается и которая исключает возможность промежуточной проверки, если ему известно, что при отсутствии надлежащей

56

саксонской правовой семье можно упомянуть также "максимы права справедливости", называемые в литературе "неопределёнными этическими утверждениями" ("vague ethical statements")1, и заявление Палаты лордов 1966 г. по вопросам практики, согласно которому данная инстанция "более не считает себя связанной собственными предыдущими решениями и "допускает возможность отступления от них в случае необходимости'""2. Максимы справедливости и заявление Палаты лордов 1966 г. наряду с правовыми обычаями и прецедентами указывают на то, что право не всегда вполне формализовано.

Важно подчеркнуть, что формализм следует понимать именно как чёткость внешней формы. Общее же для права и морали то, что обе эти категории под угрозой внешнего наказания обращаются к внутреннему миру личности, побуждая её к изменению своего внутреннего убеждения или к определённому внешнему поведению, которое, впрочем, часто оценивается с учётом внутреннего отношения лица к совершённому деянию, а также его внутренних качеств.

Что касается структуры норм, то правовая норма, как известно любому юристу, чаще всего содержит в себе три элемента: гипотезу ("если…"), диспозицию ("то…") и санкцию ("иначе…"). На мой взгляд, особенностью моральных норм является то, что существуют некие общие нормы с достаточно определёнными "общими" гипотезами и диспозициями (гипотеза при этом охватывает собой все общественные отношения, например

осторожности при изготовлении и отправке товаров здоровью покупателя может быть нанесен вред, обязан осуществить разумную заботу о покупателе". В то же время, прецедент Donoghue использовался судом по аналогии в деле Haseldin (1941), где по вине ремонтников произошла повлекшая вред здоровью людей авария в лифте, несмотря на то, что дело могло бы считаться отличающимся по фактам, так как ответчиками являлись ремонтники, а не изготовители и по окончании работы ее качество могло быть проверено. См.: Максимов А.А. Прецедент как один из источников английского права. // Государство и право. 1995. №2. C. 97, 100.

1 Hudson A. Equity and Trusts. Routledge-Cavendish, 2009. P. 24. См. http://books.google.ru/books?id=0KHWrbVW1_EC&printsec=frontcover&source= gbs_navlinks_s&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false. Как следует из названного труда, неопределенно даже само количество максим.

2 Максимов А.А. Указ. соч. С. 99.

58

(отличные как от нравственных ценностей, так и от принципов естественно-правовой школы, перечисленных ранее)1.

Наконец, отметим, что право – это иерархия взаимосвязанных норм (система), а мораль – лишь неустойчивая совокупность таковых. Но и этот критерий различения права и морали не является абсолютным. Мы знаем, что законы первых государств представляли собой несистематизированные сборники типичных случаев из судебной практики. Во Франции лишь в XIII веке были сделаны первые попытки некоторой систематизации правовых обычаев2. Право Англии до сих пор "плохо поддается систематизации", поэтому "считается, что право Англии избежало кодификации. Однако такая цель поставлена перед Правовой комиссией для Англии и выделена как ориентир для законодательной работы на перспективу правовой реформы"3; к тому же, прецеденты в Англии имеют свою строгую иерархию.

Известный формализм права даёт многим исследователям основания полагать, что право не только не должно (как было выяснено ранее), но и не может в силу своей специфики всегда соответствовать морали. В этом ими усматривается утопичность естественно-правовой теории. Так, В.А. Четвернин пишет, что в естественно-правовой доктрине "законодателя и судью объединяет то, что оба они должны руководствоваться моральной аргументацией. Но её нельзя эксплицитно зафиксировать в раз и навсегда данном содержании генерализированной нормы или принципа. Любое содержательное выражение идеала действительно лишь в социальном контексте его фиксации"4. В действительности, как видно из примера англо-саксонской правовой семьи, формализм права не является прочным аргументом для вышеуказанных выводов. "Общее право" (т.е. прецедентное право и право справедливости) показывает, что "социальный контекст фиксации идеала", о котором говорит В.А. Четвернин, возможен для права. Тем не менее, оставим здесь вопрос о

1Ершов В.В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории. // СПС КонсультантПлюс.

2Лукашева Е.А. Указ. соч. С. 111.

3Романов А.К. Указ. соч. С. 81.

4Четвернин В.А. Указ. соч. С. 26.

59

принципиальной возможности единства права и морали открытым и ответим на него позже.

2. Вопрос разграничения права и морали по воздействующим на них силам, закреплённым в них интересам и факторам их изменения.

"Право, - отмечал П.И. Новгородцев, - есть результат борьбы различных общественных сил – сложный продукт их взаимодействия. Отражая на себе следы этой борьбы и этого взаимодействия, оно никогда не может быть ни строго логическим, ни вполне совершенным»1. Представляется, что указанные характеристики права справедливы и для морали, которая также стремится к примирению различных общественных элементов, но удовлетворяет их лишь настолько, насколько это объективно возможно. Суть же в том, что различные общественные силы (общественные институты, организации, влиятельные деятели и т.п.) воздействуют на право и на мораль не равным образом. Некоторые из них акцентируют свою деятельность на изменении законодательства, другие взывают лишь к нравственным чувствам людей, третьи работают в обоих направлениях. Кроме того, влияние этих общественных сил (их ресурсы, интенсивность деятельности) различно. Таким образом, право и мораль имеют некоторые различия в плане воздействующих на них факторов.

Марксизм делает попытку конкретизации данного положения, указывая на то, что право всегда едино для всего общества и предопределено волей господствующего класса, а мораль различна для каждого класса и для каждого класса имеет различные факторы. Маркс писал, в частности: "У республиканца иная совесть, чем у роялиста, у имущего – иная, чем у неимущего, у мыслящего – иная, чем у того, кто не способен мыслить"2. Из этого утверждения в советской юридической литературе делался категоричный вывод, что в классовом обществе нет и не может быт единой морали3. Однако представляется очевидным,

1Новгородцев П.И. Указ. соч. С. 110.

2Маркс К. Процесс Готшалька и его товарищей. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

Т. 6. М., 1957. С. 140.

3Теория государства и права. / Отв. ред. Александров Н.Г. М., 1968. С.407,