Конфискация имущества как мера государственного принуждения. Монография

Статья 104.1 УК РФ регламентирует, что конфискация имущества предусматривает изъятие у виновного имущества, которое получено в результате совершения преступлений, и доходов от такого имущества. Значит, такое изъятие не изменяет уголов- но-правового статуса субъекта, так как его права и свободы никак не меняются.

Конфискация имущества, закрепленная в УК РФ, имеет много общего со ст. 81 УПК РФ. Согласно ст. 104.1 УК РФ конфискация направлена на следующие предметы: деньги, ценности и иное имущество, полученное в результате совершения преступления, а также оборудование и другие средства совершения преступления. На основании ст. 81 УПК РФ конфискация налагается на имущество, которое признано вещественным доказательством по делу. В качестве такого имущества выступают также любые предметы и иное имущество, использованное или полученное в результате совершения преступления.

На это обращает внимание профессор И. Звечаровский. Он отмечает, что предусмотренная Федеральным законом от 27 июля 2006 г. ¹ 153-ФЗ конфискация имущества не является ни уголовным наказанием, ни мерой уголовно-правового характера. Несмотря на «формальную «прописку» в уголовном законе перед нами не что иное, как специальная конфискация, место которой при существующей системе законодательства в УПК»1.

Кроме того, перечень преступлений, за которые по ст. 104.1 УК РФ предусмотрена конфискация имущества, является не бесспорным. Так, конфискация имущества предусмотрена за 15 видов преступлений небольшой тяжести, 27 — средней тяжести, 37 — тяжких и 38 — особо тяжких. Как свидетельствуют проведенные нами исследования, только 2% опрошенных респондентов считают целесообразным применение такой меры, как конфискация имущества, за преступления, не представляющие большой общественной опасности (опрос проводился среди сотрудников судов и прокуратуры Рязанской и Воронежской областей). Однако, на наш взгляд, применение конфискации имущества за преступления средней тяжести может быть оправданным. Например, когда лицо многократно совершает преступления, имеющие корыстный мотив, но в каждом эпизоде его действия не подпадают под категорию тяжких и особо тяжких преступлений. В пользу применения конфискации имущества за

1 Звечаровский И. Понятие мер уголовно-правового характера // Законность. 2007. ¹ 1. С. 21.

11

преступления средней тяжести высказались 11% опрошенных респондентов.

Вместе с тем в перечень преступных деяний, за которые предусмотрена конфискация имущества, не входят хищения чужого имущества. Между тем за 2007 г. ущерб от одних только мошеннических действий составил 51 млрд руб., в 2008 г. эта цифра составила порядка 53 млрд руб.1

Применение указанной меры к лицам, совершившим хищения чужого имущества, было бы весьма логичным, так как в этом случае повышается предупредительная функция уголовноправового запрета в данной сфере.

Согласно проведенному нами исследованию, 91% опрошенных полагают, что за преступления против собственности целесообразно применять такую меру, как конфискация имущества. В научной литературе высказывалось мнение, что невключение хищений чужого имущества в число деяний, за которые возможно применение конфискации имущества, связано с тем, что предусмотренный Федеральным законом от 27 июля 2006 г. ¹ 153-ФЗ механизм конфискации основывается на том, что имущество, полученное в результате совершения преступления, подлежит возвращению законным владельцам2. Исходя из определения конфискации имущества (ст. 104.1 УК РФ) как принудительного безвозмездного изъятия и обращения в собственность государства на основании обвинительного приговора денег, ценностей и иного имущества, полученного в результате совершения преступления, конфискованное имущество должно обращаться в собственность государства. Однако в той же статье есть указание «за исключением имущества и доходов от него, подлежащих возвращению законному владельцу». Интересы законного владельца учтены, поэтому включение в список ст. 104.1 УК РФ хищений было бы логичным. Кроме того, не всегда удается установить законного владельца, и в этом случае не ясно, как поступать с имуществом, полученным в результате совершения данной категории преступлений.

Следует также отметить, что ущерб от налоговых преступлений и незаконного предпринимательства в 2007 г. составил 59 и 40 млрд руб. соответственно, а в 2009 г. — 43 млрд руб.3 Между

1Ñì.: Выступление А.И. Гурова на круглом столе. С. 9.

