Конфискация имущества как мера государственного принуждения. Монография

2.Полицейский надзор.

3.Лишение прав.

4.Опубликование приговора1.

Применение указанных мер служит прежде всего общественной безопасности. Они охватывают те стороны уголовных правоотношений, которые не могут регулироваться применением одного лишь наказания.

А.А. Жижиленко выделяет несколько оснований для разграничения мер безопасности и наказания: 1) по цели, 2) внешнему выражению, 3) основанию применения, 4) их масштабу, 5) внутреннему содержанию2.

Юридическим основанием применения мер социальной защиты является психическое состояние либо отклоняющееся поведение виновного, а не факт совершения преступного деяния сам по себе.

Главное назначение мер социальной защиты состоит в том, чтобы выступать в качестве средства противодействия преступности в тех случаях, когда применение наказания невозможно или нецелесообразно.

По мнению А.А. Жижиленко, следует различать меры социальной защиты и меры пресечения. Меры пресечения, по его определению, — это такие меры, которые направлены на пресе- чение недозволенных деяний и устранение проявления противозаконной деятельности3. При применении мер пресечения правопорядок руководствуется исключительно потребностью устранения того, что, сообразно его же велениям, не должно было бы существовать. В данном случае отсутствует элемент оценки деяния, так как для применения мер пресечения утрачивает значе- ние сам по себе вопрос о виновности, столь существенный для применения наказания4.

Некоторые ученые понимали меры пресечения в широком смысле. Например, Н.С. Таганцев объединял меры предупреждения преступлений и меры их пресечения в одну категорию. А.А. Жижиленко разделял эти две меры, ссылаясь на Объяснительную записку к проекту уголовного уложения 1903 г. В ней указывалось, что «выражение «предупреждение» предполагает преступление в стадии злоумышления и отчасти приготовления; выражение «пресечение» имеет вид предпринятого уже деяния,

1Ñì.: Жижиленко А.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 307.

2Ñì.: Òàì æå. Ñ. 277.

3Ñì.: Òàì æå. Ñ. 362.

4Ñì.: Òàì æå.

71

начиная от покушения и до выполнения преступником последнего действия (например, нанесения смертельного удара) или до прекращения им его длящейся преступной деятельности (лишение свободы и т.п.)»1.

Меры пресечения, согласно А.А. Жижиленко, подразделяются на две группы: 1) меры личного характера, применяемые непосредственно в отношении личности правонарушителя (задержание, привод и др.); 2) меры пресечения объективного характера2. Не останавливаясь на первой группе мер, так как они более имеют процессуальный характер, рассмотрим вторую. Их основная особенность заключается в том, что они не затрагивают непосредственно личности правонарушителя, а действие ограничивается устранением внешнего проявления правонарушения и его последствий.

Меры пресечения объективного характера по их внешнему выражению делятся на три группы: 1) меры, которые характеризуются как устранение того, что произошло вопреки требованиям или в несоответствии с требованием закона, — меры, которые могут быть признаны объективными последствиями неправды; 2) меры, которые выражаются в изъятии из оборота тех предметов, которые так или иначе затрагиваются противозаконной деятельностью; эти меры бывают двух видов: отобрание имущества и наложение ареста; 3) меры, которые заключаются в признании не имеющим юридического значения того, что совершено вопреки требованию закона3.

Объективными последствиями применения данных мер является или возложение обязанности исполнить то, что было правонарушителем не выполнено, или устранение того, что совершено вопреки требованию закона. В первом случае закон исходит из представления о возможности исправления того, что сделано неправильно, во втором — он предписывает устранить то, что сделано в несоответствии с законом4.

О мерах безопасности как о необходимом инструменте уго- ловно-правового воздействия на личность, совершившую преступное деяние, писал Н.С. Таганцев. Он разделял меры безопасности, существовавшие в царской России, на меры предупреждения и меры пресечения5. Для применения первых не нужно было виновности учинившего, а достаточно было обнаружения запре-

1Ñì.: Жижиленко А.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 364.

