Конфискация имущества как мера государственного принуждения. Монография

отбывшего наказание в виде лишения свободы, затруднит процесс исправления. Так, А.В. Наумов по этому поводу говорит следующее: «Как мыслит себе законодатель жизнь осужденного после отбытия им длительного срока лишения свободы? Факти- чески это лицо должно начать новую жизнь без имущества. Если при этом отбросить лицемерие, то надо признать, что отсутствие имущества будет для освобожденного из мест лишения свободы сильнейшим стимулом возобновления им своей корыстной преступной деятельности»1.

Цели уголовного наказания определяются для обозначения желаемого результата, который, по логике законодателя, должен быть достигнут в итоге его применения. Лишение осужденного определенного имущества способно, с одной стороны, заставить задуматься о целесообразности совершения преступления с корыстным мотивом либо раскаяться в его совершении, а с другой — наоборот, вызвать негативную реакцию, внутренний протест, что может стать причиной повторного совершения преступления. Однако следует отметить, что данная ситуация может быть применена и к любому другому виду наказания, она не выступает специфической особенностью только лишь конфискации имущества.

Теперь рассмотрим цель специального предупреждения. Суть специального предупреждения, как уже указывалось, состоит в удержании лица, привлекавшегося к уголовной ответственности, от совершения нового преступления.

Средствами специального предупреждения обычно выступают лишение физической возможности совершать преступления и устрашение2. Конфискация имущества как наказание в силу своих объективных свойств может оказать лишь психическое, устрашающее воздействие на преступника.

Общее предупреждение, как отмечалось ранее, — это удержание от совершения преступления лиц угрозой наказания или его реальным применением. Эффективность указанной цели зависит прежде всего от неотвратимости и содержания угрозы (свойств наказания)3.

1Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. М., 1996. С. 382—383.

2Ñì.: Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973. С. 44; Астемиров З.А. Уголовная ответственность и наказание несовершеннолетних. М., 1970. С. 25—87; Карпец И.И. Наказание: социальные, правовые и криминологические проблемы. С. 156—158; Марцев А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 23.

3Ñì.: Общее предупреждение преступлений / А.И. Марцев, С.В. Максимов, В.И. Морозов [и др.]. Омск, 1993. С. 98.

91

При назначении конфискации имущества угроза определяется содержанием ее количественной и качественной стороны. Под количественной стороной подразумевается тот объем имущества, который может быть конфискован. Качественная сторона представляет собой фактическую ценность этого имущества.

Установление конфискации за совершение корыстных преступлений было бы весьма справедливым и целесообразным. Государство в этом случае как бы предупреждает, что тот, кто пытается разбогатеть путем совершения преступления, может потерять то, что он нажил добросовестно. Это, на наш взгляд, главное преимущество конфискации имущества как вида уголовного наказания.

Конфискация имущества как мера уголовно-правового воздействия обладает рядом признаков: 1) состоит в принудительности изъятия имущества, т.е. помимо воли его обладателя; 2) характеризуется безвозмездностью, виновный не получает за него какой-либо компенсации; 3) обращение в пользу государства (обязательный признак). Имущество, конфискованное у виновного, не передается кому-либо, не уничтожается, а становится государственной собственностью. Следует отметить, что конфискация вещей, изъятых из гражданского оборота и подлежащих уничтожению, а равно подлежащих возвращению законному владельцу, с точки зрения уголовного права конфискацией являться не может, так как такое изъятие не лишает виновного соответствующих имущественных прав. Нельзя лишить лицо тех прав, которых у него априори не было.

Правовые основания конфискации предметов, которые не изъяты из оборота, представляются более сложными. Например, существует определенная категория предметов, формально не запрещенных в гражданском обороте, но фактически предназначенных для использования только при совершении преступных действий: фомка, отмычка и т.д. Изъятие данных предметов обусловлено критерием общественной безопасности.

Итак, конфискация имущества в качестве вида дополнительного наказания является более целесообразной по сравнению с конфискацией — иной мерой уголовно-правового характера.

За восстановление конфискации имущества в качестве вида наказания высказываются ряд ученых-юристов и практиков1. Противники подобного восстановления указывают на то, что оно противоречит праву человека на собственность, а возложение бремени доказывания на обвиняемого — презумпции невиновно-

1 Ñì.: Жевлаков Э.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 41; Ведерникова О.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 35—36.

