Социальная имитация. Опыт анализа символической социальной реальности. Монография

Глава III. Общество социальной имитации в контексте социального развития

мени1, требуют способности как элиты, так и населения реагировать на внутренние и внешние вызовы, действовать в рамках непрерывного процесса преобразования социальных и институциональных структур.

Социальная имитация создает видимость динамики социальныхизменений,что,нанашвзгляд,определяется,соднойстороны, монополией элит на социально-трансформационную активность, а с другой – узостью социально-инновационной деятельности рядовых граждан, вынужденных действовать в режиме самоадаптации или находиться в плену несбыточных ожиданий социального реванша. Наше предположение строится на анализе социальной имитации в контексте социальных трансформаций в так называемых постсоциалистических обществах.

1 Трансформирующееся общество. М., 2001. С. 11.

71

Глава IV. СОЦИАЛЬНАЯ ИМИТАЦИЯ В КОНТЕКСТЕ

СОЦИАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ

Социальные и политические перемены, происходящие и в России, и в странах бывшего «восточного блока», являются достаточным поводом, чтобы подвергнуть социологическому анализу неисследованную проблему социальной имитации, как способа реализации изменений и способа социальной деятельности в условиях сдвигов в массовом сознании и поведении, в отношении элитных и массовых слоев населения, в противоречивости тенденций архаизации и модернизации общественной жизни. Вместе с тем есть необходимость теоретического осмысления происходящего у наших соседей общественного перехода, чтобы не находиться в плену вызывающей общественный пессимизм идеи отсталости России, а также более аргументированно оценить ловушки социальной имитации, когда речь заходит о движении к прогрессу с опорой на собственную национальную традицию1.

Существует необходимость анализа того, насколько современные посткоммунистические общества продвинулись к желаемым, заданным в начале 90-х годов, идеалам. Кроме того, есть и определенное свидетельство отката назад, возвращения к домодерновым, архаичным формам социальной жизни. Естественно, возникает проблема не только по поводу того, почему пробуксовывают реформы, а и того, насколько совершаемые перемены не просто

1Коровицына Н. С Россией и без нее. Восточноевропейский путь развития. М., 2003. С. 11.

72

Глава IV. Социальная имитация в контексте социальных трансформаций

соответствуют идеально-типическому случаю, но и порождают негативные по социальным последствиям эффекты имитации.

Социальная имитация, как процесс симулятивной деятельно- сти, создание замещающих или представляющих социальных кон- структов, критерием которых выступает эффектность, но не эффективность, достаточно широко проникла в систему социаль- ных отношений посткоммунистического общества. И речь идет не только и не столько о безудержном, а часто и некритичном копировании западных образцов. Демократические и рыночные институты не стали самопринудительными, т. е. не существуют влиятельные социальные силы, которые считали бы, что их интересы и ценности соответствуют институциональным ожиданиям.

Соглашение с текущими результатами, направленность на имитацию потребительских образцов или квазидемократии делегативного типа не содержат ни нормативных обязательств, ни социальных договоров, чтобы мы соглашались с тем, что наблюдается процесс воспроизводства нового социального порядка. Отсюда можно сделать вывод, что результаты социальных изменений остаются неявствующими, неясными, что может быть связано как с тем, что субъекты не знают, что делать, так и с влиянием социальной имитации, выдвижением квазиобразцов в качестве социальных реалий. На наш взгляд, заимствованная у Запада концепция креативного общества играет «роковую» роль в общественном сознании, так как по сравнению с социальной имитацией создает настроения дискриминационности, непринадлежности к передовому обществу.

Следовательно, перемены, происходящие в восточноевропейских обществах, несмотря на соответствие формально-правовым критериям модернизации, могут являться социально бессодержательными, существуют в виде формальных различий между предшествующими и введенными социальными институтами, не повышая общественный запрос на социально-созидательную деятельность. В конечном счете можно говорить о том, что расширилась сфера индивидуальной свободы, социально-профес- сиональных ниш, возникла ситуация личного выбора, но инстру-

73

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

ментальная активность не ограничена случаями контролирующей инстанции.