2Ñì.: Òàì æå. Ñ. 365.

3Ñì.: Òàì æå. Ñ. 407.

4Ñì.: Òàì æå.

5Ñì.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 2. М., 1994. С. 8.

72

щенности учиненного: например, устранения из житейского оборота сочинений преступного содержания, контрабанды, вредных

âсанитарном отношении построек, не очищенных во время эпидемии отхожих мест или помойных ям; взятие под охрану беспризорного ребенка, не обладающего разумением, учинившего, например, воровство, или буйного душевнобольного1.

Для вторых не требовалось ни того ни другого, а достаточ- но было только вероятности совершения преступления, или одной общей порочности данного лица, или пригодности его к учинению правонарушений, или иногда даже просто принадлежности к преступному или порочному классу. В качестве примера можно привести такие меры, как административная ссылка порочных членов крестьянских и мещанских обществ; надзор, установленный в административном порядке за лицами, вредными для общественного спокойствия2.

Âкомментарии к ст. 39 Уголовного уложения 1903 г., изданном Н.С. Таганцевым, меры в отношении невменяемых — ответственный надзор или помещение во врачебное заведение — называются мерами безопасности3. К ним также были отнесены меры по отношению к несовершеннолетним от 10 до 17 лет, признанным учинившими преступные деяния, но не обладающими вменяемостью. В эту категорию мер входили: 1) отдача под ответственный надзор; 2) помещение в воспитательно-исправительное заведение; 3) отдача в монастырь; 4) заключение в особые помещения при тюрьмах и арестных домах4.

К.А. Сыч в своей работе отмечает, что одной из нерешенных проблем социума в настоящее время является преступность лиц, не достигших возраста уголовной ответственности. Отсутствие уголовно-правовых основ для влияния на данную категорию лиц порождает ощущение безнаказанности, которое,

âсвою очередь, способствует совершению новых преступлений указанными лицами. Введение в Уголовный кодекс РФ мер социальной защиты позволило бы оказывать положительное воздействие на поведение лиц, не достигших возраста уголовной ответственности5.

1Ñì.: Òàì æå.

2Ñì.: Òàì æå.

3Ñì.: Òàì æå.

4Ñì.: Уголовное уложение 22 марта 1903 г. с мотивами, извлеченными из объяснительной записки редакционной комиссии, представления Министерства юстиции в Государственный совет и журналов — особого совещания, особого присутствия департаментов и общего собрания Государственного совета. СПб., 1904. С. 80.

5Ñì.: Ñû÷ Ê.À. Уголовное наказание и его состав: теоретико-методологические аспекты исследования: Дис. … д-ра юрид. наук. Рязань, 2001. С. 187.

73

Так, ст. 137 Уголовного уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. содержала следующее положение: «Дети, коим более семи лет, но менее десяти лет от роду, не подвергаются определенному в законах наказанию, но отдаются родителям или благонравным родственникам для домашнего исправления»1.

Âсоветский период меры безопасности фактически были предусмотрены всеми нормативными актами, регулирующими уголовно-правовые отношения: Руководящие начала по уголовному праву 1919 г. (далее — Руководящие начала) и все уголовные кодексы (1922, 1926, 1960 гг.).

Âст. 9 Руководящих начал было закреплено, что «обезопасить общественный порядок от будущих преступных действий лица, уже совершившего преступление, можно или приспособлением его к данному общественному порядку, или, если он не поддается приспособлению, изоляцией его и, в исключительных случаях, физическим уничтожением его». Таким образом, исходя из этого положения меры безопасности стали включать в себя даже наказание.

Следует отметить, что при назначении мер воздействия в первую очередь учитывалась личность, а потом деяние, что более характерно для мер безопасности, а не для наказания. На это указывает, например, ст. 11 Руководящих начал: «При определении меры воздействия на совершившего преступление суд оценивает степень и характер (свойство) опасности для общежития как самого преступника, так и совершенного им деяния».

