Социальная имитация. Опыт анализа символической социальной реальности. Монография

Глава V. Социальная имитация в контексте социального воспроизводства

ям о социальной цене, которую индивид может предложить обществу. Иными словами, имитация является реликтом традиции советского активизма, двоемыслия, формального и ритуального следования общественным стандартам в контексте расширения сферы приватной жизни.

Социальные позиции индивидов, которые, в зависимости от совокупности социальных ресурсов, по-разному адаптируются к изменениям, не позволяют им участвовать в совместных социальных практиках, направленных на достижение общественного блага. Дело в том, что существующие в российском обществе условия и представления не являются способствующими мобилизации общими интересами. Действующие социальные «заместители» не дают возможности социальным группам осознать и проявить себя, занимаясь активным самовоспроизводством и, по существу, подменяя социальные группы1.

В результате замещающая группа вместо реальных действий воспроизводит лишь коллективные представления или удобные схемы практик.Вот почему позициироссиян относительно оценки собственного положения и ситуации в стране не коррелируются: с одной стороны, мы наблюдаем улучшения или сохранение оценок личного социального самочувствия; с другой – доминирует позиция констатации ухудшения социальной ситуации в целом. Можно предположить, что в оценке личного самочувствия формирующим является имитационный эффект, стремление показать свою жизнь лучше, чем она есть, или, по крайней мере, не хуже, чем у других. Также ситуация в стране может восприниматься в предкатастрофической тональности в связи со стремлением устраниться от какой-либо ответственности путем ее перенесения на властные структуры.

Распространенную позицию «от нас ничего не зависит» можно квалифицировать имитационной, так как она связана не с объективной самооценкой, а определяется логикой минимизации усилий, социальной адаптации через коррекцию, несмотря на де-

1 Россия: трансформирующееся общество. С. 113.

101

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

кларативное неприятие социальной активности в сторону «ничегонеделания». Характерно, что приверженцы коммунистических взглядов, демонстрируя неприятие проводимых изменений и официальной государственной политики, на удивление, пассивны и безразличны к реальным социальным проблемам, не склонны выступать с самостоятельной социальной инициативой и не показывают стремления к социальной самоорганизации.

Можно заключить, что мы имеем дело с имитацией социального протеста, с тем, что ярые споры вокруг оценок прошлого, столкновения сторонников коммунистической и либеральной идей не являются борьбой «возврата в прошлое или движения к рыночному будущему»: на наш взгляд, идеологические оппоненты адаптированы к сформировавшейся социальной среде на уровне повседневности и реально ничего не пытаются изменить, проявляя себя в сфере мифологизированного сознания, но не социального поведения.

Создается впечатление, что социальная имитация стала социальной нормой, носит массовый, регулярный характер и замещает социальные практики. Ведь одно дело, когда «деятельность вне реальности» является уделом социальных маргиналов или относится к популистской политике, другое – если является следствием выбора, наиболее «эффективной» формой социального взаимодействия. Можно предположить, что отсутствие реальных общих целей и приоритетов между социальными слоями и группами российского общества повергает их в состояние имитации, квазирационального социального обмена, связанного с «коллективными играми» в православие, патриотизм, модернизацию для ухода от совместных социальных практик, дающих гарантированный результат.

На наш взгляд, осознание имитации приходит через оценку и признание «другими», через ее институционализацию в обществен- ной жизни, отказ от выбора социальной активности становится в таких условиях выбором в пользу действия вне реальности.

Если судить по данным масштабного социологического исследования, проведенного ИС РАН под руководством М. К. Горш-

102

Глава V. Социальная имитация в контексте социального воспроизводства

кова «Готово ли российское общество к модернизации?», оно содержит богатый эмпирический материал относительно причин, размеров и влияния социальной имитации в российском обществе. Поддерживая идею системной модернизации (73 % опрошенных считают ситуацию в стране проблемной, кризисной), респонденты, осознанно или неосознанно, отдают предпочтение имитационному выбору1, так как подобная оценка большинства способствует стремлению власти обозначить усилия для совершения изменений в различных сферах общественной жизни. Но в условиях, когда общество не готово к модернизационной мобилизации и ожидает немедленных результатов, а власть не представляет ясно, какой должна быть модернизация и что делать в ситуации исчерпания ресурсов советского прошлого, очевидна имитационная деятельность, которая имеет различия с предшествующим десятилетием в «обозначении» желания решать проблемы, но без предварительной подготовительной работы и без широкого социального участия.