92

сти. Однако и сторонники восстановления конфискации имущества как вида наказания, и его противники сходятся в одном: конфискация имущества в том виде, в котором она закреплена в действующем уголовном законодательстве, не эффективна.

3.2.Историко-правовые и социальные предпосылки восстановления конфискации имущества как вида наказания

Конфискация имущества как мера государственного принуждения применялась с древнейших времен. На раннем этапе развития Российского государства конфискацию имущества трудно было отделить от штрафа (виры)1. В русской традиционной системе наказаний конфискации имущества не существовало. В ка- честве компенсации за совершенное преступление (обиду) виновный платил частное вознаграждение — выкуп, который в полном объеме поступал пострадавшему от злодеяния или его родственникам. Позднее, вместе с усилением государственной власти, наказание за преступление принимает публичный характер. Виновный был обязан платить не только пострадавшему, но и князю. Такая плата называлась вирой.

Конфискация имущества появилась на Руси под влиянием Византии2. В Русской Правде она именовалась «разграбление». Этот вид наказания применялся вместе со ссылкой («поток и разграбление») и пришел к нам из византийских сборников светского законодательства, в которых употребляется выражение publicatis bonis relegantur («разграблены бывшее да изженутся»)3. Это не вира, а фактически лишение свободы и всего имущества. Уплата виры освобождала преступника от преследования, а при «потоке и разграблении» все его имущество конфискуется и сам он выдается князю для заточения или ссылки.

Все источники древнего права, которые предусматривали конфискацию имущества, можно подразделить на три категории: преступления против личности, преступления, имеющие корыстный мотив, и преступления против государственной власти и общественного порядка.

Основным правовым источником в Древней Руси являлась Русская Правда, ранняя ее редакция датируется XI—XII вв.

1Ñì.: Сергеевич В.И. Лекции по истории русского права. СПб., 1890. С. 514.

2Ñì.: Сидоркин А.И. Генезис наказаний, связанных с лишением и ограничением свободы в русском уголовном праве IX—XVII вв. Казань, 2004. С. 183—184.

3Ñì.: Сергеевич В.И. Óêàç. ñî÷.

93

К преступлениям против личности относится предумышленное убийство. До Русской Правды за убийство полагался выкуп, который выплачивался родственникам потерпевшего и определялся в зависимости от социального статуса убитого. Поток и разграбление заменили виру за предумышленное убийство1. Поток и разграбление — это ссылка и конфискация всего имущества осужденного. Потоком называлось лишение личных прав осужденного, а разграблением — лишение прав имущественных. И то и другое, по мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, составляли одно наказание, а не два вида наказаний, хотя в одном случае (Кар. 31) упомянут один поток, без разграбления (именно за конокрадство), но в другом случае термин «поточити» употреблен в смысле разграбления (Кар. 97: за поджог из разграбленного имущества преступника, прежде всего, удовлетворяется потерпевший, а «в остальном князю поточити»). В некоторых случаях разграбленное имущество делили «по всему городу по 3 гривны»; в княжествах оно поступало князю2.

Из этого следует, что по Русской Правде конфискация имущества не носила индивидуального характера, т.е. она касалась не только преступника, но и его родственников. М.Ф. Влади- мирский-Буданов предполагает, что такая солидарность могла обосновываться тем, что семья могла участвовать в преступлении мужа и отца или, по крайней мере, пользовалась плодами его противоправного деяния3.

Конфискация имущества довольно широко применялась за совершение корыстных преступлений. Например, ст. 7 Русской Правды гласила: «Будеть ли стал на разбои без всякоя свады, то за разбойника люди не платять, но выдадять и всего с женою и с детьми на поток и на разграбление»4. То же самое наказание предусматривалось за хищения из казны и конокрадство5.

Кроме Русской Правды о конфискации имущества упоминается в ряде других источников права. Наиболее древними из них являются Двинская и Белозерская грамоты. В них отобрание имущества уже выступает главным образом как дополнительное наказание. Хотя иногда применяется и в качестве основного.

1Ñì.: Владимирский-Буданов М.Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 330.

2Ñì.: Òàì æå.

3Ñì.: Òàì æå. Ñ. 331.

94

Конфискация имущества упоминается и в Новоторговом уставе от 22 апреля 1667 г. (далее — Устав). Например, ст. 74 Устава закрепляла: «А будет кто утайкою сам повезет, или с кем пошлет к Москве золотые и ефимки, а про то сыщетца или хто известит, и у него золотые и ефимки вымут, и те золотые и ефимки взять на великого государя»1. Подобным образом регулировались финансово-денежные отношения.