Уголовный кодекс 1922 г. вместе с наказанием предусматривал и меры социальной защиты, к которым относил меры медицинского и воспитательного характера.

Âдальнейшем меры безопасности получили развитие в Основных началах уголовного законодательства Союза ССР 1924 г. (далее — Основные начала). В них законодатель полностью отказался от термина «наказание» и заменил его термином «мера социальной защиты». Меры социальной защиты подразделялись на три основных ветви: судебно-исправительного, медицинского и медикопедагогического характера. Собственно, наказание было переименовано в меры социальной защиты судебно-исправительного характера. Эти меры, так же как и наказание, назначались за виновное совершение преступления вменяемым лицом в соответствии с принципом соразмерности преступления и наказания.

1 Ñâîä законов уголовных. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1866. С. 30.

74

В Основных началах (ст. 4) устанавливалось, что «меры социальной защиты применяются в целях: а) предупреждения преступлений; б) лишения общественно опасных элементов возможности совершать новые преступления; в) исправительно-тру- дового воздействия на осужденных. Задач возмездия и кары уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик себе не ставит. Все меры социальной защиты должны быть целесообразны и не должны иметь целью причинение физического страдания и унижения человеческого достоинства».

Принципы, касающиеся мер безопасности, установленные Основными началами, вошли в Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. В частности, ст. 7 закрепляла, что «в отношении лиц, совершивших общественно опасные действия или представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой преступной деятельности, применяются меры социальной защиты судебно-исправительного, медицинского либо медико-педагогического характера».

Статья 9 УК РСФСР 1926 г. устанавливала, что «меры социальной защиты применяются в целях: а) предупреждения новых преступлений со стороны лиц, совершивших их; б) воздействия на других членов общества и в) приспособления совершивших преступные действия к условиям общежития государства трудящихся». Целесообразно отметить, что в этот период меры социальной защиты использовались весьма широко и фактически приобрели характер уголовных репрессий. Так, ч. 2 ст. 58—1в УК РСФСР 1926 г. предусматривала, что «совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживающие или находящиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, подлежат лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет».

Об этом А.А. Пионтковский говорил следующее: «Конечно, иногда по тем или иным соображениям политического порядка явится необходимым применять принудительные меры к лицам, которые не совершили какого-либо преступления, но которые являются по тем или иным основаниям (по своей прошлой деятельности, по своим связям с преступной средой и пр.) общественно опасными»1.

Впоследствии область применения мер социальной защиты была значительно сужена. В 1934 г. в Уголовный кодекс возвращается понятие «наказание». В научной литературе, а затем и в

1 Пионтковский А.А. Сталинская конституция и проект Уголовного кодекса

ÑÑÑÐ. Ì., 1947. Ñ. 15—16.

75

правоприменительной практике происходит постепенный отказ от использования репрессивных мер в отношении лиц, не совершивших вполне определенного общественно опасного деяния. Основы уголовного законодательства СССР 1958 г. прямо указывали, что уголовной ответственности и наказанию подлежат только лица, виновные в совершении преступления. Это же положение перешло в УК РСФСР 1960 г. Однако при назначении наказания учитывалось не только совершенное деяние, но и личность виновного (ст. 287 Основ уголовного законодательства СССР

1958 г. и ст. 37 УК РСФСР 1960 г.). Так, в отношении особо опасных рецидивистов должно было применяться более строгое наказание. Если раньше показателем социальной опасности было прошлое, то теперь — сочетание некоторых преступлений.

Уголовное законодательство по-прежнему предусматривало возможность применения принудительных мер воспитательного воздействия и принудительных мер медицинского характера.

Несмотря на то что уголовное законодательство существенно ограничило сферу применения мер защиты в отношении лиц, не совершивших общественно опасного деяния, данные меры продолжали существовать в других нормативных актах. Например, указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г. предусматривал, что совершеннолетние трудоспособные граждане, уклоняющиеся от общественно полезного труда и ведущие антиобщественный образ жизни, подлежат выселению в специально отведенные местности на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества, нажитого нетрудовым путем, с обязательным привлечением к труду по месту поселения.

