Чтение, улучшающее судьбу

Мой знакомый Иван (псевдоним) был в сложной ситуации: не вернули долг, из-за чего он, в свою очередь, оказался в должниках. Я посоветовал ему внимательно почитать мою книгу, объяснив, что это может улучшить жизненную ситуацию. Читать он не любил, поэтому долго не мог заставить себя сделать это. Наконец, когда ему удалось пару раз продолжительное время уделить чтению, произошли ощутимые позитивные сдвиги.

Убедившись в практической полезности прочтения моей книги, Иван даже с каким-то азартом взялся за нее. По моей рекомендации он с особым вниманием читал и перечитывал описание Норм Разумного Бытия, стараясь вникнуть в их суть.

Через некоторое время должник вернул деньги, которых хватило рассчитаться с кредиторами. Произошли изменения на работе, благодаря которым Иван сделал значительный скачок в карьере и избавился от изматывающей опеки сумасбродного начальника.

Он простодушно сказал мне: — Давай, ты будешь мне всегда говорить, как поступать в той или иной ситуации?

— Нет смысла. Надо жить своим умом. Иначе такие Нормы Разумного Бытия, как Развитие и Свобода, будут грубо нарушены. Надо самому развиваться во всех отношениях. Побольше читай, анализируй. Наблюдай, как в жизни подтверждаются Новые Знания. Залог твоего благополучия – в соблюдении Норм Разумного Бытия, а не в моих подсказках.

Лукавство чревато невменяемостью

Одними из основных факторов, способствующих развитию невменяемости, являются пренебрежение реальностью, необъективность логики, ослабленность самокритики.

Когда человек не избавляется от этих своих недостатков, они неизбежно возрастают, словно снежный ком. На определенном этапе усиления этих негативных черт человек настолько отрывается от реальности, что оказывается совершенно неадекватен ей. Собственно, невменяемость, если не вызвана подселением извне, в основном и есть крайняя степень неадекватности реальности.

Главная причина плавно наступающей невменяемости – ослабление специфического стереотипа, побуждающего регулярно соотносить свои взгляды с реальностью, корректировать их, если они не подтверждаются. Наиболее подвержены риску атрофии этого стереотипа люди, склонные к обману. Разум, привыкший продуцировать информацию, неадекватную реальности, привыкает к ней (когнитивный диссонанс) и, в конце концов, сам становится неадекватен. Закономерно, что по статистике именно лжецы в наибольшей степени подвержены шизофрении.

Защитой от невменяемости являются доброжелательность, честность, самокритичность, умственное трудолюбие, интерес к познанию мира, стремление постоянно уточнять свои представления о мире и корректировать в соответствии с ними свои взгляды. Лукавые, злобные и ограниченные люди на склоне лет, как правило, впадают в невменяемость в форме старческого маразма. Это наглядный пример того, к чему приводит неадекватность. Это и символический знак для способных осмысливать.

Глава 8

Избавилась от невезения

ГАЛЯ

Помощница

Ярким солнечным июльским утром в первое лето моего пребывания здесь неожиданно в гости приехала двоюродная бабушка Степанида (ей 82 года) в сопровождении незнакомой мне молоденькой миловидной девушки. Приехали на три дня. Я был рад гостям. Быстро организовал стол. Пили чай и беседовали.

Степанида в этой деревне жила какое-то время в молодости, потом много позже имела здесь дачу. Она со всеми здесь знакома, а с матерью Андрея дружила. К тому же, по линии мужа приходилась ей какой-то дальней родственницей. Получается, что и Андрей приходится ей дальним родственником. В свое время, навещая Степаниду, я и познакомился здесь с Андреем. Типичная для старушек полноватая фигура. Глаза, выцветшие от старости до неопределенно-серого цвета. Строгое задумчивое лицо местами избороздили морщины, но румяное. Волосы собраны в узел на затылке. Стала забывчива. Но сохранила ясное сознание и командирский голос, дрожащий от старости, но громкий и властный, в котором бесповоротно обосновалась интонация, подразумевающая, что собеседник обязан забыть и более не вспоминать о своем праве на независимое мнение. Она была очень властной. Мне не довелось в полной мере испытать на себе ее тиранию, поскольку гостил у нее всего дважды, давно и очень коротко. Но о том, что представляет собой эта тирания, был наслышан от родственников. Потому и не стремился бывать у нее. Благо, что и необходимости в этом не было.

Девушку зовут Галя (имена обеих мной изменены). Ей 18 лет. Мать Гали – сотрудник собеса. Галя помогает матери, ухаживая за бабушками, закрепленными за матерью. Степанида была в их числе. Потому и взялась Галя сопровождать мою бабушку в поездке. Невысокая, русоволосая, курносая и голубоглазая, она чрезвычайно скромна, что очень идет ей. На лице нет и следа косметики. Да и как беспомощен был бы лоск, наведенный с помощью самой что ни на есть фирменной косметики, в сравнении с естественной прелестью ее юных черт! Галя держалась тихо и скованно. Даже чашку на стол ставила очень осторожно, дабы случайным стуком лишний раз не обнаружить свое присутствие. На мои вопросы отвечала тихо и кратко. В то же время по живому любопытствующему взгляду чувствовалось, что эта поездка является для юной провинциалочки интересным приключением.