В Соборном деянии об уничтожении местничества 1612 г. конфискация имущества применялась как дополнительный вид наказания за неисполнение царского повеления: «А которые, презрев его государское повеление, всчинили тогда места, и тем чинено наказанье и разорение отьятием поместий их и вотчин»2. Из этого следует, что к лицам, нарушившим волю царя, применялась конфискация жилища, земли.

Заслуживает внимания указ «О фискалах и о их должности и действиях» (далее — Указ), принятый 17 марта 1714 г. Фискалы были государственными служащими, выполнявшими ряд функций по охране установленного порядка в области товарноденежных отношений и обеспечения экономической безопасности страны. Главной функцией фискалов было выявление взяточничества и хищения казенных материальных благ. Статья 2 данного Указа устанавливала: «Всякие взятки и кражу казны и прочее, что во вреду государственному интересу быть может, какова б оное имени ни было»3. Интересно отметить методы работы фискалов, закрепленные в ст. 4 того же Указа: «Во всех тех делах фискалам надлежит только проведывать и доносить и при суде обличать, а самим ничем ни до кого, также и в дела, глас о себе имеющая, отнюдь ни тайно, ни явно не касатца, под жестоким штрафом или разорением и ссылкою (смотря по делам, чего будет достоин), а також, как в письмах, так и на словах в позыве всякого чина людем бесчестных и укорительных слов отнюдь не чинить»4. Таким образом, данная норма была призвана предотвращать злоупотребления должностными полномочиями со стороны фискалов.

Особенно интересно отметить, что этот Указ предусматривал материальное стимулирование фискалов за счет обнаруженных ими финансовых преступлений. Так, ст. 11 Указа устанавливала: «Из штрафных денег, которые по фискальским делам взяты бу-

1Ñì.: Владимирский-Буданов М.Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 129.

2Российское законодательство Х—ХХ веков. М., 1986. Т. 4. С. 39.

3Òàì æå. Ñ. 174.

4Òàì æå.

95

дут, половину имать в казну, а другую разделить на двое, и одну часть из этого отдать тому фискалу, через чье изыскание штрафные деньги взяты будут, а другую оставить на роздел общей провинцыал фискалу со всеми городовыми фискалы той губернии, из которой двадцатую часть отделя, присылать к обор фискалу с товарищи»1. Из этого следует, что четверть изымаемых в качестве штрафных санкций денег надлежало выплачивать в качестве поощрения лицу, выявившему преступление.

Âэпоху Петра I конфискация имущества стала применяться

èв области гражданского права. Изданный 23 марта 1714 г. указ «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» установил правовой режим вотчин и поместий, объединив их в одну категорию недвижимого имущества, а также упразднил существовавшую ранее практику деления на части земель при наследовании.

Заслуживает внимания принятый 26 апреля 1715 г. Артикул воинский (далее — Артикул). Первоначально он был предназна- чен для состоящих на военной службе и применялся военными судами, но целый ряд его норм закреплял ответственность и за общие уголовные преступления. Артикул устанавливал виды наказаний, в том числе имущественные: штраф, вычет из жалованья, конфискация имущества2.

Глава первая Артикула «О страсе божии» была посвящена преступлениям против православной веры. Так, артикул 5 закреплял: «Ежели кто слышит таковое хуление, и в принадлежащем месте благовременно извету не подаст, оный имеет по состоянию дела, яко причастник богохуления, живота или своих пожитков лишен быть»3. Исходя из этого положения можно сделать вывод, что конфискации имущества подвергался не только богохульник, но и тот, кто слышал таковое хуление и своевременно не сообщил об этом властям. Кроме того, наказанию в виде конфискации имущества могли подвергнуть за нарушение порядка отправления церковной службы, за открытие увеселительных заведений до окончания воскресного богослужения и даже за праздные разговоры во время церковной молитвы.

Глава 15 Артикула «О сдаче крепостей, капитуляции и акордах с неприятелем» устанавливала наказания за военную измену. В силу исторического развития на данном этапе военные действия играли важную политическую роль и требовали особенно

1Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 4. С. 176.

2Òàì æå. Ñ. 324.

3Òàì æå. Ñ. 329.