2Ñì.: Михайлов В.И. Конфискация в национальном и международном уголовном и уголовно-процессуальном праве // Законодательство. 2007. ¹ 3. С. 77.

3Ñì.: Выступление А.И. Гурова на круглом столе. С. 9.

12

тем указанные преступления не входят в перечень, закрепленный в ст. 104.1 УК РФ.

Кроме того, в ст. 104.1 УК РФ происходит смешивание понятий имущества, добытого преступным путем, т.е. не принадлежащего виновному на законных основаниях, и имущества, законно принадлежащего ему и в силу этого обстоятельства не подлежащего конфискации.

Это подтверждается и ч. 2 ст. 104.1 УК РФ, которая прямо указывает, что, если имущество, полученное в результате совершения преступления, и (или) доходы от этого имущества были приобщены к имуществу, приобретенному законным путем, конфискации подлежит та часть этого имущества, которая соответствует стоимости приобщенных имущества и доходов от него. Таким образом, законодатель подчеркивает, что конфискации подлежит только та часть имущества, которая является незаконно приобретенной. В свою очередь, имущество, которым осужденный владеет по праву, остается неприкосновенным, если оно не относится к п. «в» и «г» ст. 104.1 УК РФ.

Необходимо отметить, что именно п. «в» ст. 104.1 УК РФ мог бы быть наиболее прогрессивным относительно борьбы с преступностью, так как при применении расширительного толкования он дает правоприменителю возможность конфисковать имущество, которое было предназначено только для совершения преступления. Это позволяет предотвратить совершение новых преступлений. Однако указание в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ на то, что конфискация имущества возможна лишь на основании обвинительного приговора суда, аннулирует эту возможность.

Как известно, конфискация имущества была восстановлена в Уголовном кодексе РФ в связи с ратификацией ряда международных конвенций, в том числе Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма, и принятием Федерального закона от 6 марта 2006 г. ¹ 35-ФЗ «О противодействии терроризму». В то же время в перечень преступлений, за совершение которых возможно применение конфискации имущества, не вошли преступления, которые могут иметь террористическую направленность. Например, хищение либо вымогательство ядерных материалов и радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ) и хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ).

Остается открытым вопрос о том, является ли перечень преступлений, закрепленный в п. «а» ст. 104.1 УК РФ, исчерпы-

13

вающим. С одной стороны, все статьи Особенной части, предусматривающие возможность применения указанной меры, четко оговорены законодателем в п. «а» этой статьи. С другой — п. «г» той же статьи определяет, что конфискации также могут подлежать орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, при этом не указано, к каким составам преступления может быть применено данное положение.

Кроме того, в п. «а» ст. 104.1 УК РФ есть четкое указание, что имущество может быть конфисковано на основании обвинительного приговора, однако п. «г» ст. 104.1 УК РФ закрепляет, что конфискации подлежат орудия, оборудование и средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому. Таким образом, не понятно, что имел в виду законодатель. Если конфискация указанного имущества возможна только на основании обвинительного приговора суда, то почему законодатель называет субъект конфискации обвиняемым? Если же конфискация средств совершения преступления возможна и до вынесения обвинительного приговора, то эту норму логично закрепить в уго- ловно-процессуальном законе (она там и закреплена в ст. 81 УПК РФ).

Исходя из смысла норм, закрепленных в п. «г» ч. 1 ст. 104.1 и ч. 3 ст. 104.1 УК РФ, обвиняемому могут принадлежать орудия, оборудование и иные средства совершения преступления, а осужденному — нет. При этом, согласно буквальному толкованию указанных норм, конфисковать можно только то имущество, которое передано осужденным другому лицу (организации). Лица, находящиеся в ином уголовно-процессуальном положении, выведены за рамки данной статьи. Неизвестно, как поступать с имуществом, которое было передано по цепочке нескольким лицам. Например, осужденный передал имущество третьему лицу, знавшему, что оно получено преступным путем, а оно, в свою очередь, передало его другому лицу, которое тоже знало о характере происхождения этого имущества, и т. д.

