Намнияз Ашуратова: системы самоидентификации

Ярким представителем этого сдвига стала Намнияз Ашуратова - концептуальный веб-артист и виртуальная личность нового поколения. В своих проектах она наглядно демонстрировала механизмы образования стереотипов мышления и подвергала их едкой критике. Проект "Система самоидентификации" (1999) описывается так:

Посетителю предлагается создать композицию из символов, которые определяют его уникальность. Международное идентификационное жюри рассматривает эти данные и дает оценку каждому посетителю (индекс идентификации). Принципы оценки неизвестны и, вообще говоря, могут меняться от раза к разу. Быть может, поведение жюри определяется такими принципами, как политическая корректность или национальная ненависть - кто знает?

Ограниченность выбора предзаданным списком символов массовой культуры, кафкианская непознаваемость критериев, используемых "международным жюри" и странные классификации (так, пол представлен следующими вариантами: male, female, unisex, gender, macho, feminist) и подрывали идею уникальности и заставляли каждого задуматься о механизмах конструировании своего "я". В рамках используемой нами таксономии форм ВЛ (Gorny, 2003) такую подход можно определить как творческое моделирование, объектом которого является субъективность членов аудитории, разоблачаемая как условная конструкция.

"Система идентификации врага": Проект Намнияз Ашуратовой (2001).

Другой проект Ашуратовой - "Система обработки врага" (1999-2002) - предлагал пользователю выбрать объект ненависти, представленный обобщенным понятием ("русский", "женщина", "педераст", "капиталист", "хакер", "я сам" и т.п.) и фотографией персонажа, репрезентирующим это понятие. Согласно результатам голосования, продолжавшегося три года, самыми популярными объектами ненависти оказались "американец", "поп", "блядь", "коммунист", "еврей" и "чеченец". Осмеянию, наряду со стереотипами опрашиваемых, подвергался и самый принцип опроса.

Как и в других проектах Намнияз, работа шла не с реальными вещами, а с их проекциями (что является общей чертой концептуального искусства). При этом критерии выбора и оценки были не вполне ясны и сохранялась возможность произвольных фальсификаций. Вывод Кузнецова: "Проект Намнияз Ашуратовой обнажает нелепость большинства он-лайновых голосовалок, их нерепрезентативность и принципиальную неинтерпретируемость". Возможна, однако и более широкая интерпретация, подразумевающая констатацию бессмысленности любых голосований и выборов.

Подчеркнуто жесткие арт-проекты Намнияз Ашуратовой имели успех и удостоились нескольких премий. Вскоре выяснилось, кто является автором самой Ашуратовой. Им оказался медиа-художник Андрей Великанов. Был опубликован диалог Великанова с Ашуратовой (1999), где они спорят друг с другом, как в свое время Гагин спорил с Паравозовым, а Мухин с Лейбовым. Так, Великанов обмолвился, что одной из причин, по которой он обзавелся виртуальной ипостасью, было желание иметь возможность участвовать в фестивалях и конкурсах под другим именем. (На что Ашуратова лаконично отвечала: "Свинья!"). С другой стороны, Великанов признавался, что его угнетала "не только наличие [у него] физического тела, но и конкретная половая и национальная принадлежность". Отсюда - и создание бестелесного виртуала, и радикальная смена идентификационных признаков. В диалоге звучит уже знакомый нам мотив усиливающейся со временем автономности персонажа: постепенно Намнияз превратилась в "самостоятельную творческую единицу".

Неполиткорректность Намнияз, переходящая "в область мизантропии в менструальные периоды", роднит ее с Катей Деткиной; превращение в "лицо кавказской национальности" - с Мирзой Бабаевым; а использование программных средств для моделирования "я" - с Роботом Дацюком. Рефлексия над виртуальностью сближает ее с Мери Шелли, однако сконструированной оказывается теперь не только виртуальная, но и любая личность.