Социальная имитация. Опыт анализа символической социальной реальности. Монография

Глава I. Имитационная личность в контексте социального знания

ренности, следовательно, неважно каким видом деятельности занимается человек, главное – какова формула успеха.

Практически, не подвергая коррекции и адекватной оценке имитацию как личностную черту, имитирующий человек видит имитацию других как повод для самолегитимации имитации в собственной деятельности. Считая, что он является реально действующим субъектом, что он способен критически воспринимать действительность и отстраняться от форм массовой симуляции, имитирующий человек, не имея критериев различения имитационностиисубъектности,воспроизводитсимулятивностьдействий как социальный алгоритм.

Суть имитационной деятельности состоит, как мы отмечали, в формировании схематизированного представления о реальности, которая, в отличие от деятельности практической, может быть упрощена и перемоделирована без участия других. Имитационность предлагает разнообразие подходов, способов деятельности вне актуализации индивидуального креативного (творческого) потенциала. В принципе, имитационная личность гиперэгалитарна, она считает себя равной по отношению к другим, вне зависимости от реальных социальных и социокультурных различий, в следовании имитационным схемам.

Полагая,чтовсевокругтолькосоздаютвид,чточто-тоделают, имитирующая личность не только держит высокую социальную планку, но и обосновывает положения о собственной позиции как наиболее адекватной, содержащей адекватную оценку значимых социальных событий и фактов, стоящей над суетой, не порождающей ничего значимого. В этом контексте имитирующая личность может быть осознана как стихийная, протестная реакция на однообразие условий жизни, но под влиянием стандартизированных образцов имитационности. Для имитирующей личности свойственно декларировать приверженность фундаментальным ценностям, позиционировать стремление к высокой культуре и действовать при этом совершенно иным образом.

Рассмотрение имитационности как социального качества «выводится» из безальтернативности успешной адаптации, сти-

11

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

мулируется желанием превратиться в кого-то иного, приобщения к имитации как способу самотворчества и самонормирования. С социально-функциональной точки зрения повседневная имитация обладает высокой степенью адаптивности, делая человека таким же, как и остальные, давая ему способ выходить на горизонты повседневного взаимодействия.

Вместе с тем исчезает способность различать добро и зло, самокритично оценивать свои помыслы и поступки, заниматься социальным проектированием. Дело не только в переходе от внутренне ориентированной личности к внешне ориентированной, с которой снимается ответственность за собственные поступки1. Проигрывая в жестком «единоборстве» с обществом, личность сохраняет видимую независимость ценой ухода в имитацию, в симулятивную деятельность, которая не вызывает общественного интереса и одновременно воспроизводит иронически отстраненное отношение к действительности.

Конечно, успешность имитационной личности безосновательна. Она не может без потерь преодолеть полосу глобальных кризисов, в которую вступило человечество в конце ХХ века, адекватно оценить вызовы и выработать эффективные формы противодействия или хотя бы минимизации внешних отрицательных воздействий. Однако имитация может вселить чувства социальной эйфории, актуализма, переживания и преодоления катастрофического сознания, как внушение себе, что мрачные пророчества также представляют форму имитационности.

В оценке социальной ситуации, в определении ценностных ориентаций,ворганизациисвоегосоциальногопространстваимитационная личность руководствуется и ориентирована на управляемость,контролируемость,нато,чтобысохранитьконтрольнад изменениями путем перестраивания своего внутреннего мира на идентификацию с симулятивностью. Можно задать вопросы: «А к чему приспосабливается имитационная личность? Каковы ее ориентации? Куда она идет?»

1 Шубкин В. Н. Общая социология: хрестоматия. М., 2006. С. 649.

12

Глава I. Имитационная личность в контексте социального знания

Наиболее общим признаком имитационности в этом контексте выступает идентификация с группой придерживающихся подобных или схожих имитационных практик. Советская система в последние периоды существования вступила в период имитации, вернее, можно сказать, что советский человек жил уже в 70–80-е годы в мире имитируемых символов, имитируемой лояльности к власти. И нельзя преувеличивать значение влияния на личность кризиса социальной идентификации.

Во всех вариантах поведения имитационной личности следует оценивать ее «обыденность». Так же как миллионы людей ощущали себя советскими людьми, так и на переломе 90-х годов они восприняли российскую гражданственность, относясь к ней как к обязывающей формальности. В имитационном контексте недопустима основательная разрушительная самокритика. Негативная оценка положения в стране, в обществе при стремлении переложить ответственность на независящие от себя обязательства подчеркивают уход имитирующего индивида от действительности: он не осознает свою сопричастность к общественнорезонансным событиям, потому что не видит смысла в социальнопреобразовательной деятельности и не верит в то, что другие заинтересованы в созидательной (креативной) социальной ориентации.