Более того, раз законодатель выбрал такую форму закрепления конфискации имущества, то в тексте ч. 2 ст. 104.3 УК РФ о возмещении ущерба, причиненного законному владельцу, было бы целесообразно указать не только имущество, но и любые доходы от этого имущества, так как в п. «а» ч. 1 ст. 104.1 упоминается об их конфискации вместе с деньгами, ценностями и иным имуществом. В соответствии со смыслом ст. 104.3 УК РФ в настоящей редакции наличие у виновного доходов от

14

имущества, полученного в результате совершения преступлений, при решении вопроса о возмещении ущерба не должно приниматься в расчет. В п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ указано также на то, что конфискации подлежит имущество, за исклю- чением имущества и доходов от него, подлежащих возвращению законному владельцу. Этот законный владелец назван в ст. 104.3 УК РФ. Представляется, что использование термина «законный владелец» в данном случае не совсем верно. На наш взгляд, правильнее было бы использовать термин «потерпевший», так как в этом случае понятие «вред», используемое в этой статье, включало бы в себя не только имущественную составляющую. Сюда можно было бы отнести также моральный вред и вред, причиненный здоровью потерпевшего.

Обращает на себя внимание и п. «в» ст. 104.1 УК РФ, где указано, что конфискации подвергаются деньги, ценности и иное имущество, которое предназначалось либо использовалось для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации). Закон не указывает в качестве признака организованной группы, что она непременно должна заниматься противоправной деятельностью. Таким образом, остается не ясным, что же именно следует понимать под понятием «организованная группа».

По нашему мнению, применительно к институту конфискации имущества одним из самых сложных является вопрос о доказывании факта, что данное конкретное имущество было получено путем совершения преступления.

Конфискация имущества как иная мера уголовно-правового характера довольно редко применяется на практике. В 2007 г. она фигурировала лишь в 32 случаях1. В 2008—2009 гг. по ст. 104.1 УК РФ она применялась 38 и 43 раза соответственно. В 2010 г. эта цифра выросла до 57, в 2011 г. до 59 раз. Представляется, что основная причина этого — неопределенная правовая природа этой меры.

Для сравнения можно привести статистику 2003 г., когда конфискация имущества была одним из видов дополнительного наказания, она применялась судами 16 587 раз2.

Следует согласиться с рядом авторов в том, что такое слабое распространение на практике конфискация имущества получила

1Ñì.: Минская В.С. Óêàç. ñî÷. Ñ. 8.

2Ñì.: Жевлаков Э.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 46.

15

во многом из-за сложностей, возникающих при доказывании1. Статья 104.1 УК РФ указывает, что для ее применения необходимо установить причинно-следственную связь между конкретным преступлением и конкретным имуществом. Как отмечают правоприменители, доказать подобную связь крайне сложно2. В качестве наглядного примера можно привести данные, что, по оценкам ряда специалистов, годовой финансовый оборот одного только наркобизнеса в России превышает 4 млрд долл. США3. Однако доказать получение преступником имущества от сбыта наркотиков возможно лишь в рамках проверочной закупки или контролируемой поставки.

Следовательно, лицо, осужденное, например, за незаконное изготовление, хранение или сбыт наркотических средств и психотропных веществ и при этом не имеющее каких-либо легальных источников доходов (либо легальный доход значительно отличается от реального имущественного состояния виновного), кроме доходов от преступной деятельности, продолжает оставаться законным владельцем значительных активов, которые приобретены в результате совершения преступлений и защищены принципом презумпции невиновности.

Правоприменители отмечают, что факты изъятия у осужденных имущества, полученного в результате совершения преступления, имеют эпизодический характер, несмотря на весьма значительное количество выявленных и пресеченных высокодоходных преступлений4.

Между тем эта проблема успешно решается в западных странах путем переложения бремени доказывания законного приобретения имущества на обвиняемого. Делается это в том случае, если есть основания полагать, что данное имущество может быть доходом от преступной деятельности.

Так, в Италии конфискация имущества была предусмотрена еще в Уголовном кодексе 1931 г., но в тот период существовал ряд ограничений по ее применению. Основное из них заключа- лось в том, что правоохранительным органам необходимо было доказать, что данное имущество получено в результате преступной деятельности. В итоге, как отмечает профессор О.Н. Ведер-

1Ñì.: Актуальные проблемы совершенствования законодательства…

2Ñì.: Яковлев П.С. Актуальные проблемы совершенствования законодательства по вопросам конфискации имущества // Актуальные проблемы совершенствования законодательства… С. 66.

