Социальная имитация. Опыт анализа символической социальной реальности. Монография

Глава II. Имитационные практики в обществе: социальный контекст

альных миров. Иными словами, речь идет о том, что в обществе, где актуализируются только элементарные формы социальности, воспроизводящие ситуацию по формуле вынужденного нейтралитета, общественный запрос на социальные практики как совместные действия, направленные на решение общезначимых проблем, невысок.

Рост социального изоляционизма и социальной индифферентности придает социальной имитации форму псевдогруппового взаимодействия. Возникают группы самопредставительства, которые выступают от имени тех или иных социальных слоев, не обременяя, не имея и не устанавливая с ними отношений доверия или диалога. Существенная роль в создании предпосылок социально-имитационных практик принадлежит архаизации, демодернизации общественной жизни, которая влечет лишь изменение внешних атрибутов социальности, но не стимулирует системного изменения социетальных качеств.

Возникает ситуация, при которой акторы имитационных практик, как бы соревнуясь друг с другом в достиженчестве позиций, доводят общество до практически тупикового состояния. Речь идет о том, что, так как не происходит реального наращивания социальных благ, а количество претендентов на социальный «пирог» увеличивается, социальное позиционирование проходит на основе соревновательности квазиреальностей: того, какой больший «шумовой» эффект произведут действия той или иной группы, насколько велик доступ к информационным ресурсам и тиражирование симулятивных форм.

Если имитационная личность наталкивается на границы своей самостоятельности во взаимодействии с другими, когда повышенная социальная самооценка может привести к краху жизненных целей, напрашивается вывод, что имитационные практики, независимо от того, осознаются они или не осознаются акторами, нацелены на то, чтобы поддержать позитивное коллективное самочувствие, заявить о себе как стабильных социальных алгоритмах,чтоформируетустойчивыйинтерескразличнымсоциальным паллиативам, социальному прожектерству или идеологической

31

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

эклектике, за которой не существует ничего, кроме групповых амбиций.

В социально-имитационных практиках доверие замещает- ся кредитованием обещаний или угроз (страхов). Определяющий фактор выражается в том, что происходит группирование по критерию восприятия ситуации. Такие альянсы краткосрочны, характеризуются причудливыми конфигурациями.

Здесь уместным можно назвать положение, сформулированное Н. А. Шматко, что представительство оформляет агентов в некую совокупность индивидов, воспринимаемую, узнаваемую, признаваемую в качестве социальной группы. Но этот процесс не контролируется самой группой, поскольку она не существует как действительный общественный субъект1. Вот почему формируемые в российском обществе группы не могут считаться реальными, так как, скорее, отражают образы, позиции групп, нежели их социальный статус.

Чтобы идентифицировать себя с реальной группой, необходимо воспроизводство соответствующих практических схем. Но применительно к социальной ситуации в российском обществе, можно сказать, что ни одна группа не реализует модель социальной активности, направленной на легитимное представительство. В то же время следует отметить, что обладающие наибольшим влиянием группы (бюрократия и олигархи) имитируют перемены, управление и контроль процессами, не обладая для этого соответствующими практическими навыками.

Положение группы определяется создаваемым ею социальным пространством, в котором и развиваются соответствующие типы социального поведения. Только учитывая это обстоятельство можно понять, что социальная имитация не есть некое патологическое отклонение от нормы, а основывается на принятии в контексте отрыва от объективирования собственных социальных позиций, готовности к социальным практикам. Расходуя свой имитационный социальный ресурс, как способность и навыки к

1 Россия: трансформирующееся общество. М., 2001. С. 115.

32

Глава II. Имитационные практики в обществе: социальный контекст

социальной симуляции, обретению новых социальных ролей в контексте приспособления к обстоятельствам, они могут просто исчезать с социальной сцены, обретая «новый» социальный облик в процессе легитимации социальных практик.

Анализ социальной структуры российского общества позволяет выдвинуть предположение, что происходит адаптация к новым условиям, воспроизводство стандартов социальной гибкости, пластичности, так как достаточно трудно установить границы между различными социальными слоями на основе социальнопрофессиональных и социокультурных различий. Единство действий при этом только представляется, а различения «предшествуют» различиям. Иными словами, группа заявляет о себе не являясь таковой.