Отметим, что ощущение кризиса дает надежду на социальное выздоровление, но воспринимается как повод ухода в социальную микросферу, ограничение активности кругом родных и близких. Проблемность и напряженность ситуации «снимается» в поиске возможностей самоадаптации, перехода к режиму социальной автономии, и модернизация, на этом фоне, оценивается как идеальное, но неосуществимое в ближайшем будущем, движение к обществу стабильности и благополучия.

В связи с этим нужно отметить, что социальная активность виртуализируется, переносится в интернет-пространство, что связано не с ограничением свобод граждан, а имея основную причину в имитационности активности и принципиальности, анонимности и возможности свободы, как произвола, в виртуальном пространстве.

Тревожным индикатором выступает тот факт, что разница положительных и отрицательных оценок по таким аспектам жизни,

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 5.

103

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

как возможность реализовать себя в профессии и возможность получить образование и знания, невелика1. Это свидетельствует о том, что в обществе не происходит накопление человеческого капитала, который мог бы вывести на путь инновационной модернизации. Удовлетворенность базовых социальных потребностей при рисках и сложностях творческих, интеллектуальных запросов создает позицию социальной инертности, постоянного социального ожидания, отказа от изменения привычных схем жизни.

Общие оценки, которые дают своей жизни россияне (32 % в 2010 г. считали, что их жизнь за последний год складывается хорошо)2, позволяют власти не спешить с кардинальными измене- ниями,дажееслисуществующаямодельсоциально-экономического развития продемонстрировала ущербность и неэффективность. Отвечая потребности в «символических» изменениях и снятии массового социального стресса, те, кто должен выступать двигателями модернизации, как отмечается в исследовании (руководители, предприниматели, специалисты с высшим образованием), практически не отличаются от других граждан: их уровень жизни, интересы и запросы ограничиваются «стандартизированными» инновациями (повышение компьютерной компетентности, поиск новой интересной работы, образование детей), что характеризует личную позитивную динамику, но в целом не создает готовности к включению в процесс модернизации общества.

При том, что сам термин «модернизация» вызывает положительные оценки у три четверти россиян3, анализ позиций относительно ключевой идеи модернизации выявляет риски имитационности. Акцентируя внимание на правовых проблемах (равенство всех перед законом, жесткая борьба с коррупцией (41 % : 38 %)), общество актуализирует в качестве первостепенных важные, но не определяющие модернизацию цели, потому что сосредоточение общественного интереса на этих проблемах уводит от

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 14. 2 Там же. С. 16.

3 Там же. С. 19.

104

Глава V. Социальная имитация в контексте социального воспроизводства

решения кардинальной задачи формирования эффективной инновационной экономики, так же как и проблемы демократического обновления общества. К тому же, в условиях, когда проблема коррупции принимает демонстрационный облик, связывается с переделом сфер влияния или конкуренции внутри политической

иделовой элиты, когда эта проблема принимает характер «спектакля абсурда», в обществе резко возрастает тенденция усталости

иразочарования в самой идее модернизации.

Мысль социолога З. Баумана о том, что власть есть способность, помимо всего прочего, решать, что важно, а что не важно1, получает подтверждение в условиях принятия властью курса на правовую реформу, способную создать впечатление о модернизационном порыве, но реально не затрагивающую сферу социальной жизни, в которой институционализированы «социальные заместители» и доминируют правила неформальной игры, а социальный контроль «поглощен» социальной анархией.