Позитивные намерения, настроения, в этом смысле, остаются вторичными, зрительскими, воспроизводится схема разделения на частную и общественную жизнь, демонстративное отношение к официальным практикам и отношение к повседневной жизни, только в которой возможны реальные социально-продуктивные действия.

Анализ проблемы имитационной личности приводит к необходимости, как отмечал еще Ю. П. Левада, различать два уровня рассматриваемых показателей: декларативный (кем люди хотят называть себя) и реальный (кем они себя ощущают). Из опросов, проведенных ИС РАН под руководством М. К. Горшкова, по проблемам социокультурной модернизации российского общества можно сделать вывод о том, что, ощущая неудовлетворенность ситуа-

13

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

цией в стране в целом, в индивидуальном контексте господствует чувство удовлетворенности1.

С чем, на наш взгляд, связана такая парадоксальная позиция? Вероятно, с тем, что в расхождении оценок по поводу ситуации в стране и индивидуальной траектории ощущается не демонстрация независимости, индивидуальной состоятельности, мы имеем дело с феноменом модальной имитационности, когда ориентир на ценность успеха является основным в определении значимости человека, и независимо от того, какую социальную позицию личность занимает, какова степень удовлетворенности материальными и социальными благами, он следует стереотипу успеха, т. е. имитирует успех, который отсутствует, или маскирует отсутствие успеха какими-то незначительными паллиативными приобретениями.

Характерно, что уход от удовлетворения духовных запросов (театр, музыка, кино) во многом связан с наступлением имитационности, для которой как чужды идеалы высокого искусства, внутренне ориентированного человека, так и неосязаемость духовной самоудовлетворенности и сложности разыгрывать роль высококультурной личности.

Демонстрация личных успехов является адекватной реакцией имитационной личности на ухудшение ситуации в обществе. Речь идет не только о симулятивной адаптации или об уходе от фрустрации под влиянием негативных последствий вынужденной адаптации. Во-первых, имитирующая личность подвержена влиянию социальной эксклюзии, стремлению переложить ответственность на внешние обстоятельства, так как воспринимает социальные реалии через упрощенную схему прагматизма. Во-вторых, личные успехи являются мощным индикатором социального самочувствия, так как основываются на вере в возможность построить стабильную карьеру в условиях социальной неопределенности. В-третьих, даже если личность испытывает сложности в вы-

1Готово ли российское общество к модернизации? / под ред. М. К. Горшкова, Р. Крумма, Н. Е. Тихонова. М., 2010. С. 6.

14

Глава I. Имитационная личность в контексте социального знания

страивании социальной карьеры, обладание достижениями в виде определенных потребительских благ вызывает чувство удовлетворенности: можно преодолеть бесперспективность социальной и профессиональной карьеры на основе обретения благ, содержащих имитацию успеха («автомобильная» лихорадка в России).

Имитация дает возможность ориентироваться на действительность, как расшифрованную социальную реальность, путем обретения «минимальных» рыночных или достиженческих качеств. Показателями личностной имитации в значительной мере можно считать регулярно получаемые ответы о целях жизни. В приведенном исследовании под руководством М. К. Горшкова1 резко бросается в глаза несоответствие между целью жизни завести семью, растить детей и продолжающимся в стране распадом института семьи и сокращением бремени деторождения. Мы полагаем, что дело не только в отсутствии (дефиците, невозможности) социальных ресурсов (семейного капитала).

Есть и другая причина, связанная с тем, что имитация традиционных добродетелей, как представляемых невыполнимыми, нереализуемых в современных условиях, приводит к самооправданию личности, которая, даже достигнув определенного жизненного успеха, будет ссылаться на новые обстоятельства, не позволяющие ей посвятить себя делу рождения и воспитания ребенка, так же как и видеть в том, что не является собственным миром, только пространство социальных рисков.

Личность имитационная, таким образом, настроена на идентификацию по принципу соответствия собственным завышенным социальным ожиданиям, ориентирована на адаптацию с минимальными издержками к действительности и создание собственного приватного пространства. Имитация вырастает из индивидуализации, стремления быть непохожими в одинаковых стандартных условиях и стереотипном мышлении.

Для имитационной личности исторический опыт не имеет значения, так как носит чисто компенсаторный характер, без по-

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 124.

