Предприимчивая духовность

Будучи человеком верующим, православным, Степанида с присущей ей предприимчивостью хлопочет и о своем загробном бытии. Регулярно ходит в церковь, причащается, исповедуется, жертвует часть денег, вытянутых у племянницы, поддерживает хорошие отношения со священником. Разве священник – не представитель того таинственного мира, куда ей предстоит попасть? А раз так, то с ним надо поддерживать хорошие отношения. Уж она-то знает, как с нужными людьми отношения налаживать! В советское время, чтобы хорошо жить, надо было уметь найти человека, от которого многое зависит. Партийные и исполкомовские чиновники, начальники, товароведы – при умелом подходе к ним можно было значительно улучшить свою жизнь. Она умела найти к ним подход, умела поддерживать полезные связи. А разве и в нынешней жизни полезные связи лишние? Вот и чтобы на том свете хорошо устроиться, хорошие связи не помешают.

Она часто и уважительно разговаривает со священником, заказывает молитвы, подлизывается, дарит подарки. Зная, что священник, как и она, занимается пчеловодством, подарила ему улей на пасеку, инструменты для пчеловодства, меду бидончик со своей пасеки. Такие дарители, как она, в особой чести у церковников. Священник щедрыми похвалами подкрепляет ее убежденность в собственной благочестивости. Она и сама прекрасно знает о своей необыкновенной благочестивости, но когда это сам божий человек подтверждает – дорогого стоит. Его живописные рассказы и обещания о предстоящей для нее загробной жизни приводят ее в неописуемый восторг. Да ведь и в Библии она подобное про рай читала, так что все надежно. Она уверена, что предпринятые усилия гарантируют ей место в раю. Все схвачено, место в раю забронировано – какие могут быть проблемы? Поэтому с нетерпением ждет смерти. Если бы христианство не осуждало самоубийство, она бы давно уже отравилась.

Что ей жизнь? Где ни живи, везде соседи гадкие рядом, вести себя не умеют, должного уважения не проявляют, шумят, смотрят не так. В том числе и поэтому часто переселялась. Плохому человеку бесполезно искать хорошего места. Потому что проблемы и раздражающие обстоятельства проистекает из внутренней гадости. Болезни замучили, их все больше с каждым годом. А там вечное блаженство рая ждет. Не терпится давно заслуженное счастье получить. А что? – Ветеран войны, ветеран труда, не убивала, не воровала, с чужими мужьями гуляла не много, во всех грехах, какие были, покаялась, церковные обряды все, какие надо, соблюдает, денежные пожертвования церкви сдает. Стало быть, не просто безгрешная, а очень даже благочестивая, вечного райского счастья вполне достойная. Если не она, то кто же достойный? – Эти никчемные людишки, что вокруг? Они ведь в церковь лишь ради праздника на пасху заглядывают, нехристи почти что. Вот пусть они смерти боятся, а ей бояться нечего: в раю будет, как и все по-настоящему благочестивые люди!

С возмущением рассказывает о своей старшей сестре, которой перевалило за 90 лет:

— Она мне сказала: «Я еще хотела бы пожить, не хочу пока умирать. Поживу еще». Она, видите ли, еще пожить хочет! Дура! Чего жить-то? Больная вся, не помнит уже ничего. Старая – так умирай давай! Дура бестолковая!.. Сволочь!

Говоря это, она трясется от злости. Лицо искажено ненавистью. Степанида грамотная, знает, что такое наследственный фактор. Если сестра – такой долгожитель, значит, высока вероятность того, что и ей еще долго в этой, давно опостылевшей жизни маяться.

В отличие от своей сестры, Степанида мечтает о своей смерти. Поэтому вдохновенно рассказывает о своих приготовлениях в последний путь. К предстоящему празднеству переселения в мир иной она готова. Все, что надо, купила: гроб, надгробный крест, табличку на него, венки, бумажные цветы, одежду и обувь. На табличке уже все написано, кроме даты смерти. Степанида долго и настойчиво уговаривала граверов написать и дату смерти – ближайший 2000-й год. Граверы в ужасе наотрез отказались. Она привыкла верить в желаемое, поэтому на самом деле уверена – в следующем году случится долгожданное. С упоением, словно речь о красивом платье, рассказывает мне, какой восхитительный гроб: внутри обит белоснежным шелком, красиво присобранными складками, снаружи – красным бархатом. Все аккуратно прошито и прибито. Конечно: сама все тщательно, скрупулезно, не торопясь выбирала, подолгу торча в магазине ритуальных принадлежностей, основательно загоняв и доведя до белого каления продавцов. Эмалевый фотопортрет готов. Она там в тридцатилетнем возрасте, в самом расцвете. Не в нынешнем же одряхлевшем виде ей там красоваться?

Все эти похоронные вещи стоят у нее в прихожей, на самом виду. Их торжественный вид греет ей душу. Ужас тех, кто бывает в ее доме, ей непонятен. Как хочется ей, чтобы эти вещи поскорее пошли в ход! Ее путь в рай будет обставлен, как положено, красиво! То и дело навещает кладбище: там родственники. Но главный предмет интереса – участочек, где ей предстоит быть погребенной. Она уже все выяснила: грунт там песчаный, весной грунтовые воды не подступают, так что гроб не будет в воде. В общем, сплошной комфорт. Однажды при мне и других сказала, глядя с мечтательной улыбкой на свой участочек: «С каким удовольствием я туда лягу!».