3Ñì.: Òàì æå.

4Ñì.: Òàì æå. Ñ. 67.

16

никова, институт конфискации имущества продемонстрировал свою беспомощность по отношению к собственности мафии, поскольку было почти невозможно доказать преступное происхождение той или иной собственности. В связи с этим в 80-е годы ХХ в. в итальянское законодательство были внесены изменения, позволившие государству проводить действенную борьбу с мафией. Во-первых, итальянское законодательство установило возможность принятия решения о конфискации имущества на самых ранних стадиях уголовного судопроизводства в качестве превентивной меры, которая может применяться к подозреваемым в принадлежности к мафии1.

Кроме того, было закреплено, что все имущество, которым напрямую или опосредовано может обладать виновное или подозреваемое лицо, включая акции и кредитные обязательства, если стоимость этого имущества не соответствует задекларированным доходам, либо если имеется достаточно улик, которые дают основания полагать, что оно является следствием противоправной деятельности, подлежит конфискации. Было также установлено, что для принятия решения о конфискации имущества вполне достаточно лишь косвенных улик, а не прямых доказательств2.

Помимо Италии бремя доказывания законного происхождения имущества, в отношении которого есть основания полагать, что оно приобретено незаконно, возложено на обвиняемого в Норвегии, Швеции, Америке и ряде других государств. Опыт применения конфискации имущества в зарубежных государствах более подробно будет рассмотрен в отдельном параграфе данной работы.

По нашему мнению, следует поддержать мнение О.Н. Ведерниковой о том, что опыт ведущих стран мира по осуществлению конфискации имущества необходимо использовать в нашей стране, тем более что он согласуется с нормами международного права3. Например, п. 8 ст. 31 Конвенции ООН против коррупции (2003) допускает возможность установления требования о том, чтобы лицо, совершившее преступление, доказало законное происхождение предполагаемых доходов от преступления или иного имущества, подлежащего конфискации. Аналогичные нормы содержатся в Конвенции ООН о

1Ñì.: Ведерникова О.Н. Зарубежный опыт конфискации преступных доходов // Актуальные проблемы совершенствования законодательства… С. 35—36.

2Ñì.: Òàì æå.

3Ñì.: Òàì æå. Ñ. 37.

17

борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988), Конвенции против транснациональной организованной преступности (2000) и ряде других международных правовых актов, ратифицированных Россией.

Из содержания ч. 1 ст. 104.1 УК РФ вытекает, что вопрос о применении или неприменении конфискации имущества решается по усмотрению суда. При этом закон никак не ограничивает пределы судейского усмотрения и не ставит его в зависимость от каких-либо обстоятельств. Представляется, что такое ничем не ограниченное право суда применительно к конфискации имущества создает поле для коррупции и ослабляет возможности ее позитивного воздействия на преступность. На наш взгляд, целесообразно указать, что применение конфискации имущества является одним из полномочий суда, т.е. применение данной меры при наличии к тому веских оснований — это обязанность суда, через которую реализуются его полномочия.

Итак, конфискация имущества, отраженная в действующем УК РФ, по своей природе довольно неопределенная мера. Следует согласиться с С.Г. Келиной в том, что в гл. 15.1 УК РФ определен лишь предмет конфискации — имущество. Отсутствие в определении конфискации имущества наиболее существенных признаков этого понятия особенно заметен при сравнении гл. 15.1 и 15 УК РФ, т.е. разновидностей иных мер уголовно-правового характера.

Понятие конфискации имущества, как справедливо отмечает В.С. Минская, должно содержать указание не только на предмет конфискации, но и на его юридический признак, так как в собственность государства обращается имущество, не принадлежащее лицу, к которому применяется эта мера уголовно-правового характера. Логично в определении понятия конфискации имущества указать и на изъятие этого имущества у незаконного владельца, которое должно предшествовать обращению имущества в собственность государства1.