15

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

пытки найти истоки социально-интегративных ценностей. Традиции актуализируются в качестве ценности прошлого, чтобы не консолидироваться в современности. Россияне обнаруживают удивительное единодушие в оценке событий прошлого, испытывают гордость за великие исторические стремления, но отнюдь не стремятся повторить опыт отцов, считая это пройденным этапом и неэффективным с позиции индивидуального успеха1. Вероятно, срабатывает механизм имитационности: прислониться к прошлому, чтобы повысить социальную самооценку и одновременно продемонстрировать презрение, отчужденность от переустройства современной жизни на коллективистских основаниях.

Таким образом, можно сделать вывод, что личность имитирующая вырастает из условий вынужденной индивидуализации общества, встраивания в инородные социальные структуры. Российский исследователь М. А. Шабанова в статье «Проблема встраивания рынка в нерыночное общество»2 де-факто подтверждает это положение. Говоря о том, что дилемма «план или рынок», отошла на второйплан,онаотмечает,чтопривсемросте,многообразииэкономических и профессиональных ролей и правил выполнения многих прежних,уменьшенииихрегламентацииизависимости,жизненное пространство большинства россиян не содержит надежды на рынок3, что, по нашему мнению, свидетельствует об имитационности жизненных намерений, узких возможностей для выстраивания реальных межличностных взаимодействий, зависимости от большого социального мира при том, что декларируется дистанция от него.

Не случайно усиливается воспроизводство административнокомандных ролей. И дело не в унаследовании старых правил игры, а в том, что, наполняясь неформальными договоренностями, социальные роли становятся имитационными, содержат следование формальным стандартам, как внешний признак, не влияющий на

1 Российская идентичность в условиях трансформации. М., 2005. С. 19.

2 Шабанова М. А. Проблема встраивания рынка в нерыночное общество // Социс. 2005. № 12. С. 33.

3 Там же. С. 39.

16

Глава I. Имитационная личность в контексте социального знания

реальную социальную практику. Благоприятствующими факторами выступает то, что свобода индивидов зависит не столько, как это проявляется на поверхности, а от характера позиций, которые они занимают. Не являясь социально самостоятельными, большинство населения имитирует социальную самостоятельность, выходя на нелегитимные социальные практики, утверждаясь на уровне вынужденной адаптации, и при отсутствии надежных способов решения своих проблем (только 9 %) уверено в том, что сможет с ними справиться в будущем.

Такой отложенный, не реализуемый оптимизм основывается на повышенной социальной самооценке, дающей возможность уйти от риска открытых протестных действий, включения в решение социальных проблем и сохранения индивидуального лица. Можно сказать, что существует «преднамеренная» дистанцированность от социально эффективных практик в силу имитации положительного социального самочувствия через логику присоединения к «довольному большинству».

При том что рядовые акторы становятся свидетелями успешного обогащения лиц, использующих монопольный доступ к нефтяной или газовой «трубе», исчезает собственно трудовая (созидательная) мотивация, и в поисках мгновенного обогащения рыночная деятельность воспринимается как не связанная с формированием деловых качеств, а направленная на нелегитимное обогащение. В значительной степени сформировавшись под влиянием коллективистских«представлений»,россияненепростоотвергают их, а используют в качестве оправдания собственного бездействия, социальной пассивности, так как для них новые условия представляются несправедливыми, способствующими только раскрытию симулирующей деятельности, что обнаруживает себя в формуле «рыночные цены и нерыночное качество товаров и услуг».

Формирующуюся в России личность можно назвать квазирыночной, ориентированной на потребительство, но не деловой этос рынка. Возможно, более актуальным представляется то, что, уходя отсоветскихстереотипов(невысокихпритязаний),личностьсталкивается не просто с фактом социальной аномии: проблемность

17

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

ее поведения выражается в выходе на имитационные формы деятельности как успешные – те, кто «вкалывает», рассматриваются в обществе как неудачники, работяги. Наверное, с этим связано и нежелание молодежи служить в Вооруженных силах, как зря потерянное время, как необходимость выполнения бремени воинских обязанностей.

В целом, ценностно-нормативные представления в обществе, хотя и отражают меритократический принцип «от каждого по способностям, каждому по труду», кардинально изменяются в сторону индивидуальногоуспеха;поддерживаяиллюзорнуюидеюсоциальной справедливости как равенство стартовых условий, тем самым выявляется ее нереализуемость в той же степени, как и неверие в действия формально-правовых механизмов. Речь идет не столько о дефектности правовой системы, сколько о тенденции деформализации права. В общесоциологическом контексте эти тенденции означают, что личность имитирующая, не выходя из пределов профанных целей, не становится личностью действующей.

