Степанида Ее жизнь и мораль

Великая Отечественная Война застала ее молодым бухгалтером. Она сразу пошла в военкомат проситься на фронт. Как и большинство девушек-добровольцев, ее направили на курсы медсестер. Благодаря проявленным командирским задаткам быстро стала сержантом, а вскоре – старшиной. Ее оставили в ленинградском училище заниматься подготовкой новичков. Так и не довелось попасть на фронт. Но командирские привычки и интонация сохранились на всю жизнь.

В годы военной службы закрутила бурный роман с семейным офицером. Тот обещал развестись с женой и жениться на ней, но обманул, оставив беременную. Но и она в долгу не осталась, умело пожаловавшись. Он схлопотал строгий выговор, понижение в звании и перевод куда-то в захолустье. В те годы было позорно оказаться беременной без официального мужа. Да и менять налаженный ход жизни не хотелось. Обращаться к родственникам не стала, заранее решив, что они откажутся воспитывать ее ребенка и еще будут осуждать. Да и стыдно – сплетни пойдут. Сделала себе выкидыш на позднем месяце. Следствием стало бесплодие. За это всю жизнь чувствовала некоторое озлобление к родственникам. Они оказались виновны в том, о чем даже не были осведомлены.

После войны работала бухгалтером. Была замужем дважды.

В первом браке была замужем с грузином. Он покорил ее тем, что ухаживал настойчиво, красиво, романтично и страстно. Щедро дарил подарки и цветы, да и собой был хорош. Она чувствовала себя рядом с ним героиней художественного романа, светской дамой. Прониклась симпатией ко всему грузинскому. Поэтому, когда он сделал ей предложение и предложил жить на его родине, она, особо не колеблясь, согласилась. Так она попала в грузинскую провинцию.

Первое впечатление было, что попала в райское место: солнечный теплый климат кавказских субтропиков после студеных зим центральной России показался блаженным, природа поражала живописностью и разнообразием. Но очень скоро обнаружились обстоятельства, никак не вяжущиеся с идиллией: жесткий патриархальный порядок, суровый и вспыльчивый нрав мужа. Плетка, висевшая на стене на видном месте, как и было там заведено, использовалась хозяином при малейшем недовольстве. Вся домашняя работа, в том числе уход за плантацией, огородом и животными, была на ней. Когда муж приходил с работы, садился на стул. По обычаю она должна была, стоя на коленях, снимать его сапоги, вонючие портянки и носки, мыть ему ноги. Поначалу она не хотела этого делать, да и получалось неловко. Но хлесткие удары плеткой по спине быстро надоумили о том, что местные обычаи – не пустой звук. Нельзя было сидеть за одним столом с мужчиной. Особенно непривычным было то, что женатые мужчины там могли вести себя так, словно они свободны от семейных уз. Жены обязаны были собирать их на вечернюю прогулку: наряжали их в чистые выглаженные сорочки и костюмы, в начищенные ботинки. Наряженные мужчины шли на танцы или в ресторан, где приударяли за свободными женщинами. А жены в это время занимались домашним хозяйством и не имели права выражать свое недовольство положением вещей.

До нее вдруг дошло, что она оказалась прислугой, домашней рабыней. Уважение к предкам, сохранение их традиций – это понятно. Кому нравится, пусть придерживаются. Но с какой стати она должна всю оставшуюся жизнь быть прислугой только лишь из-за того, что родилась женщиной и угораздило попасть сюда? Ведь он совсем другое обещал, когда вез сюда. Поняв, что не сможет жить по таким обычаям, решила сбежать. Уйти так просто было нельзя: это не Россия, и даже не Тбилиси, в этой провинции свои неписанные горские законы. Но, будучи решительной, однажды в его отсутствие собралась. С огромным трудом найдя свой паспорт, предусмотрительно далеко спрятанный мужем, добиралась где пешком, где на попутках, потом на поезде, все время опасаясь погони. Спокойно вздохнула, лишь добравшись до дома в Ленинграде, где жила ее мать. Но и туда вскоре нагрянул муж со своим отцом. Матери удалось под каким-то предлогом выскользнуть из квартиры, и вовремя предупредить о незваных гостях дочь, которая была в это время на работе. Пришлось Степаниде прятаться у знакомых. Муж с отцом продолжительное время гостили в квартире матери, надеясь вернуть ее. Сильный суровый мужчина страдал до слез. Плакал не от любви, а от бессилия и неслыханного позора перед земляками: мало того, что сбежала, так теперь и возвращаться без нее предстоит. Наконец, поняв, что решение Степаниды бесповоротно, они уехали ни с чем. Видимо, описанный порядок был характерен не для всей Грузии. К тому же, это было в отдаленной провинции и довольно давно: где-то в пятидесятые годы. В те времена во многих регионах все было иначе, чем сейчас. Это к тому, что не стоит проецировать данный рассказ на современную Грузию. Возможно, с тех пор там многое изменилось.