Как отмечает А. Пшеворский, только наличие коллективных альтернатив дает отдельной личности возможность выбора1. Иными словами, упор на индивидуализм без подкрепления позитивными созидательными социальными практиками делает индивида заложником обстоятельств, логики следования ситуации или включения.

Не являясь подлинной переделкой образа жизни, социальная имитация указывает на то, что в обществе существует параллелизм социальных миров и отсутствуют самостоятельные независимые социальные гражданские организации. Имитация дает возможность и отсрочки, отложить или заморозить выбор, который неизбежно возникает в переломные моменты реформирования общества, принятие достаточно радикальных решений.

Существует две возможности. Одна состоит в том, что большинство в обществе согласно на социальные гарантии, другая – что общество состоит из абсолютно самостоятельных индивидов. Отсутствие консенсуса по этим принципиальным положениям замещается консенсусом по поводу взаимного нейтралитета общества и личности. Речь идет о том, что, так как в обществе перемен невозможно достичь гармонии интересов, единственным рациональным интересом является недопущение действий, способных нарушить статус-кво. Вот почему и «богатые», и «бедные» слои боятся перемен. Если же перемены провозглашаются, они носят заведомо неисполнимый, нереалистический, а часто и утопический характер. Иными словами, массовому сознанию внушается мысль, что любые перемены хуже существующей пресловутой стабильности.

Отмечая, что жизнь посткоммунистического общества является отсутствием многого из того, что принадлежит идеальному капитализму, мы можем говорить о том, что, собственно, переносится имитационный опыт истекшего периода. В Восточной и Южной

1 Пшеворский А. Демократия и рынок. М., 1999. С. 53.

74

Глава IV. Социальная имитация в контексте социальных трансформаций

Европе продолжается имитация гражданской идентичности, происходит имитация традиций классического модерна (многопартийность, многообразие идеологий) в контексте того, что общественная жизнь является постмодернистской. Так, на смену массовым партиям приходят партии профессиональных политиков, усиливается разрыв между элитами и массами, а реформы носят не добровольный, а принудительный характер. Можно предположить, что возвращение к авторитарным формам правления совершается под обрамлением внешне демократических, имеющих имитационное значение, институтов.

Тем самым, уменьшаются претензии социально ущемленных слоев населения на социальный реванш, потому что при любом «пасьянсе» политических сил в выигрыше оказывается правящая элита. Следовательно, в общественной жизни оформляется и проявляется в разных формах разрыв между правящим меньшинством и подчиненным большинством. В этой формулировке нет ничего нового, если не считать, что посткоммунистические перемены начинались с процесса демократизации, большей институциональной защищенности политического пространства и обеспечения прав личности.

Ноэто толькоодна сторонаобщественной посткоммунистической действительности. Тенденция социальной дифференциации характеризуется упрощением социальной структуры общества, делает ее полярной. Исчезающие социальные профессиональные слои (интеллигенция, высококвалифицированные рабочие, работники коллективных хозяйств и сельскохозяйственных коллективов) сопровождаются возникновением новых профессиональных статусов, которые не являются производительными, не создают общественного продукта. Таким образом, в общественной жизни возникает предпосылка к социально имитационной мотивации, которая выдается за рыночную.

Дефицит взаимодействия, чувства общности, смысла и персональной идентичности заполняется структурами имитационного участия, восполняющими социальные разрывы. Кажется, что плюрализация жизненных форм, новый индивидуализм и реани-

75

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

мированные старые модели существуют одновременно, создавая эффект взаимного отталкивания. В реальности мы имеем дело с имитацией новационности, с тем, что в контексте утраты старых социальных связей и невозможности для самостоятельности и целерациональности социальной деятельности большинство населения имитирует индивидуальный выбор как свидетельство полной самостоятельности.

