Теория сетературы: Энрике Шмидт

Литературный  русскоязычный  интернет:

между графоманией и профессионализмом

Авторизованный перевод с немецкого Игоря Петрова по заказу "Сетевой Словесности", под редакцией Евгения Горного. Источник: Das literarische russisch(sprachige) Internet. Zwischen Graphomanie und Professionalisierung.

Речь об особой литературности русскоязычного интернета стала в течение немногих лет его существования уже общим местом. По мнению русского сетевого теоретика Сергея Кузнецова, русский интернет столь же литературоцентричен, как и вся страна в целом: (Это ирония????)

Неудивительно, что в такой литературоцентричной стране, как Россия, и Интернет получился соответствующий [...].

(http://www.netslova.ru/teoriya/kuznet.html)

А что здесь, собственно говоря, означает - во вневременной и безграничной среде интернета - понятие "страны"? Похоже, даже прогрессивные сетевые теоретики иногда еще прикованы к "старым" категориям пространства-времени. Однако, литературное же киберпространство ломает не только традиционные пространственные и временные представления, но и общепринятые дефиниции "автора" и "читателя". Во всяком случае, к этому стремится постмодернистская теория текста, которая пользуется большой популярностью как раз среди любителей литературы в интернете:

Постоянно, бесконечно пишущийся текст - это мы, когда пишем, перед тем как нескончаемая игра мира (мир как игра) измеряется, рассекается, зачеркивается, переоформляется какой-либо сингулярной системой (идеологией, жанром, критикой), что в последствии будет сказываться на плюрализме подходов, открытости текстовой ткани, бесконечности языка. (Ролан Барт, 1976).

Требование французского филолога Ролана Барта двигаться от "постоянно читающегося" к "постоянно пишущемуся" тексту, осуществляется, вероятно, идеальным способом как раз в текстовых массивах русского литературного интернета (Рулинета). Ибо именно в России, которая слывет "самой читающейся страной в мире", интернет в наибольшей степени был востребован массами в качестве среды и средства для удовлетворения писательского инстинкта. Новый читатель в роли автора, будучи освобожден от "серьезности своего безделья", может теперь предаваться "колдовству значений" и "наслаждению письмом" (Ролан Барт, 1976).

Старая песня о литературном дилетантизме

Мало удивительно, что в контексте возникающий трений и дискуссий между традиционным "профессиональным" автором и позиционирующимся в качестве автора читателем именно в сети снова разгорается давешний спор о "графомании" и литературном "дилетантизме" (подчеркну, что оба термина употребляются мною здесь и далее не как оценочные, а как характеризующие вполне естественные и интересные феномены культурной и литературной жизни любой страны и эпохи). "Профессиональный подход" наглядно представлен инвентаризационным трудом литературного критика и сетевого теоретика Дмитрия Кузьмина "Краткий катихизис русского литературного Интернета" в котором он заводит "старую песню о главном", подвергая острой критике "самодеятельную литературу". По его мнению, "творчество дилетантов" все еще составляет количественно преобладающую часть литературы в интернете (за ней следуют фэнтези и научная фантастика), однако, Кузьмин надеется, что "литературные профессионалы" в конце концов вытеснят ее на обочину истории. Критик радостно приветствует этот процесс и поет панегирик "профессиональной литературе". Особенно раздражает критика та дерзость, с которой "дилетанты" претендуют на то, чтобы их писания находились в одном ряду с произведениями признанных литературных светил, таких как Пушкин, Бродский или Д.А. Пригов. Кузьмин критикует "любительские сайты" прежде всего за их эклектизм и использование чужой популярности с целью пропаганды собственных "шедевров". Качество технического оформления и литературного содержания этих самодельных литературных проектов можно приблизительно сравнить с некоммерческим бумажным самиздатом. Однако, количество этого "самиздата " в интернете гораздо больше, так как затраты на при публикацию здесь пренебрежимо малы. Апеллируя к формулировке русско-советского поэта Николая Глазкова, Кузьмин отличает эту форму "самсебяиздата" от "самиздата" классического типа. В отличие от "самсебяиздата", классический самиздат, как он развивался в Советском Союзе с середины 60-ых годов и во времена политических репрессий, всегда представлял собою структурированное пространство, располагающее такими собственными механизмами функционирования, как журналы, редакционные коллегии, литературные призы и конкурсы. Из этого исторического опыта Кузьмин извлекает вывод, что идеал анархического, полностью независимо функционирующего литературного пространства в интернете, о котором грезят многие интернетчики, является, в конце концов, утопией. Причем утопией вредной, осуществление которой может негативно сказаться на ходе литературного процесса в сети:

[...] литературное пространство, лишенное какой-либо структуры (в том числе и иерархической - то есть, элементарно говоря, отбора по качеству), - это утопия, и утопия вредная. [...] А значит - необходимы какие-то институты экспертной оценки и рекомендации, осуществляющие профессиональную инициацию и социализацию автора.

(http://www.netslova.ru/teoriya/kuzm-inlit.html)

Таким образом, вместо "эмансипации читателя", каковую требовал Ролан Барт, - призыв к "профессиональной инициации и социализации автора". Вопрос профессионализма здесь, однако, полностью перемещается в сферу критической экспертизы, причем автор и читатель представляются равным образом недееспособными. Очевидно, что немалый снобизм части "литературной элиты интернета" находится в фундаментальном противоречии с базовыми демократическими уложениями самой Сети. Вопрос из сферы творчества перемещается с сферу статуса и власти, а выстраиваемая иерархическая пирамида противостоит одному из основных принципов интернета, а именно его горизонтальной децентрализации.

Выступление Кузьмина против писателей-дилетантов вызвало заметную реакцию и обсуждение среди литературных критиков внутри страны и за границей. Материалы этой полемики можно найти в разделе "Теория сетературы" на сайте Сетевой Словесности. Относительно же вопроса о значении графоманов русский писатель Липскеров в интервью с Леонидом Делицыным, основателем интернет-конкурса Тенета, высказал прямо противоположное мнение:

Липскеров: [...] Главный показатель наличествования литературы - количество графоманов. Графоманы в России перевелись... Делицын: Ага! Зато в Сети у нас графоманов пруд пруди. Многие поэтому и считают, что литературный процесс переместился в Сеть.

(http://www.teneta.ru/, 13.02.01, 14:31)

Творческий импульс, которым литература в сети обязана "дилетантам" и "графоманам", нельзя недооценивать. "Любительская литература" - живой фермент, необходимый для нормального развития литературного процесса. Постмодернистские теории текста, в контексте которых сетевые критики чувствуют себя обычно как рыба в воде, требуют как раз отказа от разделения на высокую и популярную литературу и денонсации классических авторских позиций. В этом отношении уместно поразмыслить о способах функционирования литературы в Интернете и проанализировать возникающие в сетевой среде нестандартные критерии оценки и правила поведения.