Для наиболее эффективного применения исследуемой меры необходимо четко определить, является ли конфискация имущества формой реализации уголовной ответственности. На наш взгляд, в том виде, в котором данная мера закреплена в действующем уголовном законе, формой реализации уголовной ответственности она не является, так как не изменяет уголовноправового статуса лица, к которому применяется.

1 Ñì.: Минская В.С. Óêàç. ñî÷. Ñ. 60.

18

Целесообразно также определить, возможно ли применять конфискацию имущества на основании одного лишь обвинительного приговора. Если единственным основанием применения указанной меры может быть обвинительный приговор суда, то представляется логичным исключить из ст. 104.1 УК РФ пункт «г».

Таким образом, мнения ученых и практиков по поводу правовой природы конфискации имущества разделились на две основные группы. Сторонники первой полагают, что конфискацию имущества надо восстановить как вид наказания, так как в качестве иной меры она проявила себя неэффективно. Основными причинами этого ученые и практики из данной группы видят:

ξпроцессуальный характер конфискации имущества, закрепленной в УК РФ (процессуальная мера не может выполнять уголовно-правовые функции);

ξконфискация как иная мера никак не влияет на уголовноправовой статус лица, к которому применяется, так как изъятию подлежит только та часть имущества, которой осужденный владеет не по праву;

ξотсутствие механизма реализации норм о конфискации

имущества.

Сторонники второй группы полагают, что нет необходимости вновь радикально изменять правовую природу конфискации имущества, так как это приводит к дестабилизации в правоприменительной сфере. Конфискация имущества в качестве иной меры уголовно-правового характера вполне может быть эффективной, но ее следует усовершенствовать исходя из сложившейся практики применения.

Мы считаем, что к причинам неэффективности конфискации имущества как иной меры уголовно-правового характера можно также отнести:

ξнеопределенную в законе юридическую природу как иных мер уголовно-правового характера в целом, так и конфискации имущества в частности;

ξотсутствие закрепленных в УК РФ целей и задач конфискации имущества (четкое определение целей и задач конфискации имущества как иной меры уголовно-правового характера, на наш взгляд, позволило бы лучше понять функции и назначение исследуемой меры);

ξнекоторые противоречия внутри ст. 104.1 УК РФ (в ч. 1 содержится указание, что конфискация имущества приме-

19

няется лишь на основании обвинительного приговора суда, в п. «г» закреплено, что конфискации подлежат «орудия, оборудование, средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому», а в п. «в» отмечено, что конфискации подлежит имущество, предназначенное для финансирования терроризма, однако указание на то, что конфискация возможна только по обвинительному приговору суда, автоматически делает этот пункт ничтожным).

1.2.Конфискация имущества по уголовному законодательству зарубежных стран

Изучение института конфискации имущества предполагает сравнительный анализ зарубежного законодательства в исследуемой сфере. Опыт других стран позволяет улучшить собственное законодательство, учесть ошибки и перенять прогрессивные тенденции с учетом особенностей отечественного уголовного законодательства. Анализ законодательства зарубежных государств показывает, что конфискация имущества наряду с другими видами наказаний эффективно используется как одно из действенных средств борьбы с преступностью.

Французский ученый-юрист М. Аксель писал, что исследование права зарубежных стран позволяет юристу увидеть новые горизонты, а также глубже разобраться в праве своего государства, так как особенности этого права хорошо видны именно в сравнении с другими правовыми системами и это сравнение дает юристу широкий спектр идей и аргументов, которые невозможно получить, если изучаешь только собственное внутреннее право1.

Французское и российское уголовные законодательства имеют ряд общих принципов. Действующий в настоящее время Уголовный кодекс Франции был принят 22 июля 1992 г. Национальным Собранием и Сенатом Франции. Конфискация имущества в Уголовном кодексе Франции (как общая, так и специальная) относится к исправительным видам наказания. Французское уголовное законодательство классифицирует ее как наказание в виде лишения или ограничения прав (п. 5 ст. 131—3 УК Франции)2.

В Уголовном кодексе Франции закреплено несколько видов специальной конфискации имущества. Так, согласно п. 4, 7, 10

1Ñì.: Аксель М. Методологические проблемы сравнительного права // Очерки сравнительного права: Сборник. М., 1981. С. 38.

2Ñì.: Новый Уголовный кодекс Франции. М., 1993. С. 34.

20