Степанида сразу заявила основную цель визита – навести в доме порядок. «Стоило ли из-за этого в такую даль добираться?» – подумал я. Но был тронут заботой родственницы, с которой был очень мало знаком. Попив чаю и недолго отдохнув, они взялись за тазы, ведра, тряпки и принялись за работу.

На мой холостяцкий взгляд, в доме не было такого уж беспорядка. Но дом просторный, и в нем нашлось немало мест, где время оставило свой щедрый пыльный след и куда вряд ли когда-нибудь я добрался бы с уборкой. Галя усердно орудовала то тряпкой, то шваброй. Бабушка вначале тоже работала наравне с ней. Потом, притомившись, в основном занимала позицию, удобную для командования, и почти беспрерывно руководила действиями Гали. Руководила она очень требовательно и временами бесцеремонно. Работа в собесе вовсе не обязывает к беспрекословному послушанию и прислуживанию, поэтому меня озадачила безропотность Гали. Ее тихий и тонкий, почти по-детскому нежный голос редко прорезался на фоне ворчливого бубнения и раскатов низкого командирского бабушкиного голоса. «Барыня и служанка» – отметил я про себя. Они забавно дополняли друг друга. Одна любила командовать, другая, похоже, нисколько не тяготилась своей подчиненностью.

Но в какой-то момент Галя, видимо, недостаточно осторожным взглядом встревожила бабушкину мнительность, поскольку раздался грозный окрик:

— Ты почему на меня так посмотрела? Ты будешь мне свой характер показывать?... Ты это брось! Я тебе покажу, как мне перечить! Она мне перечить будет! Не смей!

— Степанида Михайловна, я не плохо посмотрела. Вам показалось. Извините.

— Нет, ты плохо посмотрела! Не смей больше так делать! Запомни: не смей!

Степанида при этом энергично стучала кулаком по стоявшей рядом тумбочке. Повод был ничтожен, и потому, скорее всего, это была профилактика на будущее. Она знает толк в жестком воспитании.

Они (то есть Галя) протирают бревенчатые стены и дощатый потолок, моют полы. Мне приходится, оставив свою работу, помогать: что-то передвигать, что-то искать, носить воду. Я не против чистоты и порядка, но их работа несколько угнетает меня. Раз уж приехали в гости, мне хочется, чтобы они были гостями и отдыхали в свое удовольствие. Другое дело, если бы дольше гостили. Тогда и приборка выглядела бы более логично. Пытаюсь объяснить неактуальность столь глобальной уборки. Они меня внимательно и молча выслушивают, совершенно не возражая. Но так же спокойно продолжают свое дело.

На ужин напек оладьев, выставил все, что было: ветчину, колбасу, печенье, конфеты. Да и они с собой продуктов привезли. Из серванта достал давно уже скучавшую без применения бутылку облепиховой наливки. Дамам наливка понравилась, но выпили лишь по рюмке. Степанида делилась воспоминаниями о прошлых временах: довоенных, военных и последующих.

О своих делах я рассказывал не больше, чем положено знать посторонним. Мне не потребовалось много времени, чтобы определить, что советско-христианские стереотипы сознания Степаниды совершенно окостенели и попытки рассказать ей хоть что-нибудь, не стыкующееся с ними, следует оставить. На вопрос: «Что пишешь?», как и всем, отвечал: «Книгу по системному анализу. Тенденции социальных и экономических макропроцессов». Выдуманное для отбивания ненужного интереса нарочито заумное и скучное обозначение темы, как обычно, сработало безупречно. Больше вопросов о книге не было. Конечно, не обошлось и без того, чтобы поучить меня жизни. Она говорила мне:

— Как ты можешь на шее Андрея сидеть? Здоровый молодой мужик, сам мог бы себе на жизнь заработать. Не стыдно тебе? Сидишь тут с бумагами. Пишешь непонятно что. На работу надо устраиваться. Работай и пиши себе что хочешь, в свободное-то время.

— Книгу писать и есть моя работа. Когда они будут нормально продаваться, тогда рассчитаюсь за свое содержание.

— Ну, насчет книги это вилами на воде писано. Ты же умный вроде мужик. Ну как ты не поймешь, что пора за ум взяться?! Давай уж, трудоустраивайся. Да и жениться надо, раз уж с женой насовсем разошлись.

Я не стал огорчать ее тем, что данные ею директивы не представляют для меня особого интереса. Неопределенно-согласно кивнул – лишь бы успокоилась. Она спросила:

— Надолго сюда?

— Пока не напишу основное.