Попытка упорядочить правовую сферу вне соотнесения с изменениями в социальной, экономической и политической жизни создаетещебольшиепроблемы:усиливаетсяправовойхаосвусловиях стихийности, теневизации различных сторон общественной жизни. Возникает «дурная» бесконечность, когда правовые инновации нуждаются в дополнении, расширении, уточнении, проявляясь неэффективно в условиях разрушенных социальных связей

иправовой маргинализации целых слоев населения.

Вправовом интересе российского общества очевидно как влияние образа Запада, состоявшегося правового общества, так

ивидения правовой реформы, как инструмента модернизации социальной жизни и экономики. Не вступая в полемику по существу вопроса, можно отметить, что воздействие права на российскую общественную жизнь в постсоветский период определялось стремлением, с одной стороны, расширить сферу свобод, с другой – создать новый правовой порядок, что привело к возникновению полуправового состояния, характеризующегося появлени-

1 Бауман З. Мыслить социологически. М., 1996. С. 198.

105

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

ем неэффективных правовых институтов и институционализации неправовых социальных практик.

Чтобы реально разрешить создавшееся противоречие, российское общество должно быть готово к наведению элементарного социального порядка и дисциплины, запрету произвола и декриминализации социальной и экономической жизни, что представляется многим процессом рискованным, не обещающим обозримых результатов и представляющим определенную тревогу для собственных жизненных траекторий. Россияне, привычные к двойственным правовым стандартам, к возможности неформальных договоренностей в правовых ситуациях, склонны видеть в модернизации «исправление ситуации», нежели идеальный образ будущего.

При этом, по нашему мнению, идеи инновационной экономики не получают одобрения большинства, так как связаны с преодолением социально-имитационного эффекта, с безальтернативностью усилий по повышению социально-мобилизационного и социально-профессионального ресурсов на личном уровне.

Итак, можно сделать вывод, что большинство россиян просто не готовы работать в условиях эффективной экономики, а государство не готово осуществлять масштабный модернизационный проект, связанный с изменением критериев деятельности управленческого аппарата и мобилизацией общества, отказавшись от политики благоприятствования олигархическому капиталу.

Рассматривая тенденцию растущей социальной самостоятельности россиян и упадка патерналистских ожиданий, на наш взгляд, социологи упускают из виду одно важное обстоятельство. Одновременно с уверенностью в том, что индивид не нуждается в помощи государства и способен решить личные и семейные проблемы1, нарастает отчужденность населения от общества и государства и возникает ситуация, при которой деятельность государства может предопределенным образом восприниматься имитационной, не имеющей никакого отношения к реальным текущим нуждам членов общества.

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 53.

106

Глава V. Социальная имитация в контексте социального воспроизводства

Вот почему, оценивая эволюцию социально-имитационных практик в российском обществе, следует отметить, что в условиях сужения социального доверия населения нарастает желание власти в отношении общественных интересов ограничиваться частичными, несущественными изменениями, имеющими явно демонстративную направленность. Сталкиваясь с позицией заведомого неприятия, запрос на ответственность власти в рамках решения социальных проблем укладывается в схему имитационного участия; во всяком случае, поддержка абстрактной идеи блага народа, в отличие от задач по гарантии интересов и прав граждан и поддержания минимальных социальных обязательств, содержит больше возможностей для имитации деятельности.

Ещеоднимважнымаспектомимитационного«бума»вроссийском обществе выступает сложившаяся модель взаимоотношений общества, личности и государства, доминирующая в общественном сознании. Так как большинство россиян являются индивидуалистами (60 % руководствуются интересами своей семьи, только 10 % являются «государственниками»), можно предположить, что деятельность государства определяется разделением интересов представителей власти, использующей государственный ресурс, и принятием социально-паллиативных мер, призванных стабилизировать общественное сознание и поддерживать позицию, что государство, несмотря на очевидные сложности и издержки, выполняет свои обязанности.