Подводя итог анализа развития мер безопасности, можно сделать вывод, что на протяжении всей истории их развития происходило смешение понятий мер безопасности, мер социальной защиты и наказания. Под мерами социальной защиты понимались не только меры некарательного воздействия, но и наказание. Четкую границу между наказанием и иными мерами уголовно-правового характера обозначил М.Д. Шаргородский. Он писал: «Наказание ставит своей целью покарать, исправить преступника, а меры медицинского характера — излечить больного и защитить общество от опасных действий, допущенных им вследствие своего болезненного состояния. В этом отношении меры медицинского характера с полным правом могут именоваться мерами социальной защиты»1.

1 Шаргородский М.Д. Вопросы общей части уголовного права (законодательство и судебная практика). Л., 1955. С. 222.

76

Âсоветский период сфера применения мер социальной защиты была неоправданно расширена и по сути приобрела характер репрессивной меры. Некоторые советские ученые, такие как М.М. Исаев, А.А. Пионтковский, А.Н. Трайнин и др., в своих работах писали о необходимости применения мер социальной защиты к лицам, которые еще не совершили общественно опасного деяния, но в отношении которых есть основания полагать, что они могут это сделать в будущем1. На практике данное обоснование приобрело характер массовых репрессий.

Следует отметить и положительные стороны в рассматриваемом вопросе. С помощью применения указанных мер правоприменителю предоставляется возможность воздействия на лиц, совершивших общественно опасные деяния, которые в силу своего возраста, состояния здоровья или по иным причинам не могли быть субъектами преступления. Кроме того, посредством применения этих мер существенно снижается общественная опасность лиц, в отношении которых применение наказания является малоэффективным либо нецелесообразным. Они выполняют задачи предупреждения и пресечения преступности.

Âтечение долгого времени все меры некарательной направленности не имели одного общего определения. В нормативных актах и юридической литературе они в разное время назывались: «специально-предупредительные меры», «специально криминологические меры», «меры посткриминального и постпенитенциарного воздействия», «меры медицинского и воспитательного характера», «меры пресечения», «меры превенции», «иные меры уголовно-правового характера» и т. д.

Представляется целесообразным закрепить в уголовном законе понятие указанных мер, а также привести их классификацию.

Иные меры уголовно-правового характера — это меры государственного принуждения, применяемые для предотвращения совершения общественно опасных действий, а также устранения вредных последствий преступления. Они могут применяться к лицам, виновным в совершении деяний, содержащих признаки состава преступления, в отношении которых применение наказания является невозможным либо нецелесообразным (например, принудительные меры воспитательного воздействия и принудительные меры медицинского характера).

Иные меры уголовно-правового характера могут применяться как вместо наказания, так и совместно с ним.

1 Ñì.: Êóðñ уголовного права. Т. 2: Общая часть. Учение о наказании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 2002. С. 576.

77

По своей юридической природе первая категория соответствует мерам социальной защиты, а вторая — мерам безопасности.

Таким образом, рассматриваемые меры не содержат в себе кары и не применяются в целях возмездия, их основная направленность — это обеспечение безопасности общества, которое достигается путем предупреждения новых преступлений и ресоциализации преступников.

Âнастоящее время применение указанных мер было бы весьма целесообразным. Так, В.В. Лунеев полагает, что расширение и углубление социально-правового контроля над противоправным поведением, в том числе криминологического и уголовноправового1, — это выход из сложной криминогенной обстановки, которая существует на сегодняшний день. Н.В. Щедрин считает, что «по сравнению с ответственностью-наказанием указанные меры — это более оперативный вид обуздания опасности. Современного Герострата или атомного террориста могут удержать только адекватные меры безопасности, а не угроза отдаленного во времени наказания, которого к тому же можно избежать»2.

