Исторические аналоги

Понятие ВЛ ассоциируется обычно с эпохой компьютеров и Интернета. Однако сам по себе феномен иллюзорной, фрагментарной, навязанной или искусственно созданной личности не является чем-то совершенно новым в истории культуры. Интернет лишь явил новую среду существования для существ, известных человечеству с древнейших времен.

ВЛ может быть сопоставлена с разными классами существ в зависимости от того, какой признак кладется в основу сравнения. Так, иномирность, бестелесность и иллюзорность ВЛ роднит ее с духами, демонами, привидениями, призраками и фантомами. Ее рукотворный характер - с другими искусственно созданными существами, такими как гомункулус, голем, кукла и робот. ВЛ может облегчать жить своему создателю, работая на него (или за него), подобно голему или домашнему роботу, а может и начать безобразничать, как Буратино, ожившая кукла, или как тот же голем, вышедший из под контроля.

С мотивом выхода из под контроля связана также трактовка ВЛ как обособившейся части или атрибута человеческой личности (тень у романтиков, нос у Гоголя). Сюда же примыкают мотивы двойничества, расщепления психики и материализации бессознательного (ср.: "Черный человек" Есенина, "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" Стивенсона и т.д.). Однако "другое я" может играть и положительный смысл, способствуя не распаду, а, напротив, интеграции психики через объективацию и осознание ее аспектов и тенденций. Предполагается, что, чем больше у личности виртуальных ипостасей, тем она богаче и полнее, уподобляясь божеству, "Герою с тысячью имен".

Замена соматики семантикой и вещественности воображением сближает ВЛ с образами сновидений и других измененных состояний сознания (Tart, 1991; Suler, 1996/1999). Это роднит их также с персонажами художественных произведений и фантазий: "Киберпространство - это имя, которым мы наделяем человеческое воображение, когда получаем к нему доступ через модем" (Sinha, 1999: 130). Как было показано ранее (Горный, 2004), ближайшим литературным аналогом виртуальной личности является персонаж. Псевдоним, литературная мистификация и лирический герой - также близки ВЛ конструктивно и функционально. Однако существует принципиальное различие между творческим актом в среде электронных коммуникаций и в других творческих средах, таких как искусство и литература: в виртуальном пространстве фантазии разных людей могут взаимодействовать между собой.

До недавнего времени мы были одиноки в своем воображении. С какой бы яркостью пьеса, фильм или книга ни оживляли персонажей в наших умах, мы всегда образуем аудиторию, состоящую из одного... В киберпространстве впервые мы творим воображаемые миры, которые в самом деле могут быть совместными, в которых каждый из нас присутствует полностью, со всей мощью свободного и спонтанного действия. Нам больше не нужно следовать сценарию. Мы можем играть внутри воображения друг друга. (там же: 131)

Возможность управления виртуальной личностью (при всей своей автономности она все же зависит от своего создателя) воскрешает представления о магии - особенно в том случае, когда ВЛ является субститутом другого человека, подобно кукле в практиках вудуистского типа. Отсюда рукой подать до трактовки ВЛ как зомби, а также идеи насильственного воскрешения мертвецов, некромантии и некроинженерии. Соединение оживленного мертвеца с машиной - мотив, известный со времен "Франкенштейна" Мери Шелли и популяризированный в наше время такими фильмами как "Идеальный солдат". Отметим в этой связи, что использование ВЛ в деструктивных целях - далеко не редкость.

Технически ВЛ есть порождение эпохи интернета, но как культурное явление она прочно укоренена в истории человечества. Резонно предположить, что она выполняет некоторые важные, трансисторические по своей природе функции, к рассмотрению которых мы и перейдем.