В свете этого становится понятно, что в условиях господства безответственного индивидуализма социальная имитация воспринимается и одобряется как альтернатива модели взаимоответственности. Мы убеждаемся в том, что приоритет семейных интересов, в принципе, снимает напряженное отношение к власти, связанное с неисполнением или непрофессиональным исполнением декларированных обязательств: стремление «честно прожить свою жизнь», разделяемое большинством россиян1, относится только к социальному микроуровню, в отношении «других»

1 Готово ли российское общество к модернизации? С. 56.

107

Волков Ю. Г. Социальная имитация: опыт анализа символической социальной реальности

допускается прагматизм, включающий возможность социальной имитации.

Если обещанные радикальные реформы сверху всегда формируют большой потенциал социального нетерпения, требовательного ожидания перемен к лучшему1, то отставание реальных улучшений от ожиданий приводит к усталости, неприемлемости реальных изменений и к готовности принять только такие сдвиги, которые укладываются в выработанные схемы адаптационного поведения. Очевидно, осознавая настроения россиян, их ориентированность на сложившуюся ситуацию, как притерпевшуюся и обычную, власть исходит из «скрытого» сценария кардинальных, часто болезненных по социальным последствиям, изменений и открытого, лежащего на поверхности общественной жизни, связанного с обилием дискуссий по искусственно актуализируемым для общества проблемам.

Таким образом, при сокращении числа тех, кто трезво оценивает реальные процессы2, утрате чувства адекватной социальной самооценки и конструктивного социального критицизма, социально-имитационные практики становятся доминирующими в обществе. Баланс общественных и личных интересов, как писал К. Манхейм, требует устранения диспропорциональности, неравенства шансов и возможностей путем фундаментальной демократизации общества, нарастанием чувства взаимозависимости и ответственности3.

Судя по результатам представленного исследования, россияне не стремятся к участию, к тому, чтобы самим представлять свои интересы. Вот почему в условиях социальной инертности имитационные практики выполняют воспроизводственную функцию, что связано с восполнением и замещением образующихся социальных разрывов квазиинституциональными образованиями. То есть речь идет о сужающемся социальном воспроизводстве, так

1 Наумова Н. Ф. Человек и модернизация России. С. 53. 2 Там же.

3 Манхейм К. Указ. соч. С. 288.

108

Глава V. Социальная имитация в контексте социального воспроизводства

как имитация не имеет результатом наращивание социального и творческого потенциала общества, создает коллективные представления о стабильности ценой примитивизации общественной жизни и роста различных форм квазирационализации, коллективного социального прожектерства.

В обществе постоянно воспроизводится социальная анархия на социальном микроуровне, усиливаемая практиками самопомощи и взаимопомощи; в сфере взаимоотношений личности, общества и государства дисбаланс интересов принимает форму взаимобезразличия, способности поддерживать и воплощать порядок посредством коллективных представлений об идеальных, но не осуществимых в реальности целях общественной жизни, что является выбором в пользу растратной, обреченной на социальный тупик, модели развития.

109

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ социальной имитации как «социального факта» российской жизни позволяет сделать определенные обобщения относительно не только перспектив преодоления имитационного синдрома, овладевшего обществом в посттрансформационный период, но и выявить реальные тенденции креативности как ближайшего будущего.

Имитационность основывается на гипертрофированном убеждении в социальной стабильности как условии социального порядка, что сужает возможности социально-инновационного развития и делает модернизацию частичной, рецидивирующей, осуществляемой по сценарию догоняющего развития.

Имитационность, встроенная в структуру личности, обладает функциональным характером, проявляется в ориентации на социальнуюмикросреду,какэквивалент«большогомира»,ивпринятии позиции перекладывания ответственности на внешние, независимые от личности, обстоятельства (государство, общество, власть).

Индивиды реализуют имитационные практики в рамках защиты групповых и индивидуальных интересов, представляя их общезначимыми, но в реальности содержащими присвоение общественных благ в целях сохранения позиции социального монополизма.

Российское общество можно характеризовать как имитационное на основании выработки замещающих социальное представительство и творчество институтов делегирования интересов и вертикальной интеграции, что создает видимость недопущения социального хаоса, исключая при этом возможности конструктивной социальной мобилизации общества.

110