Борьба с коррупцией и организованной преступностью с помощью мер безопасности представляется более эффективной, так как она лишает возможности совершать новые преступления.

На основании изложенного можно сделать вывод, что конфискацию имущества в ее современном законодательном закреплении нельзя отнести ни к наказанию, ни к иным мерам уго- ловно-правового характера. Она никак не влияет на личность, не изменяет ее уголовно-правового статуса, а лишь изымает те предметы, которые имеют непосредственное отношение к преступлению. Следовательно, формой реализации уголовной ответственности она считаться не может.

Âнаучной литературе меры социальной защиты и безопасности рассматриваются как самостоятельный институт, способный существенным образом восполнить пробелы, имеющиеся в области правового воздействия на правонарушителя в случаях невозможности его привлечения к уголовной ответственности3.

Различные авторы к иным мерам уголовно-правового характера, кроме указанных в законе принудительных мер медицинского характера и конфискации имущества, относят принудительные меры воспитательного воздействия, включая помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение, условно-

1Ñì.: Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997. С. 475.

2Щедрин Н.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 179.

3Ñì., íàïð.: Ñû÷ Ê.À. Óêàç. ñî÷. Ñ. 201.

78

досрочное освобождение1, а также условное осуждение, отсроч- ку отбывания наказания2.

Основным (общим с наказанием) признаком иных мер уго- ловно-правового характера является то, что они назначаются за совершение преступлений (ч. 2 ст. 2 УК РФ).

Âч. 2 ст. 2 УК РФ законодатель закрепляет, что наказания

èèíûå ìåðû уголовно-правового характера применяются к лицу за совершение преступлений. В связи с тем что действия невменяемого не могут являться преступлением, то и применяемые к нему принудительные меры медицинского характера, как под- черкивает профессор Э.Н. Жевлаков, не могут носить уголовноправовой характер3. Однако в этом случае к невменяемым (на момент совершения преступления) не может быть применена и конфискация имущества. Возникает вопрос: насколько правомерно применение уголовно-правовых мер к лицам, чье поведение не может считаться имеющим уголовно-правовое значе- ние? Таким образом, в нормах, закрепленных в ч. 2 ст. 2 и ч. 1 ст. 97 УК РФ, имеются определенные противоречия.

Несмотря на имеющиеся в литературе мнения о правильности отнесения мер медицинского характера к числу иных мер уголовно-правового характера, конфискацию имущества к таким мерам причислять нельзя, поскольку в том виде, в котором законодатель закрепил ее в действующем УК РФ, она предусматривает изъятие у виновного имущества и доходов от данного имущества, которыми он владеет не по праву4. Следовательно, изыматься они будут в уголовно-процессуальном порядке.

Отметим также, что деятельность, направленная на финансирование терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), относится к соучастию в форме пособничества, следовательно, имущество, указанное в п. «в» ст. 104.1 УК РФ, также подлежит конфискации на основании ст. 81 УПК РФ.

1Ñì., íàïð.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. А.И. Рарога. С. 178; Тарбагаев А. О юридической природе принудительных мер медицинского характера, применяемых к осужденным // Соц. законность. 1991. ¹ 12; Звеча- ровский И. Меры уголовно-правового характера. С. 35; Курганов С. Óêàç. ñî÷. Ñ. 59; Иванов П.В. Правовая природа принудительных мер воспитательного воздействия // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2007. ¹ 3. С. 15; Щедрин Н., Востоков А. Уголовная ответственность юридиче- ских лиц или иные меры уголовно-правового характера в отношении организаций // Уголовное право. 2009. ¹ 1. С. 58.

2Ñì.: Российское уголовно-исполнительное право: Курс лекций / А.Я. Гришко, A.A. Захаров, В.О. Иванов [и др.]; Под ред. О.В. Филимонова. М., 2000. С. 16.

3Ñì.: Жевлаков Э.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 42.

4Òàì æå. Ñ. 43.

79