Б. В. Левик - Рихард Вагнер

Вагнера в Мюнхене, пока его супружеская связь с Козимой не будет формально узаконена, так как иначе появление Вагнера в Мюнхене могло бы вызвать скандальную сенса­ цию. Исполнение «Валькирии» состоялось в июне 1870 года — дирижировал снова Вюльнер. На оба спектакля Вагнер не приехал.

Наконец, летом 1870 года семейная жизнь Вагнера нала­ дилась. Был официально расторгнут брак Козимы и Бюлова, и состоялось ее бракосочетание с Вагнером.

Надо признать, что Козима была любящей женой, пре­ клонявшейся перед гением своего супруга. Она сумела создать ему семейный уют и спокойную обстановку для творческой работы. Более того, она окружила его атмосфе­ рой обожания, о которой (особенно в байрейтские годы) можно было сказать, перефразируя известную мусульман­ скую поговорку: «Нет бога, кроме бога, и Вагнер пророк его». Каждое слово Рихарда — закон, каждая написанная им нота — откровение, приносящее искусству и человече­ ству благо. Естественно, что после стольких лет непризна­ ния, мучительной борьбы за свое искусство Вагнеру, и без того обладавшему достаточной самовлюбленностью и твердо верившему в свою художническую миссию, все это, в сочетании с покровительством баварского короля, внушало сознание превосходства над всем его окружающим. После смерти Вагнера Козима возглавляла байрейтские торже­ ственные представления, стремясь сохранить в них до мель­ чайших подробностей все, что сложилось и было установ­ лено при жизни супруга.

Но Козима сыграла и отрицательную роль в жизни Ваг­ нера. Не отличаясь передовым образом мыслей, хотя она и была дочерью Листа и женой Бюлова, она поддерживала консервативные, реакционные взгляды Вагнера.

После того как была легализована связь Вагнера с Кози­ мой, можно было приступить к осуществлению давней меч­ ты — постройке театра, специально предназначенного для постановок опер и музыкальных драм Вагнера. Была ли в истории музыки такая дерзкая мечта? Существовал ли за все столетия развития оперного искусства композитор, который построил бы театр для одного себя, для постановок только своих произведений? Нет, Вагнер — это уникальный случай во всей истории музыки.

Итак, начались интенсивные поиски места для будущего театра. Посетив однажды в мае 1871 года маленький горо­ док Баварии Байрейт (недалеко от Нюрнберга), Вагнер

303

решил, что именно здесь подходящее место для его театра. Друзья приняли участие в этом предприятии как печатной пропагандой, так и материальными средствами. Особенно энергично взялся за дело Карл Таузиг, но преждевременная смерть помешала ему довести до конца начатое дело. Однако машина уже была пущена в ход. В разных местах Германии и в других странах (во Франции, России, Голлан­ дии, Бельгии, Швейцарии, Англии, Италии, Египте, Соеди­ ненных Штатах Америки) возникали «вагнеровские обще­ ства», которые сообща помогали предприятию необходи­ мыми денежными средствами.

Сам Вагнер давал концерты из собственных произведе­ ний, привлекая общественное внимание к своей музыке и пропагандируя ее. Решив совсем переселиться в Байрейт, он выбрал место для своего дома рядом с будущим театром.

После нескончаемых хлопот и волнений, в апреле 1872 года Вагнеры покинули милый уголок в Трибшене и посе­ лились в Байрейте — последнем пристанище композитора. Сначала, до постройки собственной виллы, они жили в доме каменщика Вельфеля. Лето проводили в замке «Фантазия» неподалеку от города, где Вагнер работал над инструмен­ товкой «Заката богов». На 22 мая, когда Вагнеру минуло 59 лет, было назначено празднество закладки здания театра. В этот день Вагнер сделал три первых удара молотом по камню. Затем в зале старого оперного театра состоялся тор­ жественный банкет. Вагнер произнес речь, а по окончании банкета продирижировал Девятой симфонией Бетховена. Для исполнения симфонии из различных городов Германии съехалось в Байрейт свыше четырехсот артистов оркестра и хора, что придало концерту чрезвычайно импозантный характер. Примерно через год после этого знаменательного дня Вагнер поместил в «Музыкальном еженедельнике» статью «Об исполнении Девятой симфонии Бетховена», где, основываясь на байрейтском опыте, доказывал необходи­ мость расширения оркестровых средств для достижения нужного звучания; Бетховен еще пользовался средствами Гайдна и Моцарта, в то время как его замыслы опережали эти возможности, поэтому нужны современные ресурсы оркестра, чтобы уничтожить разрыв между мощью самой музыки и ее звучанием в оркестрах времени Бетховена.