Социальные позиции субституированы, могут быть представлены как платформа мобилизации для совместных действий, но непереходящихвдеятельноесостояниеборьбызасохранениеили развитие социальной позиции. Социальная имитация не дает возможности группе осознать свои претензии легитимными, и еще в большей степени обнаруживается скудость, узость легальных средств, поскольку в социально-имитационных практиках используются одни и те же способы, независимо от демонстрируемых социальных позиций. Более того, сама позиция «расплывается» при ближайшем рассмотрении, поскольку группа не имеет «основы» в практиках составляющих ее индивидов, являясь, по сути, социальной самокатегоризацией.

Таким образом, в социально-имитационных практиках делегирование интересов, как социальной презентативности, квалифицируется как действие, направленное на самовоспроизводство интересов вне контекста межгруппового взаимодействия. Полагая, что социальная имитация принимает массовый характер по причине отсутствия в обществе возможностей для креативности или реальных креативных практик, мы сталкиваемся с явлением перетекаемости,универсализациисоциальнойимитации,сфактомпринятия индивидами позиции социальной посторонности, связанной с дистанцированием от общественно значимых интересов.

33

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

Из общественного процесса практически выпадают не просто социальные маргиналы, а целые группы и слои, которые, казалось бы, соответствуют критериям социального благополучия. Рассматривая социально-имитационные практики, нельзя не видеть, что их производство и воспроизводство связано с доминированием имитационного типа личности, с возобладанием потребности в симулятивных социальных качествах, навыках, связанных с легитимацией и самолегитимацией практик, ориентированных на упрочение или достижение социального статуса вне реального совокупного или индивидуального социального вклада.

Вопрос состоит в том, что, являясь растратной, направленной на цели самосохранения или социальной монополии, социальная имитация создает видимость стабильности, воспроизводства однихитехжесоциальныхформ,втовремякакинституциональные ресурсы фактически сужаются. Возникает ситуация, когда группа, исчерпав ресурсы внутри собственной социальной ниши, претендует на другую, где возрастает конфликтность с конкурентами по социально-статусным позициям. Однако она не перерождается в борьбу и столкновение реальных социальных интересов, так как не существует различия в целях. Ни одна из групп не стремится к установлению социальных пропорций либо более или менее справедливому распределению социальных благ.

Имитационные практики по своей сущности присвоительские или даже хищнические: могут принимать социально паразитический характер, связанный с «прислонением», включением в группы социального доминирования. Но если в обществе не обнаруживается креативных слоев, актуализируются такие критерии, как монополия на социальные и культурно-информационные ресурсы. Вот почему наибольшим весом начинает обладать бюрократия, которая из скромной позиции распорядителя средств модифицируется, приобретает статус социального монополиста.

Являясь свидетелями «вползания» общества в эпоху социальной имитации, когда мы имеем дело с симуляцией власти, творчества, элементарных человеческих отношений, можно сказать, что происходит сужение социального пространства. Критическая

34

Глава II. Имитационные практики в обществе: социальный контекст

ситуация возникает там, где исчезает продуктивная творческая мотивация, что грозит перерастанием социетального кризиса в распад системы социальных отношений.

Поскольку социальная имитация была и остается категорией квазиреальности, планка социальных требований довольно низка. Имитационность воспринимается как данность и в этих условиях легитимация установленного порядка может происходить только путем получения той или иной группой интересов возможности социального позиционирования. Ни одна из общественных групп

вэтом случае не будет вступать в открытую конфронтацию с другими, так как им, собственно, нечего предложить обществу, – это требует поиска новых точек приложения имитации.

Вимитационных практиках «смазываются» стратифицирующие показатели. Не случайно в исследовании Н. Е. Тихоновой, посвященном проблемам дифференциации самооценки статуса

вполярных слоях населения, признается, что образовательный уровень и квалификация имеют «номинальное» значение по отношению к собственности1. Главное, что видят респонденты, – это возможность приемлемого образа жизни, который непосредственно не связан с доходами, квалификацией и другими стратифицирующими признаками.

Возможно, пожелания респондентов относительно того, какое они место занимали в обществе, носят характер прямо противоположный отношению к реальной социальной структуре российского общества и, в принципе, не выполнимы2. Главная причина – большинство россиян хотят не равенства, а быть, хотя бы немного, повыше других своих сограждан.

Выходит так, что ликвидация «уравниловки» ассоциируется с наступлением рыночного общества, что привело к эффекту обманутых ожиданий, к убеждению, что то, что получилось, совсем не то, на что рассчитывали. Именно в этом сходятся и бедные, и бога-

1 Богатство и бедность в представлениях россиян // Социологические иссле-

дования. 2004. С. 27.