Во второй раз вышла замуж за русского. Тоже был деспотичный и требовательный, но культурный, из дворянского рода, руку на нее не поднимал. Он дрессировал в плане высокого этикета, но это было совсем нетрудно, даже интересно и полезно. С ним жила до самой его смерти. В этом браке за неимением своих детей взяла к себе в Ленинград на воспитание малолетнюю племянницу из деревни. Теперь у племянницы давно уже своя семья, взрослые дети. Бабушку эти внуки не волнуют. По сложности характера не стремится жить с семьей племянницы, да и общаться особо не стремится. Но регулярно и эффективно вытягивает из нее серьезную часть семейного бюджета, которую племянница отдает безропотно: тетушка добротно вбила привычку беспрекословно подчиняться ей. И получается, что матери своей достается меньше, чем тете, которая и так обеспеченно живет.

Когда Степанида овдовела, будучи деятельной и энергичной, не жила долго на одном месте, то и дело переселяясь туда, где казалось лучше. Теперь жила в промышленном поселке городского типа в нескольких десятках километров отсюда.

Степанида очень хозяйственная. Быт и телевизор целиком заполнили ее жизнь. Вполне обычные для большинства престарелых интересы. Но обычно, кроме этого, в жизни стариков важное место занимает общение с людьми, особенно с близкими. Степанида же была нелюдимой. В ее душе дефицит любви к людям был восполнен любовью к деньгам и вещам. Еще задолго до нынешних предпринимательских времен начала заниматься пчеловодством. Доходное занятие, если уметь. Поэтому всегда была материально обеспечена лучше окружающих. Что не мешало ей регулярно вытягивать деньги из племянницы: на ремонт, на забор, на продукты, снова на ремонт и так по кругу. Племяннице говорила: «Все равно все твое будет. Ведь на тебя все останется». Родственники пытались образумить племянницу, мол, надо бы не слишком в ущерб своей семье помогать. Племянница лишь обреченно вздыхала: «Не могу отказывать тете. Ведь она как вторая мать мне», – и регулярно переводила Степаниде деньги, посылала дорогие посылки, дарила щедрые подарки, отрывая от и без того небогатого семейного бюджета. Если посылка или подарок были недостаточно ценными и качественными, возвращались обратно, и следовал громкий скандал с угрозой разрыва отношений. Мол, за какую это ты меня нищенку безродную принимаешь, если такую дешевку преподносишь? Приходилось срочно исправлять «ошибку» и как-то заглаживать отношения глубокими извинениями и дополнительными подарками. Одно утешало племянницу: обещание наследства. Дети растут, когда-то им понадобится свое жилье.

Итог Степанидиных усилий – хороший дом со всеми городскими удобствами, с хорошим садом и огородом, в поселке городского типа. В кладовке – запасы купленных впрок разных вещей и хозяйственных средств.

Небеса сводили Степаниду с мужьями-деспотами, чтобы она на себе в полной мере испытала гнусность деспотии и поняла необходимость избавления от собственной склонности к деспотизму. Вместо того, чтобы извлечь урок из жизненного опыта, она отыгрывалась на других – на рядовых коллегах и родственниках, в первую очередь на племяннице.