Итак, состоялось торжество закладки театра. Вагнер был буквально одержим идеей постройки своего театра.

Важным и радостным для него событием стало примире­ ние с Листом. Разрыв с Вагнером был причиной того, что

304

Праздничный концерт под управлением Р. Вагнера в Байрейте

Лист вначале не заинтересовался байрейтским делом. Но, благодаря уговорам Таузига, он сделался членом несколь­ ких «вагнеровских обществ».

Вагнер пригласил Листа на торжество закладки байрейт­ ского театра. Он писал ему 18 мая 1872 года: «Дорогой великий друг мой! Козима говорит, что ты не приедешь, даже если я приглашу тебя. И мы должны мириться с этим, как нам пришлось уже мириться в жизни со многим. Но я не могу решиться не пригласить тебя. Ты был в моей жизни величайшим из всех, к кому мне суждено было обращаться с дружескими словами. Ты ушел от меня, быть может, потому, что я не был так близок тебе, как ты мне... И если я говорю тебе: приди, то я говорю этим: приди к себе, ты найдешь тут себя самого! Прими же выражение моей любви, каково бы ни было твое решение. Твой старый друг Рихард»7.

Лист не приехал в Байрейт, чтобы не огорчать свою супругу княгиню Витгенштейн, неприязненно относившу­ юся к Вагнеру. И все же в сентябре 1872 года Вагнер вместе с Козимой провел три дня у Листа в Веймаре. Той же осенью

305

Лист нанес Вагнеру ответный визит в Байрейт. Так возобно­ вились дружеские связи между двумя великими музыканта­ ми. С этих пор Лист принимал активное участие в делах Байрейта и неоднократно посещал там Вагнера.

В конце 1872 года Вагнер предпринял поездку по различ­ ным городам Германии, чтобы подобрать подходящих пев­ цов для участия в будущих торжественных постановках «Кольца Нибелунга». Свои впечатления от этой поездки он изложил в статье «Взгляд на сущность современной немец­ кой оперы», где подверг беспощадной критике то, что не соответствовало его художественным идеалам, и с благодар­ ностью и похвалой отозвался о том, что его удовлетворяло.

В Байрейте Вагнер застал свои дела в плачевном финан­ совом положении: денежные взносы «вагнеровских обществ» оказались недостаточными. Пришлось давать кон­ церты в Дрездене, Гамбурге, Берлине, Кельне и других городах Германии. Хотя кое-какие средства были собраны, все это было мучительно — не столько самые концерты, сколько хлопоты по их организации.

В Байрейте Вагнера ждал приятный сюрприз, приготов­ ленный к его шестидесятилетию (22 мая 1873 года). Празд­ ник охватил едва ли не весь город. Инициатором и душой торжества была Козима. В здании оперного театра перед композитором возникли картины его детства и юности — была исполнена его увертюра, написанная 42 года тому назад, была поставлена пьеса его отчима Людвига Гейера «Вифлеемское избиение младенцев», и в заключение состо­ ялось исполнение «Новогодней кантаты», созданной в Магдебурге в 1835 году, к которой Корнелиус присочинил торжественную сцену «Посвящение художника». В конце концов король решил предоставить кредит в 10 0 тысяч тале­ ров. Байрейт был спасен. Строительство театра и дома Ваг­ нера, куда он переселился с семьей в апреле 1874 года, было закончено. Своей вилле композитор дал символическое название «Ванфрид», составленное из двух немецких слов: «Wahn» (мечта, иллюзия) и «Fried» (мир, покой). На фрон­ тоне дома над входной дверью красуется аллегорический барельеф, изображающий одного из главных героев тетра­ логии — владыку богов Вотана с его двумя вещими воро­ нами, окруженного символическими фигурами Трагедии и Музыки. Под этим изображением вырезано сочиненное Ваг­ нером двустишье:

Hier, wo mein Wähnen Frieden fand,

Sei dieses Haus Wahnfried genannt.

306

«Ванфрид»

«Здесь, где мечты мои нашли покой, „покой мечты" я назову тебя, мой дом». Позже Людвиг II подарил Вагнеру свой бронзовый бюст, который был поставлен перед домом.