2 Там же. С. 28.

35

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

тые слои общества, считая, что общественный порядок нуждается в существенных переменах. Однако такое желание наталкивается на утопичность реализации модели общества, которая бы устраивала большинство. И причина тому, во-первых, в том, что социальная позиция, которая соответствует собственным ожиданиям, основывается в основном на социальной самооценке, на воображении, субъективном восприятии действительности, чем том, что мы называем реальными возможностями, реальной социальной ресурсообеспеченностью.

Во-вторых, – и это является следствием из первого, причиной, из которой вытекает иллюзорность социальных самооценок, – доминирование социально-имитационных практик приводит к тому, что каждый, независимо от социального статуса, считает, что именно ему принадлежит право быть выше. Конечно, можно согласиться с тем, что подобные иллюзии возникли еще в советский период, когда интеллигенция считала, что ей недоплачивают за образование и квалификацию, а рабочие полагали, что реальные блага производят они, а остальные являются «нахлебниками».

Уже с 70-х годов ХХ века в советском обществе наметилась тенденция имитационности: работник, занятый в материальном или духовном производстве, получал не по объему и качеству работы, а по должности. В связи с этим обстоятельством имитационность можно рассматривать как следствие нарушения принципа социальной справедливости в его меритократическом контексте, как разделение общества по критерию эффектной, а не эффективной деятельности.

Результаты исследований ИС РАН «Готово ли российское общество к модернизации» не случайно не фиксируют существенных сдвигов в оценках россиянами своего материального положения, возможности реализовать себя в профессии при том, что цели модернизации видятся в борьбе с коррупцией, как независимой от населения силой, исходящей от «бюрократии»1: на наш взгляд, влияние социальной имитации определяет желание воспроизвод-

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 20.

36

Глава II. Имитационные практики в обществе: социальный контекст

ства ощущения социальной стабильности и агент имитационных практик видит в переменах желаемое, но приносящее ему только позитивные результаты, и перекладывает ответственность на других.

Можно было бы предположить, что в обществе, где задействованы рыночные механизмы, на первый план начинает выдвигаться рыночная мотивация. Рост нетрудовых или нелегальных практик показывает противоположную тенденцию. Так как имитационные практики не предполагают личностной ответственности и не содержат грани социальной субъектности, имитирующая личность полагает, что можно использовать и актуализовать любые средства, главное, чтобы они давали ощущение успеха.

Россиян, как выясняется из проведенных исследований, беспокоит расслоение на бедных и богатых как неестественное, неорганичное. Но есть одна существенная поправка, которая фактически перефразирует выявленное противоречие по линии «бедные – богатые»: делая выбор в пользу равенства возможностей, как конституирующего принципа социальных отношений (63 %), и отвергая равенство доходов, как принцип принудительной социальной уравниловки, россияне выражают запрос на модель взаимоотношений общества, государства и человека, при которой государство проводит политику, направленную на общественное благо, тем самым занимая позицию личной «посторонности»1.

Более того, перенос видения проблемы бедности в сферу «врожденных» личностных качеств (лености, безынициативности, пьянства) задает социально сомнительные ориентиры и реабилитирует, казалось бы, забытые и отвергнутые социальными настроениями приемы социальной стигматизации. Ответственность перелагается на государство за сохранение социальной стабильности при том, что личный успех определяется как следствие собственных усилий, а социальные диспропорции – как результат бездеятельности государства. Это обстоятельство усиливается тем, что разрозненность, неконсолидированность бедных слоев

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 35.

37

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

населения, их неспособность в равной степени как к социально протестным, так и социально созидательным практикам, является свидетельством тотализации имитационности, отвыкания не столько от традиционной нерыночной (трудовой) мотивации, сколько привыкания к симулятивной деятельности.

Заявляя, что россияне уже давно привыкли действовать самостоятельно, в автономном режиме, зададимся вопросом: «Как возможна самостоятельность, автономность в рамках общества,

вкотором не происходит роста социальных благ?» Вероятно, что усилия индивидов будут концентрироваться на сфере социально распределительных отношений. И сформировавшееся поколение людей, которые ничего не ждет от властей и готово действовать на свой страх и риск1, – это поколение тех, кто пытается использовать все дозволенные и часто недозволенные способы реализации жизненных целей, подключиться к системе распределения материальных благ, вовсе не ориентируясь при этом на социальную инновационность.