На социальном микроуровне это уравновешивается разнодействием социальных интересов; на социальном макроуровне – отсутствует баланс социальных интересов, так как институциональные средства не носят скрепляющего характера и отождествление, соотнесение с институтами является по смыслам и значениям имитационным. В обществе отсутствуют не столько субъекты социального действия, сколько не развита система социального капитала, независимых социальных сетей. Возникающие коллективные общности носят кратковременный характер, нацелены на серию краткосрочных практик и пригодны как раз для сегментированного рынка труда.

В целом, господствует переходное состояние, в котором обществозависломеждуформамистаройсоциалистической,социально мобилизованной коллективности и постмодернизмом, в котором нет места традициям прогресса и справедливости. Использование «багажа» ресурса модернити оказывается невостребованным. Конечно, в концепте социальной транзиции, как указания на некое переходное состояние общества, не содержится прямых методологических рекомендаций в исследовании социальной имитации. Имитационные формы рассматриваются как возмещение неопределенности конечных целей и «непознаваемости» условий, в которых живет индивид. Совершаемые знаковые перемены непонятны, отдалены от непосредственных нужд населения, хотя и совершаются под общедемократическими рыночными лозунгами и содержат утверждение, что делают выбор человека реальным, богатым и разносторонним.

Другое дело, что в социальной имитации есть основа, описание перемен, что имитационный дискурс, в отличие от парадигмы

76

Глава IV. Социальная имитация в контексте социальных трансформаций

рационального выбора, носит характер героической или негероической импровизации1. На наш взгляд, социальная имитация «поддерживается» идеей социокультурной линейности, обязательностью укладывания в схему целерациональных действий, в то время как социальные индивиды могут действовать самостоятельно, опираясь на базовые социальные инстинкты, представляющие отклонение от социальной нормы.

Особое положение занимает усиление бессубъектности, отведение элите главной роли – основного субъекта трансформационного процесса, при котором массы «обречены» на адаптивные инновации, как спонтанные способы привыкания к новым социальным условиям. По нашему мнению, инновационность социальной жизни входит в противоречие с предлагаемыми переменами и имитация является ответом масс в условиях асимметричности отношений на требования модернизации.

Установление системы плюралистической демократии с правовым бюрократическим управлением, хотя и характеризуется как итог достижения успеха в процессе трансформации, представляет зону социального риска, в котором относительная равновесность предшествующего периода замещается институциональной неустойчивостью, имитацией поведенческих и социокультурных образцов и специфической устремленностью к материальному благополучию. Центральной проблемой общественной жизни становится сохранение стабильности, в то время как существуют расхождения с западными институтами и исторически сложившимися, меняющимися культурами, социальными структурами, интересами и конфигурациями акторов2.

Другими словами, посткоммунистическая транзиция является прерывным процессом, порождающим риск недостатка адекватных средств, которые бы служили образцом для подражания. Как признаются авторы многотомного исследования по проблемам

1 Поворот истории: в 2 т. Москва; Берлин, 2003. Т. 2. С. 403. 2 Там же. С. 396.

77

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

посткоммунистической транзиции1, средства, которые берутся для подражания, возникли и определяются в другой исторический период. Отсюда их обвинения в недостатке эффективности и рациональности. Чтобы восприятие было одобрительным, происходит завышение их роли, функций и результатов деятельности.

Можно это определить как риск социальной инновации. Но в обществе, где завышенные ожидания доминируют над трезвыми оценками, невозможно принять идеальное или хотя бы удовлетворяющее всех решение. С одной стороны, существующий экономический успех не соответствует социальным ожиданиям и достигнутому уровню социального благополучия. С другой – социальное благополучие не является результатом способности социальных акторов к рациональному выбору.

Находящиеся на уровне и в пределах социальной рациональности индивиды определяют и оценивают условия своей жизни в соответствии с представлениями о том, какими могут быть факторы и внешние социальные условия. Переходное общество не обладает достаточным уровнем социальной рефлексии, находясь в состоянии социальной дезориентации в выборе эффективных социальных стратегий. Выясняется, что социальный и культурный капитал участников трансформационного процесса не входит в симметрию с требованиями вводимых, имплантируемых социальных институтов, воспринимаемых как неэффективные, что свидетельствует об усилении разрыва ментальности, поиска самостоятельных, часто нелегитимных, норм. Отмечая, что в долгосрочной перспективе институты отражают ценности, установки и нормы общества, нужно и необходимо видеть, что вместо готовности индивидов к социальной интеграции возникает ориентация на анархический индивидуализм, что, в свою очередь, определяет быстрое изменение уровня институционального доверия.

