Зимний визит Гали

В конце ноября Галя выбралась сюда еще раз. Уже вовсю хозяйничала зима, стоял крепкий мороз. Я ужаснулся, увидев, что она пришла в легком демисезонном пальтишке и холодных ботиночках. Во-первых, добиралась на попутках. Во-вторых, от трассы досюда час ходьбы, когда снег неглубокий. Сейчас же лежал глубокий снег. Это большая удача, что накануне как раз лесовоз проехал. А не то без лыж можно было и насовсем в глубоком снегу остаться. И не сразу кто найдет.

Детский фасон и безнадежно короткие рукава выдавали явное несоответствие одежды возрасту обладательницы. Из этого детского пальто она давно уже выросла.

— Галя, зачем ты так рискуешь? А если бы попутки не было? Очень опасно зимой сюда без лыж добираться. Слышал, здесь и насмерть в пути замерзали. Одета так легко. Мороз же на улице!

Она, раскрасневшаяся от мороза, отвечала, улыбаясь:

— Ничего, я привычная, закаленная… Я бегом.

Я читал и слышал, что бывают такие закаленные феномены, но своими глазами видел впервые. Поудивлявшись и почти поверив, я все же срочно напоил ее горячим чаем, дал переобуться в теплую обувь, усадил у топящейся печки.

У них в училище каникулы. Вот и приехала. У меня новостей никаких, поэтому рассказывает она: про учебу, про училище, про подруг, про Степаниду, про родителей и сестер.

По случаю ее приезда готовлю на ужин жареную куру с картошкой. По радостному блеску в глазах вижу, что от ужина в восторге. Бедняжка, она лишь в гостях может поесть нормально. Как только они умудряются на мамину пенсию жить? После ужина беседовали, играли в шашки. В шашки она не могла мне ощутимо противостоять. Зато в щелчки запросто одерживала надо мной верх. Естественно, в основном мы играли в щелчки. Вечером стелю ей постель на кровати в дальнем от моей кровати конце комнаты.

Утром Галя деловито принимается за хозяйство. Я говорю:

— Может, не надо хозяйством заниматься? Ты и так тут летом навкалывалась. Лучше журналы почитай.

— Я же говорила тебе: мне нравится работать. Когда работаю, душой отдыхаю.

На этот раз она вымыла и оклеила окна в отапливаемой половине дома, где я собрался зимовать. Я понимаю, что небеса послали мне ее в помощь. Чтобы на новом для меня месте мне не было одиноко и чтобы у меня меньше времени уходило на бытовые хлопоты. Я знаю, что со временем будет по судьбе вознаграждена. Но мне очень хочется как-то отблагодарить ее сейчас. Правда, нечем. Сам на весьма скромном обеспечении Андрея. Может, шубу подарить, которую бабушка привезла? Нет, такое не дарят. Неловко даже предлагать такое старье. Но больше и нечего. С другой стороны, ведь морозы ударили. За ночь еще сильнее похолодало. Может, пригодится хотя бы для того, чтобы домой добраться?

— Галя, посмотри эту шубу. Может, оденешь ее, когда домой поедешь? Изношенная, конечно, но все же теплее, чем твое пальто. Не до красоты в такой мороз. А дома выкинешь ее, если некуда использовать. Мне ее Степанида оставила, чтобы я порезал и щели заткнул. Но для этого шуба не годится.

Ее реакция была неожиданной для меня. Она, ликуя от радости, сказала:

— Ты что!? Хорошая же шуба! А то, что по краям обтрепалось, – ничего, я загну: я же шить умею. Вот здорово!

Галя тут же закуталась в шубу. Принесла зеркало, вертелась перед ним, деловито прикидывая, где и сколько загнет. Ее глаза светились счастьем. Я радовался за нее, одновременно с ужасом думая о том, что чуть было не порезал шубу, чтобы забить щели. Галя счастливо почти пропела своим нежным тоненьким голоском:

— Я каждую зиму часто простываю. Потому что нет теплого пальто. Теперь не буду болеть! Как хорошо! Просто здорово!

Тут я понял, что ее слова насчет закаленности, сказанные вчера, не имеют к действительности никакого отношения. Конечно, она, как и каждый нормальный человек, сильно мерзнет в мороз. А про закаленность говорит, чтобы на других свои проблемы не навешивать. И как я сам не догадался? Иногда я чересчур доверчив.

На чердаке лежала груда старой женской обуви, брошенная туда, очевидно, навсегда. Я уже уверенно направил Галю туда, предложив взять то, что может пригодиться. Галя обнаружила в этой груде две пары вполне приличных, на ее взгляд, теплых женских сапог. Она была в восторге: одну пару отдаст сестре! Сапоги целые, но местами облезлые. Радость за нее была изрядно смешана с горечью. В какой же катастрофической нищете надо быть, чтобы радоваться таким обноскам!

Предупредил:

— Бабушка шубу носила. Чтобы ее болезни не передались, мокрым снегом шубу почисти. Еще лучше постирать или в химчистку сдать.