96

строгого порядка. По закону того времени военные преступления считались наиболее тяжкими, и за их совершение полагалось наиболее строгое наказание. Например, артикул 17 гласит: «Если полк, или рота дерзнут без ведома и указу его величества, или его фельдмаршала, с неприятелем в трактат или капитуляцию вступать, тогда надлежит начальных, которые в том виновны, чести, пожитков и живота лишать… А ежели преступителей получить не можно, то с оными тако как с дезертирами поступлено, и оных пожитки забраны быть имеют»1. Следовательно, за совершение указанного преступления предусматривалось наказание в виде лишения жизни, чести и конфискации имущества. Согласно артикулу 118, «кто из офицеров, которому команда в крепости поверена, оное место без крайней нужды здаст, и оставит, оный имеет чести, пожитков и живота лишен быть...»2. В представленных законодательных актах конфискация имущества закреплялась в качестве дополнительного вида наказания за совершение воинских преступлений.

С помощью конфискации имущества Петр I боролся в основном с религиозными и государственными преступлениями3.

В соответствии с Воинским уставом 1719 г. конфискация имущества назначалась в следующих случаях: за поношение святых (ст. 4), за богохульство (ст. 5), за вооруженные восстания и преступления против величества (ст. 19), за оскорбление генералов (ст. 22), за нарушение неприкосновенности лица, имеющего охранный лист (ст. 23), за неисполнение приказа, дезертирство, сдачу в плен, плохое обращение с военнопленными (ст. 27).

Дальнейшее развитие конфискация имущества получила в связи с активным ростом экономической, политической и военной активности государства. Строительство городов, заводов и флотилий требовало увеличения объема принудительных работ на данных направлениях. Вследствие этого значительно возросло количество побегов крепостных. В целях предотвращения и борьбы с этим явлением 19 февраля 1721 г. был издан указ «О возвращении в прежние места беглых крестьян и бобылей». Статья 4 обозначенного документа закрепляла: «А ежели чьи беглые жили в дворцовых волостях и в патриарших и архиерейских, и монастырских и церковных вотчинах, а они потому ж в помянутой указанной срок на прежние их жилища не отве-

1Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 4. С. 348.

2Òàì æå.

3Ñì.: Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. СПб., 1879. С. 549—553.

97

зут, и после того указанного срока явятца, и за то и прикащиков, которые в том указанном сроке в тех волостях будут, движимое и недвижимое их имение, взяв и оценя, отдать тому, чьи те крестьяне будут...»1 Указанная норма предполагала ответственность за нарушение срока возврата беглых и за предоставление им убежища в виде конфискации имущества.

Наряду с многочисленными указами Петра I действовало, как известно, и Соборное уложение (далее — Уложение). Оно переиздавалось несколько раз, но нормы, предусматривающие конфискацию имущества, практически не претерпели изменений. Третье и 4-е издания Уложения предусматривали конфискацию имущества в пяти его главах. Например, вторая глава, которая называлась «О государевой чести и как его здоровье оберегати», закрепляла конфискацию имущества за преступления против государя.

Согласно Уложению, родственники государственного изменника, чем-либо способствовавшие преступнику или знавшие и не сообщившие об измене, подвергались одному с ним наказанию. Из этого можно сделать вывод, что в описываемое время конфискация имущества носила коллективный характер. Если имущество было общее в родственниками, то оно изымалось, но при этом часть его оставлялась родственникам «на прожиток, что государь пожалует».

Новое развитие институт конфискации имущества получил в принятом 8 апреля 1782 г. Уставе благочиния или полицейском (далее — Устав). Так, в нем был предусмотрен отдельный раздел «О квартальном надзирателе и его должности», где ст. 157 устанавливалось положение, по которому «квартальный надзиратель должен ведать о всех в квартале его ведомства живущих людях, чего ради хозяева домов или их поверенные обязаны всегда давать знать квартальному надзирателю о всех к ним на житье приезжающих или приходящих, отъезжающих или отходящих». Те же хозяева, которые пренебрегали данной нормой, подлежали суровому наказанию вплоть до ссылки на галеры и конфискации имущества2. Представляется, что принятие этого закона было вызвано необходимостью усиления правопорядка и профилактики преступности.

Новым этапом в истории уголовного права стало принятие в 1845 г. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (далее — Уложение 1845 г.). В этом документе были даны опре-

1Российское законодательство Х–ХХ веков. Т. 4. С. 111.