В любом случае понятно, что ценности и установки населения направлены на изменение институтов не в той мере, в какой это требуется для экономической и социальной трансформации, а в

1 Поворот истории. Т. 1. С. 159.

78

Глава IV. Социальная имитация в контексте социальных трансформаций

соответствии с собственными представлениями. Действующие же внешние институциональные реформы не являются безупречным стимулом к быстрым изменениям норм и моделей поведения, напротив, испытывают противодействие в форме массовой социальной депривации. Если верно полагать, что индивиды, приветствуя социальные изменения, исходят из привычных социальных установок, их социальные ожидания заведомо выступают завышенными и могут входить в противоречия с установками, формулируемыми введенными социальными институтами. Воздействие института права может порождать правовой нигилизм, так же как и действие рыночных факторов приводить к росту теневого экономического поведения.

За пределами внимания исследователей не должен оставаться тот факт, что примеры демонстративного успеха являются ценой социальной имитации. Ближе к этой позиции стоят общества, в которых, несмотря на преемственность с прошлым, фактически возникаетситуациянеадаптациикпеременам.Действующиезаконодательные инновации, создавая предпосылки для институциональных изменений, не гарантируют бесконфликтный процесс, что приводит к имитации правовых норм, к стремлению извлечь ренту, обеспечить структурную адаптацию на основе гибридных форм действия. В этом, безусловно, эффективным оказывается опыт прошлого, сохранение смешанных форм экономической и социальной деятельности1.

Предлагаемое транзитологическим концептом объяснение имитации, как следствия дефицита инновационных институциональных средств в посткоммунистическом обществе, может привестикпринятиютезисаопостоянномблокированиимодернизации. Однако более существенным является то, что в дефиците оказываются субъективная коллективная воля, объективные структурные переменные для институционального самообновления.

Социальные институты, которые воспринимают инновационные посылы, выполняют иные, не связанные с переменами, функ-

1 Повороты истории. Т. 1. С. 196.

79

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

ции, закрепляя установку на социальную стабильность, которая не приводит к гарантированному пространству индивидуальных и коллективных прав, с одной стороны, и введению правил участия в общественных делах – с другой. Иными словами, существует решающее различие: оно создается тем, что правила попадают под влияние частного присвоения, которое и является механизмом перераспределения, имеющим стихийное значение по сравнению с перераспределением, организованным государством в предшествующий период.

Таким образом, имитационность, по существу, воспроизводит вродебыузнаваемуюкартинусоциальногораспределения, усиливая провоцирование клиентелистских настроений, усиливая эффект повышенных социальных ожиданий. Одновременно идет и про-

цесс разочарования, переосмысления уроков прошлого. Как отмечают немецкие исследователи Х. Й. Лаут и В. Меркель, группы, которые ставили своей целью распад старого коммунистического режима, теряют основные мотивы для дальнейшего участия1. Не в состоянии перестроиться на осмысление новых реалий, они мыслят в прежнем «бойцовском» режиме, подыскивая цели, которые, по сути, начинают носить имитационный характер. Имитация является симуляцией предшествующей социальной активности, что произошло с посткоммунистической солидарностью, не выполняющей роль функционального эквивалента гражданского общества.

Если мы определим роль имитации в начальной фазе развития посткоммунистического общества, мы можем составить явно противоречивую картину. Деятельность так называемых общественных движений как минимум направлена на сохранение собственного положения, авторитета и, в меньшей степени, связана с артикуляцией возникающих самостоятельных социальных интересов.

Напряжение между инерцией старых авторитарных механизмов и непоследовательным возникновением нового демократи-

1 Повороты истории. Т. 1. С. 387.

80