Не скрою, было искушение приударить за ней. Но слишком уж она целомудренна и простодушна. Все свободное от учебы в училище время она проводила, помогая бабушкам, которые были закреплены за ее матерью собесом. Кроме того, находила время помогать родственникам и друзьям, и те с большой готовностью находили ей работу. Частенько они сами звали ее помочь. Естественно, и дома матери помогала. Таким образом, она была изолирована от сверстников и телевизора, то есть от тех каналов, посредством которых могла быть хоть как-то включенной в современную жизнь. В итоге получалось, что основной круг общения приходился на старушек. Видимо, потому и стала как пришелец из прошлого времени с его строгой моралью.

Видел, что я интересен ей. Как были и основания опасаться, что начни я ухаживать, примет слишком всерьез. В жизни не раз приходилось узнавать о катастрофических последствиях отношений, при которых одна из сторон привязывалась чувствами сильнее, чем позволяла реальная ситуация. Шутки с душой плохи.

Такую если соблазнять, то только с самыми серьезными намерениями. Я не был настолько увлечён, чтобы связывать с ней свою судьбу. Возникшая дилемма так озадачила меня, что даже не мог однозначно определить для себя: хорошо ли, что она приезжает? В деревенских реалиях помощь по хозяйству – дело не последнее. Для меня всегда в тягость отрываться от главного занятия ради решения насущных бытовых проблем. С другой стороны, быть рядом с привлекательной девушкой и отказаться от притязаний, будучи изголодавшимся по тесному контакту с женщиной, – испытание не из легких.

Решил в итоге: пусть всё-таки приезжает, будем как брат и сестра. Справлюсь со своими чувствами. Не хотелось лишаться общения с ней. Слишком редко встречаются люди столь открытые и добросердечные, свободные от задних мыслей. Ей на всякий случай сказал:

— Галя, в меня не влюбляйся, пожалуйста. Ты девушка целомудренная, а я – бабник, то и дело сплю с разными женщинами. Жениться мне неизвестно когда можно будет: дел много предстоит. Будем как брат и сестра. Идет?

Она послушно кивнула, но по её глазам понял: не очень поверила моей выдумке насчёт «бабника». Да уж, какой из меня бабник… Бабники ведут себя по-другому. Они, как минимум, умеют говорить занятно, на понятные темы. Как говаривал знакомый ловелас: «Женщина разговором берётся». Правда, не понимаю, как бабникам удается со своей совестью совладать. Ведь надо быть черствым и безответственным, чтобы безжалостно оставить завоеванную женщину ради нового увлечения. Никакой я не бабник. До их умения завязывать контакты мне далеко. Солгал, чтобы снизить интерес к себе как к потенциальному жениху.

Хотя откуда такой скромнице, как Галя, знать – каким должен быть бабник? Наверное, показалось, что не поверила. С другой стороны, женская интуиция на что? О, я знаю, на что способна женская интуиция! Женщину можно обмануть, но иногда она верно почувствует обман, который невозможно раскрыть логикой. Ладно, возрастом попугаю:

— А ведь мне за сорок.

— Ой! – испуганно воскликнула она. – Я думала, намного меньше.

Приободренный ее испугом, я с энтузиазмом продолжал: — Я тебе в отцы гожусь…

Мне стало жаль ее. Молодая, симпатичная, с такой чистой и доброй душой, нашла кем заинтересоваться: ни кола ни двора, немолодой и с неопределенной перспективой. Придется повоспитывать. Иначе не сложится жизнь при её психологических установках, останется в старых девах, несмотря на все свои достоинства.

Я посоветовал ей прекратить затворническую жизнь, быть вместе со сверстниками. Мол, в восемнадцать лет пора бы с парнями знакомиться, с подругами тусоваться, на танцы ходить. Услышав о танцах, Галя сказала: — Знаешь, в соседнем городке девушки на танцы ходили, а теперь многие стали… этими…

Её широко раскрытые глаза выражали ужас.

Я спросил: — Кем «этими»?.

— Ну… этими…

Я долго соображал, что же есть в жизни настолько ужасное, что даже произнести страшно? Потом, наконец, догадался и со смехом спросил: — Проститутками, что ли?

Поспешно кивнув, она облегченно вздохнула, избавленная от необходимости произносить это ужасное для нее слово.

— Совсем необязательно, что девушки, которые на танцы ходят, проститутками становятся. Человек сам выбирает, кем ему быть. Все нормальные молодые люди ходят на танцы. Это очень приятно и весело. И вообще со сверстниками в компании надо быть. Если будешь дома сидеть, а все остальное время старикам помогать – старой девой останешься.

— Значит, судьба такая, – обреченно вздохнула она.

— Судьба от человека зависит.

— Желающих познакомиться со мной – навалом, но я всех отфутболиваю, — при этом она выразительно пнула ножкой воздух.

Я рассмеялся и посоветовал всё же сначала приглядываться, прежде чем отказываться от знакомства. Совсем необязательно, что среди отвергнутых нет достойных претендентов. Ведь нельзя по внешности обо всем судить. В последующие её приезды я продолжал воспитание в том же духе.

Лето 2000