По всей видимости, имитационные практики предопределяют

вобществе рост завышенных, а часто и утопичных, социальных ожиданий. Вот почему сфера политики представляется как церемониальная, связанная с раздачей обещаний и посулов различным слоям населения. В контексте низкого социального доверия к государству формируются правила игры в демонстративные позиции, формального соучастия при реальном равнодушии к общественным приоритетам. Следствием этих, активно реализуемых на практике, жизненных установок является дистанцирование от общественной деятельности, образования, творчества, как способствующим продвижению на более выгодные социальнопрофессиональные позиции.

Ориентация на самостоятельность и собственные усилия скрывает существенный разрыв между реальным созиданием,

конкретными результатами и доходами, получаемыми соци-

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 37.

38

Глава II. Имитационные практики в обществе: социальный контекст

альными агентами. В основе применяемых и господствующих в обществе критериев лежит принадлежность к определенным закрытым клановым сообществам. То, что относится к богатым, как пользователям неформального социального ресурса, в равной степени охватывает и бедные слои населения, которые группируются по критерию тихого саботажа, постоянной перемены мест работы, нерегулярной трудовой занятости или принципиального ничегонеделания.

Говоря об имитационных практиках, таким образом, мы выявляем социоструктурный момент, состоящий в том, что в условиях бездействия или малоэффективности социально стратифицирующих критериев, как образование, профессия, установка на доход, на материальное благополучие превращается в зависимость от допуска к социальным ресурсам, от принадлежности к тому или иному «закрытому» сообществу.

Что же касается идентификационных параметров, просматривается тенденция «быть выше других», что означает следование алгоритмам социальной деятельности, смысл которых состоит в разрыве между завышенными социальными ожиданиями и реальными возможностями. Так как отмеченные установки носят принципиально утопическую направленность, агенты имитационных практик предопределяют свое отношение к действительности как симулятивное, считают, что из реальных действий на основе трудовой мотивации нельзя достичь результата, что оправдывает невысокую готовность к территориальной и профессиональной мобильности.

Ни для кого не секрет, что включение в систему рыночных отношений может деформировать ролевое поведение, которое состоит в освоении ролей, не соответствующих заявленной декларируемой профессии. Агенты имитационных практик относятся к профессии, занимаемой должности, как случайным, не мотивируемым ценностными мотивациями. Для них профессиональная занятость – не более чем синекура, должность, дающая возможность симулироватьдеятельностьилиприрабатыватьнастороне.Сэтим не связывается социально-профессиональное самоопределение.

39

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

Являясь работниками или предпринимателями поневоле, имитирующие личности создают систему потворства, ориентированную на негласный консенсус относительно коллективной самооценки. Речь идет о том, что в условиях тотальности имитационных практик механизмы социального контроля замещаются ситуацией условного консенсуса, согласия по поводу того, что ожидают друг от друга социальные агенты.

Отмечая, что в социальной имитации существует адаптационная составляющая, мы можем сказать, что в условиях резкого перехода общества к рыночным отношениям возникают имитационные слои общества, поскольку социальные индивиды не успевают идти в ногу с переменами и имитация деятельности становится «поплавком» для того, чтобы не опуститься ниже. С другой стороны, ожидания социального реванша, неизбежные при переключении на рыночные критерии деятельности, в условиях, когда в обществе, собственно, не существовало ни слоя предпринимательства, ни основ рыночной культуры, приводят к тому, что продуцируется полоса отложенности, что все образуется и рыночная структура принесет благополучие и тем, кто выпал из системы рыночной деятельности.

В контексте вышесказанного, следует отметить, что социальная имитация является своего рода ответом на обвинения в социальной инертности: бедные, вместо того, чтобы переучиваться рыночным азам, осваивать новые социальные профессиональные ниши, симулируют поиски работы, перебиваясь случайными заработками, а богатые слои населения считают, что уплата налогов есть выполнение их главной социальной обязанности, забывая о таких элементарных для рынка вещах, как создание новых рабочих мест.

Так как социальные практики не основываются и не реализуются через систему взаимных социальных обязательств и не содержат включенности в процесс созидания всеобщего социального блага, социальная деятельность носит мозаичный характер и ограничивается кругом близких, социальным микроуровнем. Социальная имитация предоставляет индивидам широкое поле со-

40