Делая выбор в пользу инструментального активизма, соци- альный имитатор упрощает систему жизненных целей, не при- ближаясь к реальности, а удаляясь от нее. Дело в том, что для имитационной личности важно субъективное представление о социальном самочувствии. Создается впечатление, что чем хуже идут дела во вне, тем больше создается иллюзия, что у меня все происходит хорошо.

Все эти проявления имитационности указывают на то, что изменяется характер ценностно-нормативных представлений, которые нельзя назвать прагматизацией или меркантилизацией настроений. Происходит исчезновение границы между реальным и ирреальным в социальном восприятии, что подтверждается, с одной стороны, ростом доморощенного оккультизма, мистицизма, уходом в сектантство; с другой – тем, что у стоящих на твердой житейской почве индивидов наблюдается разрыв между декларируемыми принципами и критериями личностной деятельности.

Кажущееся иррациональным поведение имитационной личности на самом деле содержит рациональность, как способ освое-

18

Глава I. Имитационная личность в контексте социального знания

ния и деятельности в условиях деформированной социальной среды – среды, не обеспечивающей базовые индивидуальные потребности, как чувство безопасности и солидарности. Следует вспомнить, что homo soveticus был социально протекционистским типом: человек, ориентированный на «зонтик» в форме государства, который не в состоянии решать личностные проблемы вне государства, реализуя формулу двойственного поведения – зависимости – оппозиционности в условиях жестких идеологических границ.

Социал-анархизм, как метко назвала эту тенденцию жизни в социальных настроениях В. Г. Федотова в конце 90-х годов, исчезновение патернализма и протекционизма, является моделью массового поведения, дистанцированием от всяких проявлений форм социально-общественной деятельности. Когда социальная самоорганизация населения слаба или отсутствует, а государство теряет свой авторитет, влияние или эффективность в глазах населения, имитационность выступает формой адаптации, сочетающей, с одной стороны, ритуальную лояльность по отношению к государству (лишь бы нас не трогали), с другой – устройство собственного мира на основе поиска, спонтанных, содержащих индивидуальную безответственность, форм.

Речь идет о том, что личность имитационная не может серьезно, проблематично, дискуссионно относиться ни к одному реальному вопросу, поскольку для нее мир симулятивен, состоит из действий притворяющихся, имитирующих людей. Волна правового нигилизма, которую мы наблюдаем в российском обществе, при всех ссылках на историческую традицию содержит «современный» момент: пренебрежение к закону есть следствие имитации законотворчества, имитации правовой деятельности, действия по правилу «закон – одно, а жизнь по понятиям – другое».

В конечном счете какие бы реформы не проводились, какие бы законы и другие правовые акты не принимались, ситуацию в обществе определяет практика, реальный опыт1. Однако возмож-

1 Тощенко Ж. Т. Указ. соч. С. 222.

19

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

на ситуация, в которой имитация принимается в качестве критерия, и действует логика целесообразности, когда реальный опыт, практика подменяются квазиреальностями, в которых не существует необходимости общественного запроса на проведение реформ, а есть только легитимация имитационности, направленная на то, чтобы показать, что социальные ожидания в очередной раз не оправдались.

И дело здесь не только в благостных пожеланиях, оторванных от реальных практик. На наш взгляд, причина в том, что в обществе отсутствует сила авторитета – экспертные сообщества, формируемые по тусовочному принципу, как пишет Л. Н. Николаев, представляют собой сообщества имитационных личностей1. При том что многие в российском обществе в условиях отсутствия полноценного национального рынка труда приобрели опыт работы не по специальности2, у них просто не оставалось ни времени, ни желания, ни ресурсов, чтобы достичь уровня профессиональной компетентности, что выводит на дилетантизм, посредственные результаты и оценки и в конечном счете на имитационную деятельность. В условиях, когда имитационная личность представляется социально гибкой, как обладающая наиболее востребованным социетальным качеством, формируется ситуация, в которой ни критерии профессионализма, ни компетентности, ни гражданской зрелости не применяются для оценки успеха личности.

Возникшая «неразборчивость» в выборе социально-профес- сиональных ролей и услуг имеет и другую сторону. Возникает ситуация тотального социального недоверия, когда никто (ни экспертное сообщество, ни отдельные личности) не в состоянии и не может претендовать на реальный социальный авторитет. Одновременно в таких условиях вырастает волна увлечения квазиреальностью в погоне за мгновенным счастьем и успехом. Иными словами, вместо кропотливой постепенной работы личность имитационная жаждет быстрого результата.

1 Социология и современная Россия. М., 2003. С. 9. 2 Там же. С. 10.

20