Степанида – большой любитель грибов. Она попросила нас с Галей завтра сходить за грибами.

…На следующий день с утра пораньше мы с Галей пошли в лес за грибами. Над травой висит легкий туман. Рассветное солнце временами выныривает из-за облаков. Радостно поют птицы. Мы идем к ближайшему грибному лесу. Резиновые сапоги сверкают от обильной росы. Галя светится от радости. Я с удовольствием вдыхаю прохладный утренний воздух, напоенный ароматами трав, и думаю: «А ведь стоило бы иногда пораньше вставать, чтобы застать это свежее рассветное великолепие!».

Мы ходим по краю леса, уворачиваясь от сучьев. Ветки, лежащие в траве, трещат под нашими ногами, возвещая невидимых лесных обитателей о пришельцах. Нам повезло: кроме сыроежек и подосиновика, нашли несколько крупных и добротных белых грибов.

К нашему приходу Степанида уже встала. Совместными усилиями организовали завтрак. Сразу после завтрака работа закипела вновь. Степанида сама уже не принимает участие в работе, но руководство продолжает с прежним усердием. То и дело берет чистую белую тряпку и для проверки проводит ею там, где протирала Галя. Она недоверчива к людям. Даже от простодушной Гали ждет подвоха. В какой-то момент Степанида спрашивает:

— А здесь почему не протерла?

— Я здесь протирала.

— Протирала? Ты не обманываешь? А может, обманываешь? Ну-ка, посмотри мне в глаза!…Правду говоришь?

Внимательно вглядывается в Галины глаза.

— Я протирала.

— Сейчас проверю.

Слегка макнув уголок белой тряпки в воду, Степанида провела им по месту, показавшемуся сомнительным. Тряпка осталась чистой. Она слегка растерялась, затем взяла себя в руки и сказала:

— Да, чисто. Ну… ладно… работай дальше.

Галя, как оказалось, и без бабушкиных понуканий была старательной и усердной. Как я впоследствии убедился, она по своей натуре была неутомимым трудоголиком. Едва закончив одну работу, тут же искала другую. Навела чистоту и порядок в доме и во дворе, прополола основательно заросший огород. Лишь после обеда мне удалось уговорить их отдохнуть до конца дня. Они прилегли отдохнуть. Потом Степанида осталась спать, а я повел Галю на экскурсию по окрестностям. Мы немного прошлись по деревне, потом до пруда.

Мне понравились её кротость, бескорыстность и уникальная доброжелательность. Почти детское курносое лицо обладало интересным свойством выглядеть совершенно по-разному в разной ситуации. Её лицо могло быть невзрачным, но могло быть и неотразимо очаровательным. По своей, явно избыточной, скромности Галя стеснялась уже по-женски сформировавшейся стройной фигуры, пряча ее под мешковатой одеждой. Возникало ошибочное впечатление, что с фигурой ей не повезло.

Живописность здешней природы и тишина пришлись Гале по душе. Она жила в том же поселке, что и бабушка. Я предложил ей приезжать, когда захочет, но с расчётом отдохнуть на природе, а не трудиться, как в этот раз, целыми днями. Она, скромно потупив взгляд, еле слышно произнесла: «Не знаю…».

После прогулки принялись готовить грибы с картошкой. Получилось очень вкусно. За ужином и после него снова в основном разговор шел со Степанидой. У меня не было причин сомневаться в ее доброжелательности, и говорила она со мной заботливо и ласково. Поэтому очень неожиданным было ловить изредка на себе ее жесткий, холодный взгляд. Так смотрят на врага или помеху. В течение этих дней я не один раз ловил его на себе. Когда видела, что я заметил взгляд, тут же отводила взгляд или меняла выражение. Я не придавал такому взгляду особого значения и каждый раз старался побыстрее забыть его как случайное недоразумение. Правда, дискомфорт, навеянный этим взглядом, оставлял в душе неприятный осадок.

Мало ли какие странности у людей бывают, особенно у старых? Забывчивость, нестабильность настроения, мнительность – обычное для них дело. Плюс ко всему был наслышан о неоднозначности и сложности ее личности, о несправедливости и взбалмошности некоторых ее поступков. Но ведь ко мне вроде пока в целом хорошо относится, да и разве делом это не доказывает? А если так, то с моей стороны будет справедливо отвечать ей добрым расположением. И все-таки неприятное ощущение от этих колючих взглядов застряло в душе занозой.

На следующий день с утра они засобирались в дорогу. Провожая их, сердечно поблагодарил обеих за заботу. Предложил приезжать еще, но уже для отдыха.

Я с удовлетворением отметил про себя, что Степанида не произвела того тяжелого впечатления, которого следовало ожидать по рассказам о ней. Может, в ее отношениях с людьми я буду исключением? Хотя кто знает? Она всего три дня была. На три дня можно любой прикинуться. Если судить по тем же рассказам, от нее всякого можно ожидать. И взгляды эти непонятные…