2Ñì.: Российское законодательство Х—ХХ веков. М., 1987. Т. 5. С. 357.

98

деления преступления и проступка. Все наказания поделены на две категории: наказания уголовные и наказания исправительные. Необходимо отметить, что с введением в действие Уложения 1845 г. значительно сократилось количество преступлений, за которые была предусмотрена конфискация имущества. Появилась специальная конфискация, т.е. конфискация предметов, служащих орудием преступного деяния. В Уложении 1845 г. закреплялась также возможность конфискации только той части имущества, которая была приобретена незаконно.

Глава шестая «О тайных обществах и запрещенных сходбищах» содержит ст. 352, где закреплено: «Все имущество, принадлежащее означенным предшедших 347, 348 и 349 статьях тайным обществам книги, бумаги, инструменты, знаки какого-либо рода, мебели и т.п., конфискуются, если не будут подлежать истреблению, продаются в пользу местного приказа общественного призрения»1.

Данное положение явилось новаторским, поскольку обозначает круг предметов, на которые может быть обращена конфискация, закрепляет их уничтожение при необходимости и устанавливает их обращение в собственность местного государственного органа.

Полная конфискация имущества была предусмотрена за государственные преступления, такие как заговор против верховной власти, участие в бунте и государственной измене.

В рассматриваемый период довольно активно обсуждалась проблема юридической природы конфискации имущества. Так, Н.С. Таганцев считал, что правовая природа конфискации разных предметов исходя из того, допускаются они к свободному обороту или нет, не является одинаковой2.

Начиная с XIX в. и до революции 1917 г. законодательство в области конфискации имущества имело выраженную тенденцию к либерализации. Указанная мера приобрела функцию восстановительного правосудия и была направлена на восстановление справедливости и обеспечение безопасности общества. После установления советской власти она трансформировалась в форму экспроприации частной собственности и стала служить средством перераспределения материальных ресурсов, подрывая экономическую основу враждебных власти классов.

После Октябрьской революции 1917 г. уголовное законодательство приобрело тенденцию к ужесточению. Это было вызвано необходимостью удержания власти и достижения целей, которые ставила перед собой диктатура рабочего класса. В первые

1Российское законодательство Х–ХХ веков. М., 1988. Т. 6. С. 189.

2Ñì.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Тула, 2001. С. 219.

99

месяцы правления советской власти было принято большое количество нормативных правовых актов, ставших источниками уголовного права. До принятия первого Уголовного кодекса Советской республики уголовное законодательство было бессистемным. Представляется целесообразным разделить его на несколько этапов.

Первый этап включает в себя законодательные акты, принятые сразу после установления советской власти и в период Гражданской войны. Одним из первых нормативным актов, предусматривающих конфискацию имущества, был декрет Совета народных комиссаров «О суде», принятый 24 ноября 1917 г. Пункт 3 этого документа гласил: «Местные суды решают дела именем Российской Республики и руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию»1. Таким образом, началось полное реформирование всего законодательства, в том числе в области конфискации имущества.

Следующим шагом стал запрет на занятие индивидуальной трудовой деятельностью без разрешения властей. В качестве одной из мер наказания за нарушение указанного запрета была закреплена конфискация имущества.

Декретом ВЦИК от 9 мая 1918 г. «О предоставлении Народному Комиссару Продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими» предусматривалась возможность конфискации всего имущества осужденного (наряду с тюремным заключе- нием) за укрывательство хлебных запасов, которые он добровольно не вывез на ссыпной пункт2. Из этого видно, что конфискация выполняла также функцию обеспечения продовольствием.

Полная или частичная конфискация имущества была предусмотрена и декретом СНК «О спекуляции» от 22 июня 1918 г.

Конфискация имущества предусматривалась лекретом СНК РСФСР от 16 апреля 1920 г. «О реквизициях и конфискациях»3. Статья 3 указанного декрета конфискацию имущества определяла как принудительное отчуждение государством имущества, находящего в обладании частных лиц и обществ. Кроме того,

1Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. М., 1917. ¹ 4. Ст. 50. С. 49—51.

2Ñì.: Библиотека нормативно-правовых актов Союза Советских Социалистиче- ских Республик. URL: http://www. libussr.ru/doc_ussr/ussr_285.htm (дата обращения 18.04.2011).

3Ñì.: Òàì æå.

100