«Дом торжественных представлений» («Festspielhaus»), построенный по проекту Готфрида Земпера, не похож на обычные оперные театры. С внешней стороны громоздкий и некрасивый, внутри он очень хорошо оборудован. Зритель­ ный зал вмещает полторы тысячи человек, места в партере расположены амфитеатром и поднимаются от передних рядов к задним таким образом, что каждое заднее кресло приходится между двумя передними. Поэтому никто никому не заслоняет сцену. Позади амфитеатра в глубине зада рас­ положены девять лож, одна из которых была предназначена для императорской семьи, другие — для высшей знати и избранных гостей. Над ложами находится широкая галерея. Таким образом, в театре нет ни балконов, ни ярусов.

Самым большим и прогрессивным нововведением в этом театре стал невидимый оркестр, накрытый полом. Это было

307

сделано Вагнером для того, чтобы вид музыкантов и дири­ жера с его взмахами палочкой не мешал публике целиком сосредоточиться на сценическом действии. О невидимом оркестре в опере выдающиеся музыканты говорили задолго до Вагнера, в частности об этом мечтал еще Гретри. Неви­ димый оркестр звучит мягче, более гармонически слитно, не заглушает певцов и дает им возможность быть «ближе» к публике и доносить до нее каждое слово. Акустика в этом театре идеальна. «Мистической бездной» назвал Вагнер свой невидимый оркестр.

Здание театра стоит в парке, по аллеям которого во время антрактов может прогуливаться публика. Вместо при­ вычных звонков перед началом акта трубачи играют какойлибо лейтмотив из идущей в этот вечер оперы.

Хотя последняя тактовая черта в «Закате богов», а следо­ вательно, во всей тетралогии была поставлена в ноябре 1874 года, еще с 1872 года началась интенсивная работа по подготовке спектаклей. Несколько молодых музыкантов образовали так называемую «канцелярию Нибелунгов» и занимались под руководством Вагнера перепиской голосов тетралогии. Это были Иосиф Рубинштейн, Антон Зейдель, Эмерих Кастнер, Герман Цумпе и Франц Фишер. Еще в Трибшене в начале 1872 года композитор получил письмо от молодого харьковского пианиста Иосифа Рубинштейна: «...B полном унынии и с постыдным малодушием тащился я по жизни. Но случилось так, что обстоятельства заставили меня обратить внимание на Ваши произведения. И я погру­ зился в этот мир, такой новый для меня и, наверное, для многих других; я сразу же забыл весь остальной мир. Это время, счастливейшее в моей жизни, время изучения Ваших творений, уже прошло. Я снова нахожусь в безутешном состоянии. Может быть, Вы сможете мне помочь... Не могу ли я быть Вам полезен при постановке „Нибелунгов“? Я считаю, что понимаю это произведение, хотя, может быть, и не до конца. От Вас я жду помощи и помощи срочной. Мои родители богаты. Средства для поездки к Вам я буду иметь...»8.

Не дождавшись ответа, Рубинштейн сам явился к Вагне­ ру, который принял его чрезвычайно радушно, взял с собой в Байрейт и ввел в «канцелярию Нибелунгов», а позже поручил подготовить клавираусцуг «Парсифаля». Он про­ шел с Рубинштейном весь «Хорошо темперированный кла­ вир» И. С. Баха для исполнения в Берлине на шести утрен­ них концертах. Вагнер проявлял несвойственное ему терпе­

308

ние и выдержку, принимая сердечное участие в судьбе этого крайне неуравновешенного молодого человека, который после его смерти покончил с собой в Люцерне.

Композитор приблизил к себе также А. Брукнера. Присутствуя на постановках «Тангейзера» и «Лоэнгрина» в 1863 и 1864 годах в Линце, а также на знаменитой мюнхен­ ской постановке «Тристана» 1865 года, Брукнер был опья­ нен музыкой Вагнера. До этого он под руководством своего учителя Отто Китцлера с восторгом изучал партитуры «Ле­ тучего голландца» и «Тангейзера». Его преклонение перед байрейтским мастером было безгранично, и в Вене, в оже­ сточенной полемике вокруг Вагнера и Брамса, он реши­ тельно примкнул к вагнеровскому лагерю. Вагнеру Брукнер посвятил свою Третью симфонию d-moll, вручив ему лично партитуру в Байрейте. Творец «Нибелунгов» высказал поло­ жительное суждение о Второй и Третьей симфониях Брукне­ ра. Их монументализм, заметные влияния гармонического и оркестрового стиля Вагнера импонировали байрейтскому мастеру. Незадолго до смерти, в 1882 году, он сказал о Брукнере: «Я знаю лишь одного, кто приближается к Бетхо­ вену, это — Брукнер»9.

