Начало изменений

Все-таки Гале удалось на практике осуществить часть моих рекомендаций. Стала более включенной в реальную жизнь. Прекратила свое социальное затворничество, перестала заниматься бабушками. Стала посещать людные места, присматриваться к сверстникам, перестала сходу отвергать предложения о знакомстве. Занялась уличной торговлей: овощи и ягоды. Особых денег на этом не заработала, но полученный доход на фоне хронического безденежья был ощутим. Правда, основное отдала сестре на покупку учебных принадлежностей.

Странная новость

В апреле 2001 года Степанида навестила меня. Она заехала всего на полчаса. Я очень удивился этому. Нанять машину ощутимых денег стоит. Как раз здесь был Андрей, приехавший на выходные. От чая Степанида, как обычно, отказалась. На улице было солнечно и тепло. Для разговора мы присели на террасе. Обменялись последними новостями, коих и у нас, и у нее оказалось немного. Бабушка восторгалась:

— Какой здесь замечательный воздух! Чистый, ароматный. Здесь так легко дышится!

Помолчала, затем озабоченно сказала:

— Ребята, поспрашивайте в деревне: продает ли кто-нибудь здесь дом? Мне дом нужен. Хочу иногда здесь жить.

— А деньги-то есть? — спросил Андрей.

— Найдем, — уверенно ответила бабушка. Впоследствии выяснилось, что необходимые деньги она планировала выжать у племянницы.

— Поспрашиваем, — сказал Андрей.

Затем обсуждали, какие потенциальные возможности в этом плане имеются в деревне. Неспешное течение беседы неожиданно претерпело крутой поворот.

— А вот что я вам сейчас расскажу! Вы не поверите! — у нее был такой вид, словно собиралась сообщить чрезвычайно радостную новость. Блеклые серые глаза оживленно засверкали. — Представляете, Галя-то наша что творит? Воровкой стала и проституткой!

Ее радостное возбуждение не очень вязалось с характером сообщения. Никто ей так беззаветно не помогал, как Галя. Андрей сказал:

— Да ладно вам, скажете тоже.

— Точно вам говорю! У нас в поселке все об этом знают.

Степанида вдохновенно продолжала:

— Вот ведь как в жизни бывает. Еще вчера как маленькая девочка ходила, послушная, скромная. Тише воды, ниже травы. А теперь вона – с парнями на иномарках катается, за деньги с ними кое-чем занимается. Ну, догадались, наверное... Догадались?

Мне трудно поверить в то, что она говорит, но не выдумала же она все это? Вроде бы, не настолько примитивна, чтобы вот так напропалую лгать. Дыма, как говорится, без огня не бывает. Должен же был быть хоть какой-то повод так говорить? Я не раз встречал в жизни взрослых солидных людей, врущих свободно и вдохновенно, но за Степанидой пока что не замечал этого греха. Не знал, что и думать. Потом спохватился. Наверняка, эта негодяйка что-нибудь путает и преувеличивает. После истории с шубой ей веры нет, хоть и выглядит искренне. Никаких выводов делать не буду, пока от самой Гали все не узнаю. В жизни не раз сталкивался с тем, как слухи на пустом месте возникают. Пару раз и сам становился жертвой слухов. Не понаслышке знаю, насколько беспочвенными они могут быть, какие серьезные проблемы могут создать. Но и как реагировать сейчас – непонятно.

Бабушка продолжала выразительно вздыхать и удивляться. Андрей курил, слушая с озадаченным и растерянным лицом.

Я сказал: — Сомневаюсь.

Андрей поддержал:

— Ерунда все это. Люди брешут, а вы пересказываете.

Степаниду задело недоверие к ней. Она поджала свои тонкие бледно-синие губы, и, недовольно глядя на нас, наотмашь выдала заготовленный аргумент, словно припасенную козырную игральную карту:

— Так она сама мне все рассказывала! И как с парнями гуляет, и что деньги берет. Она и воровка к тому же. У меня много чего утащила. Что я – врать что ли буду? Больно надо… Верьте, не верьте, а в поселке у нас все на виду. Ничего не утаишь. Все про всех все знают. Хочешь, не хочешь, а про каждого все узнаешь. Так что испортилась наша Галенька, — бабушка с какой-то нарочитой грустью покачала головой. Потом поднялась. — Давайте посмотрим ваш огород.

Мы поднялись с лавок и пошли к огороду. Для селян огород – второй дом. Поэтому посмотреть огород – обязательная часть программы для гостей. Правда, смотреть пока не на что. Вскопанные прямоугольники земли, еще ничего не посажено. Но для матерых огородников, к коим, пожалуй, можно отнести всех присутствующих за исключением меня, и это интересно: сколько земли под что отведено. Поговорили о картошке, огурцах, заморозках. Наконец, Степанида решила, что программа выполнена и пора ехать. Пока шли к калитке, она сказала, обращаясь ко мне:

— Так что ты, Володенька, Галю больше не принимай. К добру это не приведет.

— Ничего, пусть ездит, — отвечал я.

— Да она ради того, чтобы поесть сюда приезжает! У них же дома шаром покати, нищие совсем, — парировала она.

— Еды не жалко. Она здесь столько трудится, что деньгами намного больше следовало бы вознаградить. Если бы у других за деньги работала, на заработанное раз в десять больше еды купила бы, чем здесь потребляет. Но денег у меня не берет. Да и если бы не трудилась, еды не жалко.

Обращаясь к Андрею, бабушка сказала, смеясь:

— Володя ей понравился. Прошлым летом зачастила сюда.

Затем с озабоченным видом обратилась к нам с Андреем:

— Вы что, не понимаете, что она просто обчистит вас?

Я ответил: — Да я сколько раз ее и в магазин за продуктами с крупной суммой посылал, и за электричество заплатить. Она себе даже на мороженое отказывалась брать. Никаких проблем не было.

— Не было – так будут! Вот увидите! Попомните мои слова! Не говорите потом, что не предупреждала! Ну, что вы за бестолочи такие! — голова бабушки затряслась в старческом тике. Бледное лицо порозовело. — Правду же говорю! Не принимай ее, Володя! Ну, ладно, чаем с дороги напои, а потом пусть сразу обратный путь держит. Нечего тебе с воровкой и проституткой дело иметь!

«Вот уж чье пожелание мне безразлично, так это твое», — подумал я. Степанида для меня – человек конченый. После истории с шубой для меня она – никто. Даже ругаться с ней никакого смысла. Если и поддерживаю с ней общение, то исключительно из-за обещания не выдавать свою осведомленность о шубе. Вот ведь Галя устроила! Теперь из-за этого ненужного обещания прикидываться приходится, как артисту!

Когда мы подошли к машине, Степанида еще раз напомнила о своей просьбе насчет дома, попрощалась и уехала, несколько раздраженная.

— Вот-те раз, Галя такая скромница была… — задумчиво говорит Андрей. — Да врет, небось, карга старая.

— Да, Степаниде веры нет. Галя скоро приедет. Тогда и будет ясность.