Летом 1874 года Вагнер соорал в Байрейте артистов, назначенных для участия в постановке «Кольца Нибелунга»,

иобъяснил им их задачи. После окончания тетралогии и прежде чем вплотную подойти к репетициям, он снова счел необходимым обратить на Байрейт общественное внимание

иобеспечить все сложное предприятие материально. С этой целью в Вене, Будапеште и Берлине им был организован ряд симфонических концертов с отрывками из «Нибелунгов». По предложению Листа в Будапеште 10 марта 1875 года состоялся концерт, в котором Лист продирижировал первым

исполнением своей кантаты «Страсбургские колокола» и сыграл под управлением Вагнера Пятый концерт Бетховена. Этот совместный концерт был знаком окончательного восстановления дружбы двух гениальных музыкантов.

Представления тетралогии были назначены на август 1876 года. Летом 1875 года начались репетиции. Г. Рихтер в своей «мистической бездне» управлял оркестром, а Вагнер, сидя за столиком с партитурой, давал указания певцам, относящиеся не только к музыкальному исполнению, но и к поведению на сцене, и актерской игре. Ни один шаг, ни один жест он не пропускал, вмешиваясь во все детали. Он исполнял одновременно роль музыкального руководителя,

309

режиссера, суфлера и даже певца. По окончании репетиций в Ванфриде был устроен праздник, в котором принял участие Лист, присутствовавший на репетициях.

После всех этих трудов композитор поехал в Чехию, а затем с семьей на два месяца в Вену, чтобы руководить там постановками «Тангейзера» и «Лоэнгрина». Вагнер ограни­ чился проведением репетиций, а дирижирование спекта­ клями (за исключением одного) предоставил Гансу Рихтеру, который в это время служил капельмейстером венской при­ дворной оперы.

Гастроли в Вене, как и последующее приглашение руко­ водить репетициями «Тристана» в Берлине, принесли Ваг­ неру некоторый доход. Пополнению его казны содейство­ вало также предложение из Нью-Йорка написать «Торже­ ственный марш» по случаю празднования столетия провоз­ глашения независимости Соединенных Штатов Америки. Он получил за него 20 тысяч марок. Сам Вагнер понимал, что Марш, написанный по заказу, не является украшением его творчества*. После получения из Америки телеграммы о его успехе, композитор шутя говорил, что лучшее в Марше — деньги, которые он за него получил.

В июне 1876 года в Байрейте начались новые репетиции «Кольца». Их было всего три, и продолжались они по точно разработанному Вагнером плану с третьего июня по четвер­ тое августа. Лишь несгибаемая воля композитора и его неукротимая энергия могли привести к осуществлению четырехдневной постановки такого исполинского произве­ дения, как «Кольцо Нибелунга». Вагнеру нужно было не только добиться слаженного исполнения, но и отучить арти­ стов от дурных, наслоившихся десятилетиями оперных при­ вычек, от театральной рутины и создать, по существу, новый стиль музыкально-театрального искусства. Все это было неимоверно трудно и требовало не только административ­ ного и художественного таланта и одержимости, но и уме­ ния завоевать должный авторитет.

Генеральные репетиции начались в августе. В ночь с

* Это относится и к «Императорскому маршу», написанному Ваг­ нером в начале 1871 года по поводу образования Германской империи. Пустая, бессодержательная помпезность этого марша, несмотря на ис­ пользование в нем известного протестантского хорала «Твердый оплот» («Eine feste Burg»), недостойна музыкального гения Вагнера. Такой же неприглядной страницей творчества Вагнера был издевательский фарс «Капитуляция», написанный в связи с поражением Франции во франко-прусской войне 1870 года.

310

«Музыка будущего» — карикатура художника Спай

(«Ярмарка тщеславия», Лондон, 19 мая 1887 года)

пятого на шестое в Байрейт инкогнито прибыл Людвиг II, пожелавший присутствовать только на репетициях. На вилле «Эрмитаж» он принял Вагнера, которого не видел после мюнхенской постановки «Мейстерзингеров», то есть восемь лет. Король потребовал, чтобы на генеральную репетицию «Золота Рейна» публика не была допущена, но Вагнеру уда­ лось убедить его, что в переполненном зале музыка лучше звучит. Репетиции «Валькирии» и других частей тетралогии шли в присутствии публики.

Трудно описать картину, которую представлял собой Байрейт в эти дни. Никогда прежде город не видел такого количества роскошных экипажей, такого скопления дам, блиставших сверкающими драгоценностями и вечерними туалетами, мужчин во фраках и черных блестящих цилин­ драх. Эта аристократическая публика, собравшаяся со всех концов Германии и из других стран, вплоть до Соединенных

311